Лошадка по имени Анжела

Зуб болел немилосердно. Дёргало так, что темнело в глазах. Тут я вспомнил, что недавно в двух шагах от дома открылась работающая допоздна, частная стоматологическая клиника и, схватив деньги, рванул туда. Каково же было моё удивление, когда в кабинете меня встретил Борька Шварц, мой школьный друг, с которым мы потеряли связь после армии. Видя моё состояния, Борька отложил расспросы на потом и занялся моим зубом.

В блаженной эйфории от отступившей боли я чокнулся с Борькой колбой со спиртом:

- Ну рассказывай, Шварцек, что да как?

- Да всё, как у всех, женат, жена должна со дня на день родить. Слушай, а давай я сейчас закрою кабинет и поедем, посидим где-то. Тут недалеко есть маленький клуб, там хорошее пиво и выступления малоизвестных рок-групп. Поехали?

Клуб был действительно маленький, толпа на пятачке перед сценой напоминала шпроты в банке. Над этой толпой, покачиваясь в такт музыке, возвышалась ярко-рыжая женская головка. Я со своими почти двумя метрами роста всегда был неравнодушен к рослым девушкам, с ними, по крайней мере, не приходилось наклоняться раком для поцелуя.

- Борька, возьми пива, я сейчас.

Тот понимающе подмигнул и заржал:

- Рыжая дылда, да? Ты не меняешься, братан.

Пробившись сквозь толпу, я подошёл к ней сзади, имея возможность оценить длиннющие стройные ноги в ярко-голубых сапогах выше колен, круглую аккуратную попку, обтянутую красной блестящей мини-юбкой и гриву волос цвета взбесившейся морковки.

- Привет, рыжик!

Она обернулась, и я потерял дар речи. Передо мной стояло самое невероятное существо, какое я когда либо видел. Она скорее напоминала персонаж мультфильма, чем настоящего человека. Ростом почти с меня, тоненькая, одетая с попугайcкой пестротой. Ядовито-лиловая кофточка обтягивала крошечные груди с неожиданно крупными сосками, отчётливо выделяющимися на тонкой ткани. Но больше всего меня поразило её лицо. Большие, почти абсолютно круглые зелёные глаза были слишком широко расставлены, казалось, что она смотрит мне не в глаза, а на уши, ненормально длинные, кажется наклеенные, ресницы напомнили мне старый советский мультик "Дюймовочка". Малюсенький носик и большой, нет, громадный рот. Алые, мясистые губы чересчур выдавались вперёд, словно она их выпятила для поцелуя. Тут она широко улыбнулась, обнажив крупные, торчащие вперёд, как у верблюда, зубы, закованные в устрашающего вида железные скобки и, обдав меня ароматом мятной жвачки, выдохнула:

- Привет, только я не рыжик, а Анжела!

Лошадка Анжела, как я мысленно окрестил свою новую знакомую, оказалась дружелюбным и жизнерадостным существом. Узнав, что Борька стоматолог, гостеприимно распахнула перед ним пасть, демонстрируя хитроумные железные закорючки, призванные исправить её чудовищный прикус. Говорила Анжела с заметным немецким акцентом. Она родилась и выросла в Германии в семье военных. Берлинская стена рухнула, Анжела оказалась в России, но акцент так и остался.

У Борьки затренькала мобила, он несколько секунд напряжённо слушал, потом вскочил:

- Ребята, я убежал, кажется начались схватки у жены. Извините, но доберетесь до дома сами.

- Конечно, беги! Ни пуха, ни пера!

- К чёрту! Звони, братан.

Анжела радостно захлопала в ладоши:

- Ой, это так здорово! Я тоже хочу детей, троих! Ты любишь детей?

- Я люблю их делать.

Она очаровательно покраснела и прошептала:

- Саша, я еще девственница. 8 марта мне исполнится 18 лет и я давно решила расстаться с невинностью в этот день. Готов ли ты ждать?

Её пафосность так рассмешила и умилила меня, что я тут же поклялся смиренно ждать великого дня. Тем более, что до намеченной даты оставалось меньше месяца. Выйдя из клуба мы немного погуляли, потом пошел сильный снег, я поймал такси и отвёз её домой. На прощание она позволила поцеловать себя. Её губы были мягкими и вкусными, я довольно сильно завёлся и месяц ожидания показался мне не таким уж маленьким сроком.

