• 26.07.2017 08:51 шизоff ВОЗВРАЩЕНИЕ К ИСТОКАМ

    Когда я ворвался в интернет сообщество, а ворвался я туда именно через КК-сайт, то был несколько озадачен правилами приёма в семью. С одной стороны, мне все говорили, что я прирождённый он сам. С другой — я нихера не мог взять в толк, где проходит грань между культурой, и её явным противопоставлением.

    Не вдаваясь в подробности моего личного пути, а он, блядь буду, оказался достаточно тернист, хоть и не буду врать, украшен розами. Но сказать - то я помимо этого хочу немного и щепоть: ничего я не понял.

    Моя основная мысль была проста кристаллически. Нетронута, как пизда труженицы итальянского села в окрестности Ватикана. Надо просто писать честно и хорошо.

    Разумеется, что с течением лет стало невозможно писать без соответственных корректиров. Много рассуждаю, позволю себе привести пример самой нагойвпиздуконтркультурщины. /Извините, что пишу без пробелов, но так писали вавилоняне, евреи, и ранние греки/

    Для начала я вам в пример Марциала. Охуевшего по всем статьям римского маргинала, жрущего, ебущего и срущего за чужой счёт. Но! Эпиграммы его прекрасны. Они пиздец, как контркультурны по сравнению с классической греческой эпиграммой. Так насрать в руку кормящей руке может только изрядный контркультурщик.

    Пройдём сотни мутных средневековостей. Они считаются серой зоной (хотя это и не так), ну да мы доверимся общепризнанной концепции. Итак, у нас есть вполне средневековый еблан, гурман, блудодей и говнище. Имя ему Франсуа Рабле. Более контркультурного силоса, нежели выдал этот убогий, я и в жизни не прочитал. Мне повезло, и я сразу ознакомился со взрослой версией произведения литературы. Ржал, как конь в свои восемь лет. Потом, уже в сраной советской гимназии ( не школе, я был в элитном ебанариуме), мне вынужденно пришлось ознакомиться с адаптированным для детей говном. Там были рисунки Доре, охуеть бумага, красота....И ровным счётом ничего от реального раблезианского беспредела. Я был сильно разочарован, и порвал в туалете книгу «Горячий камень». Допускаю, что её отписал Гайдар.

    Совершенно прекрасен в смысле контркультурщины Афанасьев. Вы, полагаю, впервые слышите это имя? Поясню. Этот интеллектуально культурный чорт собрал всё что можно из русского фольклёра. И издал «Русские бытовые сказки». Блять, это ад и израиль. Я отдельно посвящу пост сказкам, обещаю, но такого треша даже я не ожидал.

    Уникально прекрасен брат наш во Христе Генри Миллер. Он написал 99% отъявленной унылой хуйни, но в первой трети «Тропика Рака» стал неподражаем для 99% подражателей. Потом усох, скурвился, сговнился.

    Ну и к истокам, собственно. Вод.

    Например, ФМ.

    Это совершенно ебанутый товарищ. Сны Свидригайлова, диалоги Свидригайлова, откровения Тихона и Кириллова, глава «Чёрт».... это ли, братие и сестры, не КК?

    Более того. Склонен поделиться с вами наблюдением, что и граф Толстой был близок к реальной контркультурке. Ему нравилась порка. Он хотел улететь в небо, крепко сжав колени руками. Жрал говно собственного изготовления. Писал всякую хуйню про косцов, жнецов, и прочих земледельцев. Переписал нахуй Евангелие. Нормален ли был, с точки зрения мировой и объективной литературы? Явно, что нет. Он породил Чехова с Андреевым, а эти уж совсем не лезут в традицию. Молчу уж о других адептах.

    Заканчивая эксцесс, я подвожу вас, уважаемых читателей к одной мысли: КК всегда была. И будет. Как нечто новое в том, к чему мы со школы привыкли.

    Это и не плохо, и не хорошо. Новое не всегда новее старого.

    |

  • 18.07.2017 10:51 шизоff ПРО ЗАУМНЫХ

    В последнее время я не стал читать очень плохой литературы. А стал читать хорошую.

    Что я подразумеваю под нормальным чтивом. Нон-фикшн, написанный ясным и съедобным языком.

    Думаю, что тут людей поумнее и поболее. Тот же Крошка, Барса, даже удивительно деликатный Никола-редактор всея АЛ.

    Но! тем не менее, я бы хотел кой чего порекомендовать. Не из разряда заумного говна.

    Первый, кого порекомендую с полной ответственностью: Джеймс Глейк, «Теория хаоса». Это лучшая из умных книг, написанная пиздецово простым языком.

    Докинз. Охуительный биолог, совершенно повёрнутый на ненависти к Богу. Он мне реально неприятен, но пиздецки умён и последователен. « Фенотип» его слишком сложен, я бы посоветовал «Рассказ предка».

    Роберт Сапольски, наш, русский бро, кантующийся в Стенфорде, по глубокому недоумению. Его цикл « Биология поведения человека» просто реальное откровение.

    Ричард Фейнман — улётный человек, способный объяснить физику даже козлу.

    Я не уважаю самого известного калеку Хокинга. Он пишет полную чушь, когда отвлекается от чёрных дыр. А отвлекается он от дыр всё чаще. Думаю, что это проблемы с потенцией.

    Стивен Вайнберг, нобелевский лауреат, пишет сухо, но интересно. Про искусственный интеллект — очень злободневно.

    Ник Деграсс Тайсон просто душка. Такого умного негра свет не видел. «Астрофизика для ленивых» - тупо хит сезона. Я не уверен, что перевод верный, погуглите книги Тайсона.

    Ещё есть наши прекрасные люди. Например, молекулярные биологи Дробышевский и Северинов.

    Это опиздинеть какие остроумные братья. Северинов с Дробышевским и наоборот.

    Можно без сомнения ознакомиться с наследием Семихатова. Семихатов просто убийственно охуенен. Он способен прояснить теорию струн даже клиническому придурку, несть им числа

    Ещё есть конкретный такой набор математиков, биофизиков, медиков. Несть им числа, разномастным красавцам.

    Почти все знают фамилию Саган (не бабу!), но мало кто читал штрихи наивности Сагана. Я, если честно, ржал над его измышлениями. Как философ он даже не слаб, он близок к нулевой отметке. Но искренен, сука!

    Если вы действительно доверяете моему мнению, как любителя красивой подачи — читайте Джеймса Глейка. Про Хаос. Хаос просто заебись.

    |

  • 14.07.2017 10:44 шизоff ПРО ПСИХОЗЫ

    Довольно дебильная, но для меня значимая тема.

    Так, или иначе, но многие авторы затрагивают тему ненормальности. Тут и Фицжеральд, И Хэм. И Берроуз с Палаником.

    Что до меня лично, так я и вовсе не стал бы затрагивать эту скользкую тему. Она очень спекулятивна и удобна. Про психов и девиантов легко писать. Ты видишь их как бы со стороны, исподволь и сзади. Видишь психа, и давай описывать.

    Но вот в чём весь казус: снаружи всё выглядит иначе, чем изнутри. Писать про психов объективено полно может только законченный и конкретный псих.

    Тут я сам себя одёрну.

    Псих вряд ли может быть объективен. Он, сука, весьма ебанутый субъект.

    Надобно смотреть со стороны.

    Фиц смотрел на это со стороны пока мог. Но когда Зела начала кувыркаться с воплями по всему дому, он истощился. «Ночь» написана на последнем издыхании. Дальше писатель Скотт тупо умер.

    Хэм выписывал глубоко ебанутую Брет в «Фиесте», пытаясь замолчать её реальную ебанутость.

    Бёлль писал автономно, как бы, но постоянно проецировал женский идиотизм на себя.

    Кизи со своим полётом и вовсе попал впросак. Я потом разберу достоинства экранизации перед оригиналом.

    Паланик(кто-то тут спрашивал про отношение к нему), – очень слабый и говняный писака. Но вполне держащий масть и нос по ветру. Экранизация Паланика много лучше говнобукв Паланика.

    Кто по настоящему был ебанут, вот так, на все деньги --- это Фёдор Достоевский. Он реально месил говно с бесами в одной колоде. Сам был уродом, писал по-уродски, выводы делал уродливые. Я его, сволочь, ненавижу. Но очень хорошо понимаю. Как урод урода.

    Я ржал, читая письмо Молли Блюм от этого ирландского ебаната. По одной простой причине: он, блять, кого-то хотел озадачить. Уссаться. Я такой пороши намотаю гектар в мегабайтах.

    Был ещё Василий Николаич Гоголь, который реально уехал шифером под склонность дней.

    Я не то, что люблю Гоголя. Я его боготворю. Это лучшее в русской прозе за всё время её существования. НО! Он был реальный придурок. Чувствовал, сука, выписывая «Записки». Но кончил тем, что написал банальную поебень «Записки». Хуиски, блять! Надо быть усранным нахуй идиотом, чтобы бродить по Риму с художником Ивановым и грабить итальянских нищих. Чем они, собственно, и занимались.

    Про ебанутых писала Саган. Это та женщина от литературы, которую я весьма уважаю. Она писала про ебанутых на всю голову женщин. Писала очень хорошо. Это, наверное, самая лучшая ебанутость, которую я зачитывал.

    Не слишком в уме был брат наш во Христе Набоков. Он всю дорогу пыжился, представляя склонность к педофилии изысканным англиканством. Что касается моей оценки данного индивида: больной на голову идиот с проблесками. Проблески его и впрямь гениальны.

    Реальным красавцем из современников будет Акунин. Одна фамилия ЛГ — Фандорин — говорит обо всём. Это придурок. Выдумать настолько несъедобную фамилию может только отпетый пидор. Он, сука, тоже пытается нечто сзапредельничать, вроде «Баек из склепа», но получается всегда очень плохо и уныло. Это пример сумасшествия реального, а не выписанного.

    Наконец, я и сам признаюсь: слегка ебанут. Пишу от лица женщин. Литературно дрочу.

    |

  • 08.07.2017 12:22 Лодка Дебила Феномен Пушкина

    Кто-то может резонно заметить, мол, Пушкин-Хуюшкин. И я не буду с таким человеком спорить. Не все мы люди, а в силу специфики фотосайта, в основном графоманы. И нам не чужды желчь и зависть. Но, речь не о нас, а все же о поэте девятнадцатого века. Идея написать данный пост пришла ко мне спонтанно. Впрочем, все идеи в моей мрачной как рабочий день шахтера жизни приходят именно так. Я начал свой день как всегда — съел кашу, предался мастурбации и полез читать в интернет про тех кто лучше меня: молодых и успешных. Серфил я, серфил и высерфил на Пушкина. И мое внимание привлек его стих написанный им в четырнадцать лет:

    «К НАТАЛЬЕ.

    Pourquoi craindrais-je de le dire?
    C’est Margot qui fixe mon goût

    Так и мне узнать случилось,
    Что за птица Купидон;
    Сердце страстное пленилось;
    Признаюсь — и я влюблён!
    Пролетело счастья время,
    Как, любви не зная бремя,
    Я живал да попевал,
    Как в театре и на балах
    На гуляньях иль в воксалах
    Лёгким зефиром летал;
    Как, смеясь во зло Амуру,
    Я писал карикатуру
    На любезный женский пол;

    Но напрасно я смеялся,
    Наконец и сам попался,
    Сам, увы! с ума сошел.
    Смехи, вольность — всё под лавку,
    Из Катонов я в отставку,
    И теперь я — Селадон!

    Миловидной жрицы Тальи
    Видел прелести Натальи,
    И уж в сердце — Купидон!
    Так, Наталья!
    Признаюся, я тобою покорен.

    Вижу я в пустом мечтанье,
    Вижу, в лёгком одеянье
    Будто милая со мной;
    Робко, сладостно дыханье,
    Белой груди колебанье,
    Снег затмившей белизной,
    И полуотверсты очи,
    Скромный мрак безмолвной ночи —
    Дух в восторг приводят мой!..
    Я один в беседке с нею,

    Вижу… девственну лилею,
    Трепещу, томлюсь, немею…
    И проснулся… вижу мрак
    Вкруг постели одинокой!
    Испускаю вздох глубокой,
    Сон ленивый, томноокой
    Отлетает на крылах.
    Страсть сильнее становится,
    И, любовью утомясь,
    Я слабею всякий час.

    Всё к чему-то ум стремится,
    А к чему? — никто из нас
    Дамам вслух того не скажет,
    А уж так и сяк размажет.
    Я — по-свойски объяснюсь.
    Все любовники желают
    И того, чего не знают;
    Это свойство их — дивлюсь!
    Завернувшись балахоном,
    С хватской шапкой набекрень

    Я желал бы Филимоном[9]
    Под вечер, как всюду тень,
    Взяв Анюты нежну руку,
    Изъяснять любовну муку,
    Говорить: она моя!
    Я желал бы, чтоб Назорой
    Ты старалася меня
    Удержать умильным взором.
    Иль седым Опекуном
    Лёгкой, миленькой Розины,

    Старым пасынком судьбины,
    В епанче и с париком,
    Дерзкой пламенной рукою
    Белоснежну, полну грудь…
    Я желал бы… да ногою
    Моря не перешагнуть,
    И, хоть по уши влюблённый,
    Но с тобою разлучённый,
    Всей надежды я лишён.
    Но, Наталья! ты не знаешь,

    Кто твой нежный Селадон,
    Ты ещё не понимаешь,
    Отчего не смеет он
    И надеяться? — Наталья!
    Выслушай ещё меня:
    Не владетель я Сераля
    Не арап, не турок я.
    За учтивого китайца,
    Грубого американца,
    Почитать меня нельзя,
    Не представь и немчурою,
    С колпаком на волосах,
    С кружкой, пивом налитою,
    И с цигаркою в зубах.
    Не представь кавалергарда
    В каске, с длинным палашом
    Не люблю я бранный гром:
    Шпага, сабля, алебарда
    Не тягчат моей руки
    За Адамовы грехи.

    — Кто же ты, болтун влюбленный? —   
    Взглянь на стены возвышенны,   
    Где безмолвья вечный мрак;   
    Взглянь на окна загражденны,   
    На лампады там зажженны…   
    Знай, Наталья! — я… монах!»
    

    Что я имею сказать по поводу этого стиха? Стих хорош. Классику современности, Дмитрию Быкову, пришлось закончить Литературный институт, а потом еще пописать лет эдак пять в журналы, чтобы выйти на такой уровень. Пушкин определенно был вундеркином.

    И что самое интересное, вундеркинды редко чего-то добиваются в жизни. Окрыленные ранним успехом, они быстро разбазаривают все свои способности в зрелом возрасте. Пушкин же пишет «Евгений Онегин»…

    Пацан всю жизнь шел к успеху и таки пришел. Причем старт у него был дай бог каждому.

    К чему это я? Да к тому, что я не верю в гениальность. Но Пушкин исключение из правил.

    А так. Ну есть у нас один никчемный никт на сайте, который говорит, мол, есть писатели, есть графоманы…

    Полная хуйня. Есть Пушкин, а есть все остальные. И при должном трудолюбии и удачном стечении обстоятельств каждый может стать кем-то вроде Прилепина и прочих Фадеевых.

    |

  • 04.07.2017 10:23 шизоff Путин и Парашенко

    Нет, друзья, это не хохлосрач, как вы, возможно, подумали.

    Речь о другом. О разных направлениях в литературе.

    Я стремлюсь к понятным ассоциациям, ничего более.

    Вот два перца. Первый — крепкий конкретный жук, второй - рохля в мятом костюме и дырявых носках. Бандит и барыга. Сказуемое и подлежащее.

    Потихоньку переведу стрелки на словесность.

    С моей точки зрения, путинские флюиды присутствуют во всякой чепушине, вроде идиотизмов Веллера и Проханова. Эти два бездарных мудака прекрасно дополняют обоюдные противоположности. Путинский стиль присутствует в прозе Виктора Олеговича Пелевина. Как бы это не показалось странно, но Пелевин нормальный такой КГБ-шник от пера. Начинает за здравие, кончает за упокой, а по факту жрёт породистую икру с добрым маслом.

    Акунин, мелкотравчатая тварь, нудная, как весь пиздец. Выдумавшая непроизносимую уродскую фамилию для героя. За Фандорина можно сразу в торец. С ноги. Но он тоже из путинской колоды литературной. Всякие Дашковы, Улицкие, Маринины, Донцовы — срань и мерзота, вылезшая на удобренных официозом грядках. Тупая нобелевская Алексиевич — апофеоз этой удивительной поеботы.

    Казалось бы я перечислением одним вогнал вас в сумрак. Не упомянув до кучи слякоть вроде Вити Ерофеева. НО!

    Есть вещи похуже клинического разведчика в ладном костюме. Это шоколадные короли в мятой суконной пижаме.

    Казалось бы, можно найти что-то мерзее Акунина и Донцовой? Казалось бы, что и нет.

    Однако мы забываем о плотном астероидном поясе Койпера, состоящим из злостной хуеты подноготной. Это как раз удел Парашенки. Страна 404 всегда баловала тупицами. Похоже, что в этой идиотской благодатной стране живут и благоденствуют только благостные идиоты. Я, как человек поживший в Украине(заметьте, как я почтителен к их сраной мове), вышел из этой неньки с глубоким убеждением, что там все дебилы. Плотные, короткоподстриженные, в полосатых свитерах все поголовно. Они реально безграмотны, хитры, и радушны по ситуации. Очень жестоки и злы, если рассупонятся, падлы. Нет никого опаснее вольноотпущеника из рабов. Я отвлёкся, конечно, речь о литературе.

    Порошенковское — то, что даже не попало в унылый донцовский круг. Это сетература, аццки унылый забег убогих. Собачьи бега за соевой котлетой.

    Вопрос, меня волнующий очень прост: из какого сорта говно выбрать?

    По сути говноед Веллер, завистливая тварь, пережившая Сергея Довлатова, претендующая на его лавры, он просто смешон. Сратый грантоед, позорящий своими руладами сам статус писателя.

    Но хуже ли он всякого подпольного говнеца сетевого, выдающего на гора гигабайты унылой срани навроде «Как я помыла хомячка», «Сижу на лавочке», «Хочу тебя»?

    Похоже, что выбирать из сортов говна дело неправедное.Одно дерьмо другого стоит.

    И какой же выход у современного читателя, спросите вы, сморщив носик от моих обличений.

    Да никакого, отвечу я. У нас в стране всё похерено, за бугром ещё хуже. Унылая срань, вроде Уэльбека с Бедбегером заполонила всю планету(с)

    Самое забавное, что я лично знаю хороших писателей. Не дебилов в столбик, или в строчку, а нормальных творцов. Но и они размениваются на разговорный жанр, типа камедиклаба, или идут в сценаристы. Сценарии убивают художника напрочь. Опять же знаю, о чём говорю, у меня много таких бедолаг во друзьях и сотоварищах. Я не могу их осуждать, все хотят вкусно жрать, у всех дети. Но жалость по поводу проёбанного таланта я испытываю.

    Заканчиваю этот порошняк.

    Заметьте, что к Пелевину я не присобачил Сорокина. Он лучше и честнее, хотя бы и написал кучу конъюктурного говна на потребу. Но за «Тридцатую любовь» и «Метель» можно всё

    попустить заике. «Ногти» Елизарова просто шедевриальны. Жаль, что он повёлся на бабло, и скурвился. И таких много, не буду перечислять поименно.

    Хотя, если есть интерес, могу написать про одного татарина, который даже лучше Буковски.

    Ну, если вам интересен мой личный тотарен.

    P. S.На предмет Миши Елизарова я погорячился. Он не скурвился. Просто пишет хуйню. Я люблю Михаила. Вопреки.

    PPS. Глядя на самые красивые ноги интернета в зеркало, я понимаю, что если и есть у литературы лазейка в будущее - она во мне. Спасибо.

    |

  • 28.06.2017 10:18 шизоff Я СОВЕРШЕННО НЕ БУКОВСКИ

    Не думайте, друзья, что я сравниваю себя с монстром КК. Отнюдь.

    На деле моё знакомство с Чаком состоялось намного позднее, чем я и хотел бы.

    Началось всё с реакции всяких слабоумных людей на Прозеру

    Я размещал там свои тексты, используя ресурс как незыблемую кладовку всякого говна.

    Спустя некоторое время мне начали писать рецензии типа «не дотягиваешь», «чарли наше всё», «куда ты влез, урод, в дебри бука».

    Нам всем известный Вадик Чекунов написал просто и конкретно. Бук, типа, это какая-то нездоровая буржуйская хрень, ты на него не похож в принципе.

    Вадима можно не любить, но он профессиональный филолог.

    Ладно, речь не обо мне, а о Чарли.

    Он близок мне в части процесса написания. Пишет под боксёрские матчи, жрёт дешёвый калифорнийский сушняк гекалитрами.

    Вроде всё так.

    Но на деле куда как иначе.

    Бук честно признался в интервью, что не может НЕ ПИСАТЬ.

    Он гонит порожняк на голубом глазу, совершенно не думая последствиях. Обуздал тему, и рулит на ней во всю мазуту.

    Тема весьма тривиальна. Я пьян в говно и хочу бабу с сисями. И я очень одинок по жизни.

    Ну, допустим, что это поле реально востребовано. Все пьют, все хотят бабу.

    Вопрос к Буку, пишущему по два рассказа в день, звучит просто: ты сам то не заебался, друг?

    Я знаю много писателей, пишущих по два рассказа в день. Чтобы пробиться на Олимп. И испытываю к ним определённое уважение. Сам писал по два в день. Было дело.

    Но! Есть маленький нюанс, который несколько портит картину. На 99% эти рассказы говно. В них если что и есть, то удачные строки. Пара строк на гигабайт чепушины.

    Я перечитал всего Буковски. Не из интереса, а тупо из принципа. В отличие от Зюскинда, любой выплеск которого, даже рядовой, мне очень интересен.

    Зюскинд сродни Дэвиду Линчу, мастеру кино, которого все кто не понимает — тупо ненавидят. А вот Бук прекрасный пример народника.

    Из породы тех, кто в красной рубахе шёл взрывать хорошего царя по пьяной лавке.

    Он хорош, Чарли. Хорош. И особенно хорош в своём интервью на ютубе. Не путайте с фильмом о нём, это две большие разницы. Бук очень харизматичен. Честен. Гадок до умиления.

    Но вот что меня тревожит: как человек, он интереснее писателя. Так быть не должно. Тот же Веня Ерофеев, или Довлатов, были интереснее как писатели, нежели как сборный образ пьющего индивида.