Мы встречались почти каждый день. Анжела охотно целовалась, разрешала гладить её грудки с большими, очень чувствительными сосками, но пресекала любые попытки залезть к ней в трусы. По-детски надувала губы и обиженно шептала:

-Ну, Саш, ну ты ж обещал ждать…

Я ждал и дрочил. Её акцент начал ассоциироваться у меня с немецкой порнухой. В тот период я постоянно находился в состоянии перманентного возбуждения. У меня потихоньку съезжала крыша. Я её хотел, хотел навязчиво, одержимо.

На 23 февраля моя рыжая Лошадка решила сделать мне подарок.

Мы гуляли по заснеженному парку, останавливаясь на каждом шагу для поцелуев. Я был дико возбуждён. И тут она застенчиво, но торжественно прошептала:

- Саша, я хочу тебе сделать феллацио…

Анжела зарумянилась и облизнула губы. Мой член чуть не выскочил из штанов.

- Моя ты сладкая, пойдем вон в ту беседку!

В зимнем парке к вечеру было безлюдно, в беседке она опустилась на колени и, доверчиво глядя мне в глаза, расстегнула ширинку брюк. Её влажные, тёплые губы обхватили головку члена и, причмокивая она начала довольно неумело посасывать мой лопающийся от перевозбуждения хуй.

- Да, моя девочка, вот так, открой ротик пошире, засоси его глубже…Да!

Анжела вошла во вкус, её голова ритмично двигалась, и вдруг у меня потемнело в глазах от внезапной острой боли. Она невнятно промычала что-то и испуганно замотала головой. У меня было ощущение, что мой член попал под газонокосилку. Крайняя плоть в нескольких местах зацепилась за железные скобки на её зубах. Она вновь дернула головой в попытке освободится, я заорал от боли:

- Дура, не смей двигаться, ты мне хуй оторвёшь!

Я пытался пальцами высвободить свой несчастный член, но они постоянно соскальзывали от её слюны и моей крови. Выхватив из кармана мобилу, я набрал Борькин номер, молясь лишь о двух вещах – чтоб он ответил и чтоб Анжеле не вздумалось сжать зубы. Борька долго ржал, но приехал быстро.Кое-как как мы добрались до его машины, представляя собой довольно забавную процессию, хотя мне было не до смеха.        Я пятился задом маленькими шажками, Анжела ползла за мной на четвереньках, вцепившись бульдожьей хваткой в мой хуй. В какой-то момент я подумал, что сейчас обоссусь от страха за свой причиндал, потом понял, что ссать придется ей в рот и у меня начался приступ истерического хохота. Борька привёз нас в свой кабинет и, обколов новокаином, довольно быстро специальными инструментами освободил мою изгрызенную мужскую гордость. Анжела с мордашкой, измазанной слюной, кровью и потёкшим макияжем, но с радостью во взгляде прошепелявила:

- Сашенька, я не откусила его, какое счастье!

Я глянул на свой член и погрузился во тьму обморока. В чувства меня привёл резкий запах нашатыря. Борька похлопал меня по щекам и сказал:

- Братан, дело такое…Крайняя плоть измочалена в лоскутки, наложить швы нереально, надо обрезать.

- Ты ёбнулся! Какое нахуй обрезать!

- Не паникуй, я с детства обрезанный и ничего, никто еще не жаловался. Сейчас позвоню знакомому моэлю.

- Кому?

- Моэль – это раввин, делающий обрезание.

Борька дал мне лошадиную дозу успокоительного. Я смутно помнил, как приехал дядька с локонами возле ушей, как он что-то делал с моим членом. На прощание он сказал две недели избегать секса и глумливо поздравил с тем, что я стал кошерным евреем.

Самое странное, что я не перестал хотеть Лошадку, моё желание стало ещё более болезненным, с изощрёнными эротическими фантазиями в духе БДСМ. Утренняя эрекция причиняла острую боль и я бегом ломился в туалет помочиться. Анжела часто приходила, улыбалась, демонстрируя новые скобки, мы говорили о 8 марте, о том, что как раз к этому времени истекает срок моего воздержания. Я всё чаще поглядывал на тумбочку, в которой лежал подарок для неё – фальшивый пирсинг на член в виде кольца с маленькими шипами. Своё прощание с девственностью Лошадка не забудет. Это точно.