    Думаю, что я напишу об их особенностях, если редакция будет не против.

    Что мне не нравится в Буковски. Именно это соответствие натуры с писаниной. Писать честно о себе — просто глупо. Про себя надо врать. Образ должен отличаться от зеркала.

    Если есть настырное соответствие, это плохо. Поясню на примере художника Ван Гога. Он реально был ебанутым по жизни.

    И, несмотря на все завоевания, а добился он и впрямь многого, как художник Ван уступает личности. Разумеется, что искусствоведы другого мнения. Но искусствоведы не художники.

    Если честно, то они вообще нихера не понимают в живописи. Я знаю, сам был искусствоведом. Слава богу — недолго.

    Второй пример — Дали. Тоже личность интереснее выхода.

    Пикассо сумел преодолеть грань полного соответствия, но был реально живописным графоманом. А любая графомания ущербна.

    Простите, я углубился в родную мне живопись. Но, если вас это не раздражает, я с удовольствием буду параллелить.

    Касательно заявленной темы. Я не Буковски не только в смысле изобразительной силы искусства. Он более одарён, что уж.

    Но дело в том, что я и не хочу быть вечно пьяным Чаком. И никогда не хотел. С моей точки зрения, литература должна быть трезвым делом, хоть бы ты и был вечно упоротой свиньёй всю дорогу.

    И литература не должна быть откровением. Это для Библии. Писатель должен быть вруном, иначе он поганая журналюга, или засратый блогер, что в принципе ниже уровня моря.

    При всей моей нелюбви к Буковски, я бы с удовольствием налил бы Чаку. Это по Ерофееву.

    А вы, кстати, как относитесь к Чаку? Особенно меня интересует мнение Виктора Костильбурга, но не обо мне, а о Чарли.

    P.S. похоже я дошёл до известных степеней,если меня волнует мнение нематоды

    |

  • 14.06.2017 10:21 шизоff SELF

    Волею случая, приболев глазами, я вынужденно отказался от книг и киноискусства, а посему предался прослушиванию всякого рода лекций на ютубе. И вот что отметил, помимо собственного невежества вопиющего: наиболее умные персонажи излагают максимально просто самые сложные вещи. А лучшие из лучших стремятся задать вопросы, нежели гнобить слушателя широтой мировоззрения. Не претендуя на великий ум, я тем не менее рискну пойти этим путём, и наивно любопытствовать вместо выдачи на гора сомнительного опыта.

    Заинтересовало меня, в частности, после интервью с Чаком Буковски, следующее: а уместно ли писать от первого лица? Не секрет, что писателя автоматом проецируют на лирического героя, и Эдичка становится хуесосом, а Сорокин калоедом. Навека, что очень характерно. И подавляющему большинству совершенно наплевать, что они глубоко неправы в поверхностных оценках. Наверное, приятно считать говном кого-то поумнее себя.

    С другой стороны, я на собственном примере вижу элемент преодоления комфортного самолюбования в пользу отстранённости. Писать от первого лица гораздо удобнее, это позволяет войти внутрь произведения, каким бы убогим по сути оно не было. Некоторая защита от возможных нападок — я, мол, такой вот хрен с горы, и ешьте меня с кашей, хоть она и пересолена. С другой стороны, писание от себя считается по умолчанию признаком графоманства. А кто из графоманов хочет признать себя таковым? Да никто. Каждый дебил считает себя выпавшим из гоголевской шинели. Именно в силу этого казуса я перестал выписывать свои пьяные говнотрюки, стремясь, как вы понимаете, к немыслимому совершенству.

    Но вот что интересно. Оказалось, что перемена мест слагаемых и впрямь ничего не меняет. Особенно, если дело касается вопиющей бездарности.

    Я начал перебирать в смурной башке различных творцов, и получился достойный такой ряд. Довлатов, Апдайк, Стейнбек, Ерофеев. Набоков в «Лолите». Даже Гоголь в «Записках сумасшедшего». Хемингуэй от первого лица написал два лучших романа. Миллер, старый чертила, тоже раскрывался похуже бретонской устрицы. Есенин, наконец, выдал адову песнь, глядя в чёрное зеркало.

    С другой стороны, алкогольный оппонент Хэма, Фицжеральд, выдал свою «Ночь» как бы со стороны. Хотя каждый, пусть немного знающий великолепного Скотта, узнал автора в каждом прописанном телодвижении. Не говоря уж о скрупулезно выписанной истории безумия близкого человека.

    Апдайк, стоит признать, лучшую свою вешь, «Кентавра», выдал с двух сторон. Получилось замечательно. А вот следом идущие абстрактные «Кролики» оказались унылым говном.

    «Зима» нобелевского лауреата Стейнбека хороша, на мой взгляд так и лучшая в его наследии, но ценят больше «Гроздья гнева», где вместо прекрасного Я какие-то мутные негры нечитаемые.

    Буковски, признаюсь, поставил меня в тупик. Дело в том, что он и впрямь такой же балбес, как и в собственных виршах. Чёрт те что, хуже Берроуза крендель.

    И вот я хочу поинтересоваться у подкованного альтернативного сообщества: где водораздел, и что есть истина?

    Лично сам я вроде как разобрался в вопросе. И понял, чем шизофрения отличается от дурашливости. Оба заболевания психические, но если первые видят ад наяву, то вторые мажут стены калом. Первые умны и несчастны, вторые просто слюнявые идиоты с амбицией. Однако, знакомство с лекторами из Оксфорда и Стенфорда посеяло во мне зерно сомнения в непогрешимости собственных оценочных категорий.

    Посему я призываю всех ознакомившихся к диалогу. И даже замечу, что мне это не только

    интересно, но и важно.

    Это парфянская стрела, дорогие друзья. Полагаю, что за вполне закономерным «да кто ты блять такой?!», возможны и проблески истины. Ведь в гневе и выдаётся голая правда.

    |

  • 19.05.2017 10:04 шизоff ПРО ГРАФОМАНОВ ВСЕХ МАСТЕЙ

    Порою, стряхнув бытовые головняки, отрешившись от землеёбства, я перманентно задаюсь кучей неудобных чернышевских вопросов: чокак? почему я? за что мне за это?

    Вопрос вроде как и малоебущий для 99,9999.....% населения планеты, но в нашей стране насущный. Почему в нашей? Очень просто: именно в нашей, не отряхнувшей самойчитающейвмирестране перхоти, этот вопрос пока что стоит, хотя б и достаточно вяло. Наши самочитающие с приходом в жизнь прозыру стали самопишущими. При этом — самопишищюми исключительно плохо.

    Не думайте, друзья, что я взираю на проблематику, как лермонтовский орёл с вершин Кавказа. Нет, я давно сделал неприятные выводы на свой собственный счёт. Они весьма неутешительны, но глубоко субъективны. Если позволите, я попытаюсь с вашей помощью создать объективную картину электрического графомира, в котором аки свиниа в калу болтаются сотни тысяч тщеславных идиотов от якобы литературы.

    Начну с распространённой версии, что графомания это род психического расстройства. Не буду спорить. Но! Любое творчество с точки зрения НОРМАЛЬНОГО ЧЕЛОВЕКА исключительно ненормально. Вместо зарабатывания бабла, покупки тюля и пердежа на клубничной грядке, кто-то пытается писать буквы, ноты и царапать штришки. Сколь ненормально данное поведение, становится ясно из яростного недоумения масс на предмет продажи в Сотби какого-нибудь квадрата, или загогулины за пару-тройку миллионов. Я тут, понимаешь, дело делаю, рассуждает НОРМАЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК, а свинью в кубе подонка Пикассо продают по цене труда моих восьми поколений по сумме валового продукта.

    Да, это обидный нюанс.

    С живописью, или музыкой всё достаточно ясно. Трудящийся индивид видит и слышит, если не инвалид по факту. Его можно убедить, что в высоких материальных оценках заложено нечто неподвластное его корявому чувству. И это глубоко непонятное неподвластное стоит денег. А вот с литературой ситуация много хуже.

    Разумеется, что владение языком, как средством коммуникации у определённого рода приматов, в свете выдержки лет, столетий, тысяч...да что там! - десятков тысяч лет, – становится обыденным делом. Все худо-бедно разговаривают языком, а уж с тех пор, когда каждый второй житель планеты Земля начал писать пальцами, так ситуация в принципе обострилась. Грубо говоря, писать стало любое говно, у которого есть писало.

    У А.П. Чехова есть рассказ «Ионыч». Из лучших его рассказов. Не углубляясь в разбор элитного произведения, остановлюсь на настырно повторяющемся моменте. Одна из вторичных (да что там! - третичных) героинь, чья-то дворянская мать, теребит свои поседевшие и обвисшие чувства выписыванием романов. В три пальца толщиной, унылые, постные и бесплодные похуже библейской смоковницы.

    Зачем эта ТП выводит бессонными ночами свои ущербные закорюки? Для того, чтобы написать? Выразить себя, всю такую непонятую? Да вовсе нет. Ей, дуре в буклях, надобно зачитать свою мутную муть с табурета. Желательно в разгар развесёлой местечковой пирушки, когда все рассупонились и разошлись, когда вся буржуазная мразь слегка развращённо шикует, попивая палёный лафит, и тайком щупая друг-дружку за жопу. Когда всем безысходно весело, замкадно феерично. И тут, блять, вылезает это жухлое нечто в пенсне, и начинает читать свою дохлую поеботу. Все послушно внимают, теряют драйв, скучно ссутся в портки и под конец разъезжаются, толком не согрешив. Муж с немыслимым стажем треплет душеньку по сутулой спине, и со слезами просит не заканчивать упражнений в изящной словесности....

    Вот, думается мне, в этом и самая суть графомании. Выплёскивать в ограниченное пространство свои выделения. В слепой уверенности по поводу собственного интеллектуального превосходства.

    Ох, да. Знал бы Палыч, как инторнеты расширят этот весьма ограниченный круг.....

    Нынче любая заунывная тварь способна испортить аппетит сотням тысяч. Разумется, если

    усталый от претензий любящий дятел не поленится вломить денег в раскрутку, дело может ограничиться сотней тысяч экземпляров какой-нибудь срани вроде Дашковой. Но если нет этого рядом буржуя? И счастья нет? А сеть рядом? Эта пожёванная временем тварь будет строчить на все разом альтернативные сайты, методично выплёскивая уродливых деток вместе с водой, да ещё и визжа в комментариях.

    Это адъ, дорогой Антон Павлович, это адъ.

    Увлёкся я Чеховским антуражем, простите, друзья.

    Хотя...

    Знаете, но я бы не против того, чтобы уличить в графоманской ереси и весьма именитых. Вроде Гоголя, например. Или Графа. Да и Палыча, что уж.

    Но это в следующей главе.

    |

  • 28.04.2017 10:15 шизоff ЗАНИМАТЕЛЬНАЯ КОСМОЛОГИЯ (ФИНАЛ)

    МАРС

    Странная планета, с которой связано исключительно много чаяний и надежд.

    Воинственное название связано с кровавым оттенком небесного тела, вызывающим нездоровые ассоциации.

    На деле Красная Планета сера. Мало отлична от Луны в этом смысле. Наблюдателей вводит в заблуждение эффект Доплера, или какой другой атмосферный эффект, подходящий нашему зрению (напоминаю, что Солнце по факту зелёного цвета, а отнюдь не червонно). Снимки Марса, прошедшие кучу фильтров, создают впечатление багряной и угрожающей мрачности. Но это не так. Он до банальности серый. Марс гораздо меньше и легче Земли, менее интересен в геологическом смысле(химичеких элементов на нём меньше раз в восемь), атмосфера в условном состоянии, её фактически нет. Наличие хоть какой-либо жизни, обусловленной присутствием воды сильно сомнительно. Есть там вода, аква вита, вроде как. Но вполне в безжизненном смысле. Вода там мертва, как и сам Марс.

    Ладно, речь не об этом.

    Как верно догадались некоторые, эту планету я условно населю всякого рода умными и восторженными идиотами. Сюда ровным скопом идут все разом фантасты, лирики от науки, и прочие утописты. Я бы отправил на Марс российских экономистов, но это мечты, мечты...

    Замечу, что людей вроде Свифта, Вольтера, или Уэллса, склонных к космическим аллюзиям, я на Марс не пихаю. Это куда как более высокий уровень жизни. На Марс с тоской смотрели не более, как все, но даже и более приличные люди. Вроде Алексея Толстого, Воннегута, или Брэдбери. Последнего я больше считаю философом, чем фантастом. Ровно как и Саймака с Диком. Всем бы хотелось, чтобы Марс был чем-то высоким, но, увы, он не более чем оторванная от нашего небесного тела Луна. Во всех смыслах.

    Марс не столь интересен, как могло б показаться. Даже несколько отвратителен. Прикиньте: на красной планете двухметровый красавец Джордан выглядел бы распухшим карликом. Некоторых утешает, что всякого рода Берроузы в марсианской среде выглядят полноценными красавцами, но на земле стали б сходны с пауком-сенокосцем, смешной и несуразной пародией. Вся беда в разности атмосферного давления. Это касается и литературы, кстати.

    Мне больно признаться, но я бы назвал эту планету именем По. Эдгара. Ему там самое место. Честно говоря, это довольно унылая планетка, летим дальше.

    ПОЯС КОЙПЕРА

    С астрономической точки зрения, это скопище космической несуразицы. Астероиды, кометы, разномастная непристроенная шваль. Несостоявшиеся куски чего-то, не ставшего даже Луной, тупо вращающихся в сферическом вакууме, но, однако, волею случая способные стать угрозой. Думаю, что аналогию с литературой провести несложно. Это скопище женских романов, женских детективных романов, мужских детективных романов, мужских романов, которые стыдно писать нормальному мужику. Тут я посмотрел в зеркало, и устыдился. Короче — это сонмище неприкаянного говна, столь же бессмысленного, сколь и потенциально вредного. С удовольствием пронесусь сквозь эту тупорылую взвесь, направляясь к Юпитеру.

    ЮПИТЕР& САТУРН

    Газовые гиганты. Так их определяют космологи. С моей точки зрения, это определение подходит к большинству современных нуворишей. В литературе особенно. Суть этого планетарного явления заключается в очень маленьком железном ядре, окутанном просто невообразимом слоем газа. Например, зонд, посланный на Юпитер, падал к его сердцу

    несколько лет, но так и сдох от избыточного давления на полпути к счастью. Ядро осталось невидимым. У литераторов много такого ядра.

    На Юпитер, самую мощную планету солнечной системы, вполне способную стать вторым солнцем при некоторых условиях, я бы отправил Достоевского, графа Толстого, Флобера, Томаса Манна, Сервантеса, Гёте, и иже с ними мощных старцев. Там им и место.

    Сатурн несколько поменьше Юпитера. Но у него есть прекрасное качество — он оригинально своеобразен. Вокруг Сатурна вращается кольцо мелкой взвеси.

    Эта красота кажущаяся, как и всё в этом мире. Не «ускользающая красота», а просто понты в космических величинах.

    На Сатурн я бы поместил последних нобелевских лауреатов, бегбедеров с уэльбеками и алексеевичами. Всяких сратых акуниных с улицкими, кастаньед с паланиками. Вокруг них вращается динамичное кольцо из проплаченных прихлебал, что весьма неприятно, но астрономически весело в смысле красот. Мне что-то душно в этой газовой атмосфере, летим дальше.

    Уран& Нептун

    Это тоже гиганты. Ледяные гиганты. Поменее газовых, но поплотнее. В основном состоят из говна. Вы не ослышались. Лёд, из которого состоят эти гиганские планеты, в целом состоит из метана. А метан - сопутствующий продукт того, о чём вы и подумали.

    Уран — планета кондовой мертвечины, что видно из названия.

    Полагаю, что населён он душами журналюг, эссеистов и прочей братвы в смысле абсолютной безмозглости. Искусствоведами всякими, культурологами и балетными критиками.

    На Нептуне живут совсем отмороженные персонажи. Додумайте сами, полагаю, что каждый найдёт нечто своё. Я бы на Нептун сунул пару-тройку современных философов, Машу Арбатову и Виктора Кастильбурга.

    ПЛУТОН

    Выяснилось, что это таки не планета, а банальный астероид. На Плутоне и селить то некого. Или наоборот — перенасытить литераторами, мнящими себя чем-то, будучи ничем по факту. Бог его знает, с Плутоном всё сильно неясно.

    ДАЛЬШЕ

    Далее, по наблюдением астрономов, коловращается много мутного, вроде дерьма из пояса койпера, разве что пока неясного в смысле величин и качеств. Думаю, что будет закономерно спроецировать всё это безобразие на сетевую литературу.

    Я заканчиваю полёт, порядком опустошённый от увиденного, озадаченный по самое никуда, разочарованный по мере удаления от светила.

    Но знаете что?

    Меня несколько греет мысль о сомнительной планете Нибиру. Пока невидимой глазу, но на которой, возможно, порылось что-то сказочно удивительное, чего, увы, мы пока что не видим.

    |

  • 27.04.2017 10:02 шизоff ЗАНИМАТЕЛЬНАЯ КОСМОЛОГИЯ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

    ЗАНИМАТЕЛЬНАЯ КОСМОЛОГИЯ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

    ЗЕМЛЯ

    Вот мы и дома. В иллюминаторе наша планета выглядит исключительно голубой, но это, Слава Богу, пока лишь внешнее впечатление.

    Зато прямо у дома растёт ТРАВА, чего явно не найдёшь ни на Луне, ни на Венере. И даже, увы, на железной планете поэтов.

    Земля уникальна наличием разнообразной биологической жизни, неординарного явления, подобного которому пока не нашли нигде в пределах видимой вселенной.

    Возможно, что где-то существуют иные формы бытия.

    Силиконовые структуры, плазмоиды, мыслящие солярисы. Может быть, но пока что мы с ними не встречались, и я полагаю, что к лучшему.

    По двум причинам: мы или разрушаем всё, что ниже нас, а потому бесполезно с экономической точки зрения; или напротив высокая форма жизни при встрече нивелирует нас до уровня морских свинок.

    Оба варианта отдают геноцидом.

    Есть мнение, что страдание ведёт к истине. Наша планета исключительно многострадальна в смысле борьбы с собственным выживанием. Библейский потоп не идёт ни в какое сравнение с пятью глобальными обледенениями. Материки несколько раз расползались во все стороны света, перманентно соединяясь в единый кулак. На древе жизни отмерзали конкретные такие суки, но под деревом, из полудохлых желудей опять произрастало нечто наглое до жизни.

    Наконец, из нелепого клеточного сгустка навроде инфузорий, согласно дарвиновской эволюционной теории выросло нечто сильно отличное от простых позвоночных. Это заняло миллионы лет, но итог превзошёл ожидания. Существо, которое согласно мнению микробиологов занимает промежуточное место между кишечной палочкой и кукурузой, вдруг стало мыслить.

    Скажу честно, что при всём уважении к естественным наукам, я придерживаюсь мракобесных теорий происхождения этого дара небес.

    Однако не ставлю задачей отстаивать свою точку зрения в данном блоге.

    Полагаю, что скептическое отношение ко мне, как биологу, должно поутихнуть, потому как я подхожу к самому главному отличию исключительно тупого сапиенса от исключительно умного шимпанзе.

    Генетические различия между нами укладываются в 2%, а культурные где-то в космические величины.

    Есть версия, что формулу «В Начале было Слово» вывел некий мифический персонаж.

    Не буду расшифровывать формулу в глубину, это лишнее, ограничусь выделением Слова, как некой первопричины.

    Уверен, что и первая линия художника из Альтамиры была не менее важна.

    И первая нота диджери-ду в руках аборигена Австралии была не без толку.

    Но, тем не менее, именно речь развила мозг примата, очень близкого к шимпанзе ровно втрое в триста раз кратчайшие сроки.

    Вслед за устной речью стремительно развилась фиксированная во времени речь посредством разной клинописи и прочих папирусов с берестой.

    Земля — планета словоблудов и словоделов. Сейчас букву стремительно замещает цифирь, но лично я не уверен, что этот процесс увенчается честной победой.

    Для моей уверенности есть основания. Хотя бы столь контркультурные, как посылание в сердцах кого-то в котангенс. Это умно, но весьма пресно. Годно лишь для побитых брюквой веганов.

    Земля оказалась странной планетой, на которой жёсткий окислитель кислород стал животворным; на которой главную ценность любого животворного аквариума создала такая ничтожность, как бактерия(правда в очень большом числе, превышающем по совокупности всю остальную биомассу, ползающую по поверхности); где неожиданно слезший с ветки примат запел стихами.

    Касательно литераторов, которых имело бы смысл поместить на этой планете загадок.

    Я глубоко уверен, что это удел прозаиков. Всех мастей и расцветок. Близких до нельзя к самой земле, почвенников, пророков, сказителей и прочих приматов.

    Склонных к перекладыванию из рода в род, наподобие генетического кода, разного рода басен, мифов, сказок и присказок.

    Порою нелепых, часто сродных с живительным чернозёмом по удельному весу в истории.

    Одновременно — совершенно необходимых для развития не только лишённых перьев птиц по Аристотелю, но и всей планеты в целом.

    Есть такой принцип, антропоцентризм, предполагающий, что и вся вселенная создана исключительно для людей. Мне нравится эта гипотеза, хотя и кажется порядочно идеалистической конструкцией.

    Но я уверен, что наша планета несомненно предназначена исключительно для людей. С их острыми, порою опасными экспериментами.

    Странно, но как бы не хотели люди быть до конца прагматичными, основную идеологическую базу для их дальнейших телодвижений составляют глубоко аморальные и приземлённые рохли.

    Порою пьющие и неприкаянные. Неустанно пишущие гигабайты знаков, обратимых в слова. По большей части пустых, становящихся удобрением, каменноугольным сырьём или газом.

    Это метафора, разумеется. Но лишь в том смысле, что залежи букв трудно сравнивать с органическим нефтепродуктом. Однако, нельзя не признать, что оба продукты кормят цивилизацию.

    Развивают, двигают вперёд, им пока нет альтернативы.

    Бог его знает, правильный ли это путь развития.

    Дели я Землю на континенты по новой, после очередного ледового периода, я бы оставил континенты русской и французской литературы, оставил бы блаженные острова итальянцам, скрепя сердце уделил бы удел англосаксам.

    Остальную шелуху развеял по новой земле наугад, где там что и осядет. Может и прорастёт нечто любопытное, вроде латиноамериканской литературы, как знать.

    Где-то три пятых Земли стоило бы назвать в честь Н.В. Гоголя, малоросса, потомка откопавших, прорубивших, начитавших и спевших всё в этом мире.

    Это даже не обсуждается. Да и не стоит терять время на бактериальную классику, летим нахрен, к Марсу.

    |

  • 26.04.2017 09:32 шизоff ЗАНИМАТЕЛЬНАЯ КОСМОЛОГИЯ

    Думаю, что напрягая народ читать разнообразные книжки, я рискую стать глуповатым снобом. Все тут начитаны не хуже меня, допускаю, что и поболее.

    Сам я на склоне лет больше читаю нон-фикшн, восполняя проплешины в детском образовании.

    Мне нравится поп-научная литература, она весьма полезна для тех, кто хреново учился в школе.

    И достаточно занимательна, если подана хорошим языком. Это направление я безусловно освещу отдельным трактатом, пока же речь о метафорах и аллюзиях, рождающихся в моей частной недалёкой головёнке.

    Попробуем представить литературную вселенную в виде нашей, близкой сердцу каждого, солнечной системы. Мультивселенность куда как интереснее, но это ненужная в данном случае широта.

    Допустим, что место живительного Солнца, нашей глубоко посредственной во всех смыслах зелёной звезды, занимает Господь Бог. Или его эманация — Святой Дух. Или буддистский абсолют, животворное даосское Ничто, а может и папуасский Вуцли-Пуцли. То, что даёт творческую энергию, которая, по нездоровому философскому размышлению, и является истинным путём, смыслом, и жизнью.

    Солнце даёт жизнь и развитие всей системе. Худо-бедно, но даже самый последний Плутон, немного побывший планетой астероид, и тот зависим от центра. Ближайшие же планеты зависимы от него более чем напрямую. Предсмертие нашей звезды будет ознаменовано сгоранием ближайших планет в буквальном смысле. Переносные смыслы можно разобрать поподробнее.

    МЕРКУРИЙ

    Небольшая, карликовая даже планетка, сходная больше с Луной, нежели с приличным небесным телом. Состоит из монолитного железного ядра, занимающего 97% от общей массы. Остальное не более чем космическая пудра, прикрывающая раскалённый сердечник.

    Если бы встал вопрос, кого из литераторов поселить в этом явном аду, то я без сомнения отправлю туда поэтов, авторов саг, Шумер, Аккад, вавилонских пророков, и прочую разномастную тварь, обрамлённую Платонами, Софоклами и прочим «греческим чудом».

    Поэты являются самым честным, безрассудным и восприимчивым слоем любого общества.

    Они, подобно ядру Меркурия раскалены добела близостью Абсолюта, они выжжены дотла повседневно, им не нужна атмосфера.

    Они целиком в ноосфере, равнозначно далёкие как от бога, так и от людей. Знаете, что Меркурий является самой большой естественной антенной? Да, это так. Ферроманитная суть этого тела притягивает к себе все радиоволны, все колебания в электромагнитном поле.

    Меркурий, собственно, непрерывно поёт, плюясь стихами, которые не более чем отражённая суть, залетевшая извне. Поэты — святые люди, навроде пророков. Если, конечно, это честные безумцы.

    Пусть поэты будут там, где им и самое место.

    Скажете, что маловато площади для таких плотных рядов? Нет-нет, друзья. Учтите, что настоящих поэтов очень и очень немного. То, что не попало на Меркурий, находится совсем в другом, и порядочно гнусном месте вселенной. Но о нём позже, а мы двинемся к женской планете. К Венере.

    ВЕНЕРА

    Планета, которая очень сходна с Землёй по внешним характеристикам. Масса, размер, наличие атмосферы. Разве, что ближе к Солнцу, курортный такой вариант нашего общего дома. Казалось бы.

    На деле атмосфера Венеры состоит из кислотных облаков, поверхность однообразна, преобладают серые тона в обрамлении оранжевой взвеси. До кучи, Венера вращается в противоположном направлении. Против часовой. Вразрез общепринятым космическим нормам.

    Кого, ну кого нам поселить на планету с игривым названием? Разумеется, баб. Это их вотчина. Массовая плоскость, серость, кислотность.

    Но, как подозревают учёные, именно там, в недрах, вполне возможна исключительно странная форма жизни. Думаю, что всё это очень подходит к женскому полу, дай бог учёным прояснить то, что не удалось и поныне. Разберись эти парни в планетарных особенностях нашей сестры, и всё устаканится.

    Венеру бы я окрестил, будь моя воля, планетой Саган, именем моей любимой писательницы.

    Далеко не единственной хорошей писательницы, надо признать. Упомянул бы и лесбиянку Сафо, но она, увы, на Меркурии.

    Кстати об изврате! Мы живём в прогрессивное время, когда родители по номерам и без всяких половых девиаций. Посему Венеру можно заселить и разного рода Прустами. Уайльдами. Берроузами. Хуже то не будет. Чтобы не возникло ощущения, что я пренебрежительно отношусь к заповеднику для баб, отмечу главное: если на Венере найдут особую форму жизни, я первый сниму шляпу и поклонюсь этой форме. Бабы наше любимое всё, и этого не сдвинуть на йоту.

    Заметьте, что женщинам я отдал целую и полноценную, потенциально комфортную планету. Мог бы поселить на Луну, не находите?

    ЛУНА

    Эта спутница нашего общечеловеческого дома весьма любопытна при внешней невзрачности. Неказистость и мелкотравчатость искупается огромным количеством непоняток. То на ней найдут воду, которой бы и не стоило быть, то фукнет горячий гейзер, то на тёмной стороне кто-то закопошится. Странное такое местечко. Не очень то для людей, какая то вроде и несносная неказистая шняга, казалось бы. НО!

    От Луны зависит очень многое в нашей жизни. Приливы/отливы, бессонница, поэтический зуд, мигрени, почесун и прочая нервная перхоть. Этакий серый кардинал, подлый и двуличный, дёргающий, тем не менее, за витально-ментальные нити.

    На Луне место философам. Не тем, славным героям с Меркурия, а всякому нервному говну вроде Ницше. И иже с ним Фрейдам. Шопенгауэра туда, и пусть идёт рядом с Гегелем, строго по известному вектору. И пусть живут на тёмной стороне, ну их в жопу.

    Много чести для этих вольтерьянцев, полетели к Земле.

    |

  • 12.04.2017 08:57 шизоff Барбери

    Сомневаюсь, что мне было бы суждено ознакомиться с наследием этой дамы, не будь я сам при даме, исключительно склонной к чтению. Моя дама, которой я привык доверять в оценках, удивительным образом впилась в роман означенной Мюриель, забыв про еду, супружеский долг и даже про виски. По прочтению книги она очень по-женски разрыдалась. Это насторожило. Читай она с таким глубоким вниманием мои саги со слезами в конце, я бы воспринял это как должное. Но тут состоялось нечто искреннее. Я не мог не проверить. И проверил. Пожалуй, что я не буду заниматься анализом всего наследия галльской философини. Обойдусь одним романом, самым первым, а потому самым недоделанным, но искренним, что многое искупает.

    «Элегантность ёжика»

    Вот пример первого романа в карьере. Во всей его красе. Начну с недостатков: их порядочно для профессионала, но очень даже скромно для профессора философии, ударившегося в писанину.

    Структура крайне незамысловата. Это ряд отрывочных миниатюр, условно связанных героями. Как таковое это просто попурри. Что не очень хорошо в смысле романа в его полноценном определении. Дама очень много думает. Даже не для дамы. Вряд ли можно считать изобильность знания недостатком, но плотность дум на квадратный метр текста напрягает. Её персонажи, разорванные во времени в разницу поколений, говорят одним языком, и мыслят одинаково. Это плохо. Понятна профильная мысль автора о преемственности, но дети не думают взрослым языком. Нонсенс, однако. Достаточно, впрочем, простительный для новолитератора. Посыл ясен, вот прямота сродни пролетарской. Довольно забавны косяки на предмет восторгов русской литературой. Взяв за образец графа Толстого довольно несложно впасть во вдохновенную ересь. А теперь перейду к достоинствам, которые и определяют хорошего автора. Язык у этой научной дамы весьма хорош. Прекрасная смесь французской литературы с её хорошим русским переводом. Скажу сразу, что это весьма трудно. Это два совершенно разных по структуре языка при общей базе великих литератур, которых две: французская, плоская, барочная, сверкающая в бахроме со стразами ; и наша, болотно-берёзовая вглубь, кондовая и тоскливая в край, но с пудом жемчуга на дне колодца. То, что Барбери легко перевели на хороший русский — большое достоинство, что отнюдь не заслуга переводчиков.Многие французские тексты непереводимы в силу различий семантики. Второе: она безусловно умна. Кроме выкладок философского характера( которыми она порою напрасно перегружает текст), сквозь ткань сквозит свободой мышления, которой может позавидовать любой учёный муж. Мышление куда важнее камерных знаний, оно всё в развитии, и я знаю немного современных писателей, которые смогли бы так ненавязчиво думать. Третье: она очень правильно выстроила роман по сути. Удивив концовкой, настолько простой и рабочей, что прямо млеешь. Лично я перебрал штук пять вариантов, и все такие французские, эффектные, щепетильные. А тут каренинский вариант, тупой, как вологодские дрова, но от того сильный в простоте. Опять же толстовский отзвук, но уже совершенно уместный.

    В целом я могу отметить, что не вызвавший женскую слезу, роман показался мне очень мужским по сути. Цельным, умным, достаточно циничным и безжалостным к женской доле. Понравился и впечатлил.

    Следующий опус «Жизнь эльфов» мне показался промежуточным продуктом. По манере это перекликается со «Сто лет одиночества» Маркеса, но фантазийно-девочковая закваска мне просто неорганична. Полагаю, что думающей Барбери захотелось попользоваться возможностями языка и пописать «от плеча», занимаясь приятным словоблудием по накатанной фантазийной канве. Лично мне это не особо интересно, хотя я отдал должное самому вектору: меньше умствовать и жирнее писать.

    Наконец, «Лакомство» это вешь, где Барбери нащупала смесь ума с чувственностью. Не знаю, кому как, но мне повеяло Зюскиндом. Тот умудрился вписать бренный мир во вселенную ароматов, Мюриель состряпала кухонно-физиологическую симфонию. Я считаю, что это очень достойно истинному французу. Пусть и строго женского полу. Во всяком случае я бы рекомендовал это к прочтению, это любопытно. Подобные вариации пробовал старина Дюма, и у него получалось очень вкусно.

    Ну, всё это на уровне рекомендаций, коллеги. Желающие прочтут.

    Кстати, в связи с именем Мюриель, я вспомнил леди М.Спарк. Её роман «Холостяки» весьма забавен.

    |

  • 09.04.2017 15:54 Алеся Ранимая Женская проза. Взгляд из окопа.

    Умно не получится, даст Бог, будет коротко.

    Чем отличается «женская проза»* от «мужской» и почему женское творчество по мнению многих, и не безосновательно, «хуже».

    Появился на моей работе новый коллега. Мне было важно понять, и как можно быстрее, с кем я имею дело. Пригласила я его, естественно на местный колорит - хумус абу Хасан в Яффо на улице Дольфин. В проходе, спиною к арабам герой мой сесть застеснялся и это почетное место, после минутного колебания и шаркания ножкой, уступил мне. Идём далее. Спрашиваю: что вы любите из современной литературы, сэр?

    - Я, вообще-то мало читаю. Есть одна только книжка, которая мне очень нравицца, но она для мужиков. Исключительно мужская книжка.
    
    - Какая же? Очень мне интересно познать мужскую душу и как можно скорее.
    
    - Нет, говорит, вам это ни к чему, там матерные слова всё время. Но автор – он, понимаете, прям в нашу мужскую душу заглянуть сумел и всю её на свет вытряс. Очень мужская книга.
    

    Название бестселлера и имя автора я, естественно, получила. Ничего решила не узнавать заранее, что бы не сложилось предвзятое мнение. Даже синопсис великого произведения не читала. Скачала, загрузила.

    Мародёр. Беркем аль Атоми. Фантастика, мистика, мир пост апокалипсиса. Мучительно, но из любви к психоанализу одолела книжку.

    Главный герой и действующее лицо - мужчина по кличке Ахмет.

    Первые подозрения вызвала немота жены главного действующего лица. Ни имени, ни голоса. Одно определение: жена и обращение «маленькая моя». Второй безымянный женский персонаж появился у проруби, он был ужасен, бил других женщин, нарывался на грубость и заслуживал смерти. Третья/четвёртая женская особь появилась в конце книжки в виде бляди и её рабыни, приведенной на продажу. Тут я окончательно убедилась, что так унизить женщин могла только автор женского пола. Главный Герой Ахмет (то ли грузчик, то ли кладовщик в прошлом) кроме всех прочих навыков ведения ближнего и дальнего боя, минирования периметра и разведения собак обрёл также и гинекологические таланты, запустил два пальца рабыне в промежность (в тексте использованы куда более «мужские» существительные) и определил, что товар испорчен… унизительная и необязательная процедура.

    (лирическое отступление)

     - Что ты, я ещё девственница, - говорит мне голубоглазая нимфа с пышной копной белых ангельских локонов на голове, да.
    
     -Tак у тебя же парень был, три года встречались!
    
    -Ну да, был.
    
    -И ни-ни?
    
    - Ну я ему отсасывала в подъезде, конечно, а так не было у нас ничего, девственница я!
    

    (конец лирического отступления)

    Даже если не верить интернету и в то, что настоящее имя истинно мужского писателя Беркема - Асия Кашапова, с уверенностью могу утверждать, что автор книги Мародёр – женщина.

    Действующее лицо произведения – мужчина. Женские образы – ущербны.

    Как и в большинстве произведений авторов – женщин.

    Основным предметом исследования Жэ-авторов являются мужчины. Даже если главной героиней романа является женщина – предметом её искания, рассмотрения, целью и предметом изучения автора – является мужчина. Героиня-женщина наблюдатель, рассказчик или ведомая сила.

    «Зулейха открывает глаза» Гузель Яхина 2015

    Зулейха наблюдатель, едва ли не единственное решение Героини на протяжении всего романа – это кража пастилы для духа кладбища на самых первых страницах. Потом она просто плывёт по течению от родной деревни до берегов Ангары. Все поворотные решения принимает герой мужчина – Игнатов. Он убивает мужа, он увозит героиню, он даже даёт жизнь её сыну в конце романа. Зулейха же покорно принимает и «передаёт» нам эту историю.

    «Щегол» Донна Тартт 2014

    Главный герой мальчик-мужчина. Все героини ущербны: мать идеальна, но мертва (она же катализатор всей истории и всех бед, которые случились с героем), Большая Любовь героя – калека, немая, едва ощутима, Мачеха героя – алкоголичка, которая бросает и своего пасынка, и «сына» - собаку. Мать друга – полусумасшедшая аристократка и так далее.

    Улицкая. Дети Медеи.

    Главные действующие лица, как это не прискорбно – покойный муж Медеи и господин Бутонов. И Медея, и женщины Бутонова способны лишь отреагировать на действия мужчин. Кто выбрасывается из окна, а кто просто продолжает жить.

    К сожалению действующими лицами произведений женского пера являются мужчины. Женщины пассивны. Предметом изучения являются Люди, но рассматриваются они через действия мужчин. Женщины зачастую унижаются максимально, так, как только женщина может унизить саму себя, способами самыми изощрёнными, опробованными.

    Что же с прозой от мужчин?

    Во-первых, предметом изучения часто является не только Человек, а также: Смысл жизни. Что есть вина и как с нею жить? (Достоевский). Что есть разум? (Лем) Сознание? Одиночество? Любовь? Общество? Закон?

    Другими словами, по моему мнению, предмет или тема мужских произведений

    -узконаправлена (не пытается объять необъятное, прыгнуть выше головы)

    -не ограничивается одним или двумя живыми существами

    -затрагивает понятия философские, интересные интеллектуалам обоих полов

    Тут мой запал потух как-то… слово философия всегда выбивает меня из колеи.

    Даже если произведения описательны и у мужчин, и у женщин, или, например, возьмём не только прозу, а и драматическую форму, сценарий:

    Женщины склонны посвящать свои таланты Человеку, изучению почему, как, зачем и кто есть человек. Человек, как главная загадка. Часто они берут в посредники или «кладут на предметное стекло» именно мужчину пренебрегая женщинами, как объектом хорошо изученным.

    Часто, авторы-женщины жестоки к своим героиням, унижают их или вообще низводят к нулю. Мужчины напротив (Дюма, пара Анн и Серж Голон, Достоевский, Чехов, Толстой, Паланик даже, Кинг) относятся к женщине если не всегда с уважением, то с интересом, любопытством, обожанием, любовью. Так, как женщины в свою очередь умеют относится только к мужчинам.

    Мужчины в прозе уделяют внимание одной цели, они сконцентрированы и указывают на одну и ту же деталь (предмет их исканий в данном произведении) используя разных героев, оперируя ими невзирая на их пол. Например, Достоевский использует Князя Мышкина, Рогожина и Настасью Филипповну для одной и той же цели – показать человеческую способность добровольно и бескорыстно приносить себя в жертву.

    Женщины часто распыляются, пытаются сесть одной попой на три стула, описать неописуемое, при этом героев часто дискриминируют.

    И когда появляется в списках качественных прозаиков такой автор, как Франсуаза Саган и хочется возмутится, ах, она только о шарфиках и шпильках, лазурных берегах и аристократах на завтрак - понимаешь, что нет, скрой она своё имя, никто бы не заподозрил в произведениях, где главным героем является настроение, жизнь, одно точное чувство, а единственным действующим лицом женщина – коротко стриженную поцоватую девчонку.

    Короче говоря, уничижительное или снисходительное отношение к «женской прозе», к сожалению, имеет под собой основания так как часто, после её прочтения можно поплакать (и не раз), поразиться богатством языка и красотой изложения, образов, но сказать себе лишь одно: «что ж такова жизнь, да». Проза мужского авторства (и немногих способных женщин) оставляет после себя впечатление, которое отслаивается мыслью, чёткой, сформулированной, если не в словах, то в образах. Мысль эта, как семя, даёт росток, развивается, приобретает форму, оживает и проявляется затем в нашей жизни. Ну, что и не удивительно.

    • Имею ввиду авторство, а не целевую аудиторию (произведения для женщин), и не развлекательную литературу нетто, а произведения с амбициями.

    |

  • 05.04.2017 09:21 шизоff "Женская" проза.

    Я собирался написать это к женскому дню, но упал, сражённый недугом. Не думаю, что в этом виноваты женщины, скорее иммунодефицит.

    Полагаю, что большинству мало интересны мои приоритеты по части литературного наследия пишущих барынь. Целый ряд прекрасных поэтов женского полу (поэтессами у меня язык не поворачивается назвать приличных людей) всем читающим людям известен. Начиная с Сафо, и заканчивая безумной Беллой. Они просто хорошие поэты, но поскольку любой поэт вываливается за казённые рамки литератора, то и говорить о них нету смысла. О поэтах вообще рассуждать глупо, они вроде явления, но не природного, а из ноосферы. Их принимаешь, дышишь, веришь, или нет. Полагаю, что между поэтами стирается половая грань, остаются лишь качественные характеристики. Разумеется, если ты читаешь столбик, и сквозь строки настырно прут женские феромоны, то это не очень поэт, а всё-таки баба. С другой стороны я уверен, что большинство поэтов с мужскими причиндалами генетически крепко склоняются в сторону женственности. Поэтика в принципе склонна к повышенному эмоциональному фону. Стихами кричат, шепчут, поют. Прозой обычно бубнят. Бубнящие женщины невыносимы, оттого и раздумчивая поэзия омерзительно тускла.

    Не помню, кто сформулировал этот постулат, гуглить лень, память стёрлась, но сама мысль верная: женщина лучше всего проявляет таланты там, где её тело является инструментом воздействия. Кажется, это Ортега-и-Гассет, но не буду врать, может и не он. Много выдающихся балерин, блистательных оперных певиц, законодательниц мод и примадонн этикета. Мало эксклюзивных поваров, художников, музыкантов. Любая абстракция, оторванная от собственно себя - для женщин бессмысленна.

    Опять упомяну поэзию: это удивительный эволюционный отскок в сторону.

    Я мог бы перечислить скудный ряд художников и учёных женского пола, но на литературном сайте это не есть предмет рассмотрения. Посему я коснусь женского вклада в такую мутную ересь, как проза.

    То, что женщины-прозаики есть, не поддаётся сомнению. Они есть. Их, скорее, больше, чем надобно в наше смутное и говённое время. «Имя им легион» в голливудских предместьях. Невероятное количество глуповатых дур с сиськами строчат кинороманы, настолько же плоские, как и сами они до первых денег. Немало их и в наших весях. Строчащие дико мутные детективы, смакующие ужасы коммуналок, высасывающие драматические драмы из того, откуда не сосут в принципе.

    Однако, из всей этой дикой поросли хотелось бы вычленить. Вычленить можно в смысле наличия стержня. Таких, увы, немного. Или: ура, немного! Или — хорошо что так. Мал золотник, да дорог.

    Однако, кроме Шелли, которую хорошо узнали благодаря кинематографу, мало кто назовёт сходу кого-то из. Возможно, что дамы в буклях вспомнят Шарлотту Бронте, Джейн Остин, Дафну Дюморье. Кого-то обдует ветром Маргарет Митчелл. Вряд ли, впрочем, унесёт.

    Если подходить к оценкам с нормальным таким унисексуальным и эталонным метром, то останутся и вовсе немногие.

    Я бы рискнул назвать Франсуазу Саган, Мюриель Барбери, и, с большой натяжкой Агату Кристи. Последняя профессионалка несомненно мало интересна своей повторяемостью, но одна вещь, «Цыганское подворье», очень удачно вынесла её из порочного детективного круга.

    Думаю, что я начну не с самой маскулинной в смысле писательских яиц Франсуазы, и не с задубевшей мозгом Агаты, а с самой современной умницы Барбери.

    Буквально вот в следующей статейке. Если, конечно, дамы с сайта не подвергнут меня досрочному остракизму.

    Решать, милые мои, только вам.

    |

  • 24.02.2017 11:49 шизоff Ну за служивых...

    Я подумал, что в честь прекрасного праздника всех в сапогах

    Ну за служивых....

    Я подумал, что в честь прекрасного праздника всех в сапогах и прочей хрени потусторонней, можно было бы развить тему об армии. Не о самой армии, которая довольно понятный государственный механизм, а об её побочных вариантах. Понятно, что защищать и отстаивать идеалы — нормально. Это даже почётно в общем смысле. Хреново, что высокие реляции идут в разрез с подноготной. Хочу предложить к осмыслению подборку лучших(с моей личной точки зрения) книг о войне, воинах, их судьбах и последствиях. Начну с нижнего уровня. Который, разумеется, является вышаком по абсолютной шкале.

    Очень неплох в этом смысле роман Хэмингуэя «Прощай, оружие». Прекрасная и драматическая сага о ненужных людях на глубоко ненужной нахуй войне. Сплошная трагедия бессмысленной и грязной копотни в чужих проблемах. Ощущение по оконцовке отвратительное: все остались без детей, штанов и орденов. На кой хер ввалились в этот блудняк — тупо неясно.

    Ремарковский «Западный фронт без перемен» - вышак жанра. Вещь удивительная по силе и пронзительности. Бессмысленность убийства всего лучшего в людях, доведённая до полного абсурда. Он написал трилогию, все вещи очень неплохи, но эта наиболее фактурна.

    Кто-то удивится, наверное, но следующим будет Платонов. «Сокровенный человек» просто убийственный удар поддых здравому разуму. Тупорылость гражданской войны, самой страшной, идиотской по определению, выдана у Платонова с удивительной мягкостью. Та самая «смерть на мягких лапах», страшная, как весь пиздец, со всеми атрибутами: бессмыслицей, равнодушием и жестокостью.

    Ну и наконец вернёмся в наше глубоко ничтожное и поганое время, когда даже убийство становится игрой. «Тихий американец» Грина. Отвратительная такая исповедь говноеда, искренне уверенного в своей правоте. А правота заложена в мозг от рождения. Страшная, сука, вещь. Вера в справедливость попутных жертв на пути освобождения мифичиских масс от мифического насилия в пользу мифической свободы. Гимн уродству сознания.

    Разумеется, невозможно обойти и наших русских. Мы всю жизнь воюем. Не всегда понятно за что, но отчаянно. Я искренне не люблю графа Толстого, но считаю его «Севастопольские рассказы» вершиной батальной беллетристики. Страшно, грязно, красиво, гордо.

    Не могу обойти вниманием Носова Евгения с «Красным вином победы». Архиубийственный гимн победе. «Повесть о настоящем человеке»может считаться проплаченной государством шнягой, но это очень круто, как не отворачивайся.

    Ну и очень честное — это дневники Нагибина о войне. Там всё очень просто, война и страх, смерть и говно.

    В закл.чение выведу на свет ещё одно произведение Свифта. Про Гулливера у лилипутов. Про войну идиотов, озабоченных способом разбивания яиц с разных сторон. Про Свифта я ещё напишу, но как эпилог замечу, что этот англосакс раскрыл бессмысленность человеческой трагедий наиболее честно. Хоть и страшно цинично.

    Поздравляю воинов, не умерших на поле бесмысленных браней!

    |

  • 17.02.2017 12:27 шизоff НЕВЫНОСИМАЯ НЕСПЕШНОСТЬ

    Если есть в подлунном мире нечто эталонно унылое, безнадёжное и нарочитое, так это валентинов день в России, и современная проза во Франции. Олицетворением этих двух зол стали нидерландский Ждун и чешский Милан Кундера.

    С писателем Кундерой я ознакомился совершенно случайно. Там и сям болтали про невероятную лёгкость бытия, это считалось хорошим тоном, ввернуть удачный мем по случаю и без. Вворачивали при том все кому не лень, закатывая глаза от чувства сопричастности. То были 90-е, там от чего только не кончали. В том числе и от такой хуйни, как Кундера. Почему я вообще вспомнил об этом сомнительном перце? Да на фоне прошедшего дня всероссийского ожидания любви. В моём личном представлении этот прекрасный чешский писатель напоминает Ждуна в отсутствие валентинки.

    Милан представляет собой полный набор недоделанностей. Он такой полупокер по всем статьям. Вроде и умный, но нудный, как весь пиздец. Тянется к сокровенному, вроде, но из грядущего мачо вылупляется злостный дрочила.

    Самый известный его опус, чем и славен этот лимонадный ковбой от литературы, это «Невероятная лёгкость бытия». На самом деле это невероятно свинцовая штука. Тугая, как чулок, набитый дробью. И эстетичная ровно на столько же. Автор выписывает себя в третьем лице, путая читателя фантазийными половыми возможностями. Одновременно поругивает коммунизм, поёт хвалу несгибаемому чешскому духу, что-то постоянно недосказывает, а в итоге пишет унылую хуйню с исключительно хорошим названием. Будучи объективным, замечу, что там есть очень хорошая глава про смерть собаки. Но этот перл удачно тонет в селевом потоке мутных рассуждений и рефлексий.

    Разумеется, что такой автор не способен остановиться на достигнутом. Он пишет ещё один роман с холодящим погонялом «Бессмертие». Ну что сказать — тут блеванул бы даже Фрейд, как те вурдалаки. Это триста страниц ни о чём в принципе. Нагруженное до кучи юродивостью имён и ситуаций. Аньес. Так зовут героиню. Это Аннаис, вроде как, да только нихуя, а просто Анфиса. Вы можете представить себе серьёзную телегу, в которой рулит Анфиса? Я не могу.

    Несомненным авторским изгибом является вой по свирепости совка, которому голым телом сопротивлялись чешские бабы. Выписывая эту сокровенную чушь, дружище Милан отстраняется от собственного членства в коммунистической партии ЧССР.

    Далее, по прекрасному отъезду с горячо любимой Чехии, этот нудный человек становится совсем европейцем. Он пишет романы, полные эротической составляющей. Профилирующей темой становится анальный секс. Вокруг очка вертится вселенная разбитного бродяги Милана. Он пишет про укромные дырочки бытия, блять. Это трудно назвать романами, скорее это какие-то недоделанные повестушки, скорбное бормотание под рукоблудство. Названия соответствуют. «Неспешность». «Подлинность». Можно продолжить: « Потные ручонки», « Слепой сластолюбец», «Тихий ебун».

    Не могу бесконечно унижать прекрасного автора строк.

    Он написал вполне приличный роман «Вальс на прощание». Это ранний опус, в котором вся говнистость натуры ещё не вылезла наружу. Не буду врать, написано это пресно, вроде сраных кнедликов со шпикачками, но хороший аромат чудесного чешского пива там присутствует.

    К тому же этот деятель неплохо разбирался в классической музыке. Его эссе о Яначеке почитать не только интересно, но и полезно. Яначек действительно недооценён и достаточно интересен. Как эссеист, Милан был бы и неплох, пожалуй. Его «Искусство романа» достаточно любопытно. Было бы. Появись лет сто назад.

    А в итоге, господа хорошие, посмотрите в кого вылился рассупоненный бунтарь, и делайте выводы сами.

    |

  • 10.02.2017 11:57 шизоff НОРВЕЖСКИЙ ЛЕС БЕЗ ТОРМОЗОВ

    НОРВЕЖСКИЙ ЛЕС БЕЗ ТОРМОЗОВ

    НОРВЕЖСКИЙ ЛЕС БЕЗ ТОРМОЗОВ

    Мне очень жаль, что этого японского человека не сделали нобелевским лауреатом. Писульки Мураками несомненно забавнее унылой картофельной прозы, а как личность он даст сто очков вперёд не только лишь всем, вроде Алексиевич. Путь Харуки Мураками может послужить примером того, к чему может прийти графоман, благодаря беззлобной настойчивости и разносторонним интересам. Учился на драматурга, увлекался джазом, стал переводчиком, попутно помутил с бизнесом, а в итоге приобрёл популярность, как писатель и марафонский бегун. Во всём этом проглядывает здоровая эклектичность мировоззрения. Помню интервью, в котором он искренне удивлялся настигнувшей его популярности в нашей отдельно взятой стране. Мураками, сам будучи толмачом, приписал собственные лавры искусству русских переводчиков. Думаю, что он был честен, вполне сознавая, что такое язык, и как с ним может быть трудно. С другой стороны, вдоволь поупражнявшись в переводах таких товарищей, как Фицджеральд, Капоте и Сэдинджер, он и сам скушал тот самый пуд стилистической соли.

    Начал он с трилогии под названием «Хроники Крысы». В этой трилогии прекрасно ровным счётом всё: дурацкое название, неравновесность всех без исключения четырёх(четырёх, Карл!) частей, набор всех присущих кристаллическому графоману ошибок.

    Первые две части, с игральными автоматами и песенным ветром, просто перепев Сэлинджера. Невольный, думаю. Вроде джазовой импровизации на некую тему. Написано откровенно. И слабо со всех точек зрения. Этакие кругленькие и легковесные поделки.

    Полагаю, что он и сам понял, что пропасти во ржи не совсем его ниша. И «Охота на овец» выглядит в этой трилогии несколько неуместно. Уже другой размер, тон, задачи. Обычная история, в которой автор, замахнувшись от души — выдыхается перейдя экватор, а к финалу подгребает на полусогнутых. Впрочем, он добежал, как истинный марафонец. И это тоже достойно уважения. В целом «Охота на овец» производит хорошее впечатление. Она написана свежо, очень неглупо, а разного рода шероховатости идут скорее на пользу. В отличие от коммерческого продолжения «Дэнс, дэнс, дэнс», написанного за бугром, в Лондоне. Чужие острова способствовали ностальгии, но выморозили наивную живость предыдущей вещи. С другой стороны, кроме денег это упражнение в стилистике отнюдь не повредило молодому перспективному автору строк. Безжизненно, но закруглено и ровно. Что тоже неплохо для общего развития.

    «Норвежский лес» в 2010 году был экранизирован. Что могу сказать... Фильм вполне соответствует основе. Нечто весьма не европейское, совсем не русское, да и японское лишь отчасти. Грустно, наивно, местами глупо. Для кого-то красиво. В общем и целом — на любителя.

    «Страна чудес без тормозов, и Конец Света» с моей точки зрения куда более как достойно экранизации. Можно было бы сделать милую комедию, приключенческий фильм, фэнтези на манер «Хроник Нарнии». Вещь нелепая до крайности, отчего весьма забавная, местами так и по-хорошему смешная. Читая, я не раз ловил себя на раздумьях о дури, которую курил этот джазовый бегун. Что до меня, то я вижу в такой реакции только плюс, учитывая здоровый образ жизни автора.

    «Кафка на пляже» неприятно удивила меня своим объёмом. Кирпич такой кирпич. И, к моему глубокому сожалению, кирпич этот оказался очень унылым. Если честно, я не понял даже, к чему это всё было. Подозреваю, что у Харуки состоялся припадок увлечения

    Достоевским, но понял он его так, как жители Ямато понимают западную культуру. То бишь слегка через жопу. Могу ошибаться, конечно. Если меня кто-нибудь разубедит, готов отречься от этиих слов.

    «Хроники Заводной Птицы». Как я понимаю, это целиком коммерческая вещь. Мураками уже профессионально оседлал знакомого конька, и выписал весьма объёмное чёрти что, впрочем достаточно любопытное. Для первого знакомства с творчеством, например. Или последней капли, после которой интерес теряется. У меня произошло именно так. Я всё понял об авторе, и больше его не читал. Не читал вполне беззлобно, просто потерял надежду увидеть что-то новое. И всё остальное, а понаписал он достаточно, вне моего внимания. Впрочем, допускаю, что там есть что-то достойное. Хотя уклон в публицистику меня изрядно смущает.

    Рассказы Мураками не произвели на меня никакого впечатления. Ни плохого, ни хорошего. Они ровные и безликие. Сетевые такие, классические кирпичики ни о чём.

    Любителям музыки вполне придутся «Джазовые портреты». Коротко и ясно.

    Однако!

    У Мураками есть вещь, которую я могу смело рекомендовать к прочтению. И которую сам ценю очень даже высоко, без всяких шуток и глумления. «К югу от границы, на запад от солнца». Думаю, что в этой повести Харуки спрессовал, ужал, и выдал на гора лучшее своё изделие. Очень трогательная и грустная история, в которой нет ничего лишнего. Она небольшая, и я бы советовал именно её для знакомства с Мураками.

    В общем и целом вывод мой таков: если ты любишь джаз, литературу и много бегать, то вполне можешь постучаться в дверь нобелевского комитета. Правда, лучше родиться в Японии после смерти Мисимы и Кобо Абэ.

    |

  • 01.02.2017 05:04 шизоff Генрих Бёлль

    Я немного поизгалялся над представителем французской литературы, которую очень уважаю, а теперь хочу вставить в щель не самой любимой нации – фашистам. Но вставить по любви.

    Генрих Бёлль родился в Западной Германии, был совершенно обут и причёсан. Но при этом чувак обожал всё восточное, пряно-онучное, ватное и медвежье.

    Думаю, что все, кто имел честь ознакомиться с наследием данного автора, в курсе, что лучший его роман «Визит дамы».

    Сразу отмечу, что это нечитаемая унылая хуйня.

    К рассмотрению обществом я предлагаю две вещи. С моей точки зрения они полновесны и насыщены до самых помидор.

    Первая, это «Биллиард в половине десятого». Не самая лучшая вещь с точки зрения левого наблюдателя. Там много ненужной политики и прочего сратого немецкого покаяния перед миром. НО! Кроме этой чуши, там есть вторая линия, линия творческого развития. Развития и роста. И разочарования в этом иллюзорном росте. И там много искренней любви к детям, очень редкому явлению в наши дни. Все хотят детям счастья, но мало кто их любит. И особенно интересен расклад на тему, как может любить человек не способный любить никого, кроме себя, творческого красавца. Бёлль открывает непростоту.

    Скажу честно, что по моим меркам, этот роман не идёт даже близко в унисон с «Глазами клоуна». Я давно не ощущал такой боли по утерянной любви, такой ненависти к непонимающему окружению, такого разочарования в жизни, проёбанной и просранной ни за грош.

    Друзья, это очень неприятный роман для тех, кто любит успех и ненавидит слабаков. Я не уважаю успешных и хорошо отношусь к слабым. Они мне ближе. Они, как ни странно, во время войны кидаются под танки, пока успешные съёбывают из страны. Но, если оставить даже эту линию, остаётся очень звонкая и нервная любовная струна. Так, как беспомощно открыто любит этот герой — любят немногие. Я сам переживал эти потери, боли, нервы. Поседел, сторчался, сдох нахуй раза три. Но не умею так выписать эту потерю. Слаб и косноязычен. Генрих сумел. Наверное, стыдно признаваться в подобном, но я плакал от потери героя Бёлля. Я так не плакал, когда терял сам.

    С другой стороны, в романе есть один прекрасный нюанс. Это юмор. Немцы шутят так же, как и живут. Убого. Бёлль шутит пиздец как по-русски. Его диалоги, достаточно редкие в ровном повествовании — реально изумительны. Подобное надо зачитать любому сраному графоману, чтобы хоть немного воткнуть в суть процесса.

    Знаете, чем хорош любой дурак, балующийся буквами? Умением смеяться над собой. И очень потусторонним отношением к своим потугам. У Бёлля всё это есть в полной мере, главное правильно прочитать.

    Я много наговорил, простите, но кроме всего уважаемого общества хочу адресно пожелать прочитать «Глазами клоуна» Цахесу и Барсе.

    Аллах акбар, братва. И аминь. Нахуй.

    |

  • 25.01.2017 10:27 шизоff Вербер

    Простите, друзья, что я несколько выпал из обоймы. На то были очень уважительные причины. Но я надеюсь восполнить недостаток общения избытком эмоций.

    Намедни я зачитал половину романа Бернара Вербера «Шестой сон». Я и раньше читал произведения этого прекрасного человека. Был нипадецке нахлобучен.

    Из одной трилогии я понял, что этот автор глубоко любит муравьёв. И подумал, что это и неплохо. Человек, любящий муравьёв лучше антогониста сетевых насекомых. В другом эпосе человек преодолевал круги Ада. Или Рая. Или сломал колесо Сансары. Хуй его знает, чего он мутил, этот прекрасный художник душ человеческих.

    В третьем варианте этот изыскатель решил ломануться в космос. То, что он написал, с технологической точки зрения даже не смешно. Просто гуманитарная тупизна в квадрате безрассудства.

    И вот, наконец, этот прекрасный мыслитель окунулся в новую область. Область Морфея. Сны, сопряжённые с ними казусы, сны, эротика, отвага, любовь, какашки, эмоции, счастье, просто говно. Честно признаюсь, что дуализм человека бодрствующего и спящего, волновал и меня. У меня даже есть незаконченный роман на тему слипания двух состояний. Хорошо, что я не стал писать на эту тему. Вербер опередил, сука.

    Ладно, перестану юродствовать, и выскажусь по существу. Это последний роман прославленного ублюдка. Совершенно бессмысленный со всех точек зрения. Его заумь идёт враскосяк с косноязычностью. Или, наоборот, в унисон. Тут я сам путаюсь, блять. И мысли этого прекрасного автора, и стиль изложения, - весьма уёбищны. Изюминкой на торте Лектора от литературы(вроде небезызвестнего камрада Базуки) будут диалоги. Это не просто убого. Это близко к пиздецу. Так не разговаривает мать с сыном. Сын с отцом. Отец с кредитором. Говно с муравьём.

    Не думаю, что кому-то интересны мои мысли о Вербере, и его гнетущем наследии. Возможно, что кого-то впечатлит мысль, - а она, скорее вывод, – о том, что не надо писать слишком умным долбоёбам. Научный прогресс неплох, пока не вторгается в сферы культуры. Когда же происходит это случайное вторжение, то Аса лезет на Пелион.

    Вербер считает себя Прустом. И всем очень плохо.

    Не буду врать, что поначалу я списал невнятное мычание в диалогах на тупость толмачей. Да, я уже встречался с этим, читая Бальзака в оригинале. Когда два слова распетушились на абзац. С Паскалем было ещё хуже.

    НО!

    Наши переводчики лучшие в мире до сих пор. По крайней мере на уровне Вербера, Уэльбека и Бегбедера.

    А посему я вынужден сделать один вывод: как писатель Вербер не стоит и говна. Хоть и умный. И любит муравьёв.

    |

  • 28.12.2016 09:55 шизоff Роман с хорошим концом

    Роман с хорошим концом

    Роман представляет собой образец чего-то увесистого, отмеренного, проверенного и законченного. Есть несколько романов, которые могут претендовать на эталонные статусы. Это шедевры старых романистов, основоположников жанра. Сервантес, Бальзак, кое-кто из наших русских, вроде Тургенева и Гончарова. Однако, не все их читали. И, возможно, правильно поступили. Разумеется,что читателю нашего времени более интересны штрихи более-менее современных писателей. Современные мало интересны, что уж там, но двадцатый век был достаточно урожайным.

    В романах по структуре всё как и везде: начало/закрутка — бла-бла- бла — финал. Середина интересна весьма относительно, вроде начинки у пельменей. Главное, чтобы не воротило. А вот форма, дух, процесс, а особенно послевкусие – это да.

    Предложу на рассмотрение несколько вариаций. Лучшим из романов двадцатого столетия я считаю «Ночь нежна» Фицджеральда. Но, при этом, я вынужден согласиться с одной ремаркой: лучшее в этом романе, по факту сделавшим его романом столетия, является последняя полстраница. Она настолько убийственна, что натягивает гондон на глобус невзирая на все сопутствующие трудности. Фиц — просто гений самоуничижения.

    Хэма, я полагаю, читали все. «Фиеста» и «Прощай, оружие» несомненные лидеры забегов. Они очень разные, два эти полновесных романа, но уровнялись в одном: безжалостной концовке, просто напитанной безысходностью. Герои Хэма не столь облезают в своём горе, как персоналии Фицжеральда, но это близко. Очень близко.

    Если приблизить мелкоскоп ещё ближе, то можно рассмотреть «Зиму тревоги нашей» Стейнбека, или «Глазами клоуна» Бёлля.

    Однако! Несмотря на весь пессимизм, страсть к разрушению, и даже определённое убожество персонажей, они в последнем рывке делают зингерход в сторону надежды. А вот это и впрямь нечто новое. Которое, по определению, является далеко забытым старым. Дело в том, что первоначально роман не нёс в себе идеи разрушения. Он стремился к благополучному финишу. Катарсис пришёл на ум лишь со временем, от излишне свободного ума. Когда трагедия стала видеться закономерностью.

    Поэтому, дорогие друзья, в предвосхищение радостного новогодья, хочу предложить вам реально эталонное произведение, роман, сходный с классическим метром, футом, или килограммом. Ричард Олдингтон «Все люди — враги»

    Пожалуй, что этот роман может и не стать у большинства самонадеянных писак настольной книгой. Даже наверняка не станет. Однако тем, кто не поленится почитать, откроются многие и многие тайны мастерства. Это произведение, в котором есть совершенно всё и в нужной мере. Драма, трагедия, юмор, лирика, цинизм, скотство. Вот всё есть. Эротика, сучность, любовь. Однако самое интересное в этом очень полновесном(в три мужских пальца толщиной) романе, это концовка. Давно вы читали драматические романы на полкило весом, но с исключительно добрым концом? Уверен, что в добром конце давно разуверились не только все(с) Однако Олдингтон сумел это сделать.

    Поздравляю всех с грядущим годом, пусть он будет лучше предыдущего. И если кому-то в каникулы наскучить пить и скотствовать, то советую с большого бодуна ознакомиться с кем-нибудь из выше перечисленных бедолаг.

    Аминь.

    |

  • 24.12.2016 10:08 шизоff Про художников

    В свете грядущего праздника нет особого настроения глобалить на тему скреп, вех и столпов. Культурный небосвод не украшен исключительно светилами первой величины. Нейтронная звезда, диаметр который сравним с третьим московским кольцом, порою горит ярче и настырней ленивого голубого гиганта, вроде Ригеля. Или Марселя Пруста. И процессы, кипящие в её недрах не менее занимательны.

    Литература самодостаточна, спору нет, но рассматривать её в симбиозе с параллельными изящными искусствами — дело достаточно увлекательное. С некоторым сожалением стоит признать, что время универсальных личностей, образованных и развитых всесторонне, ушло вместе с Возрождением. Наступившая эра прогрессистов разбила всё по полочкам, нишам и кластерам. Научный и рациональный подход, столь полезный в производстве и бухучёте, сыграл злую шутку даже с учёными. Возделывание лишь своей делянки не даёт возможности оглядеть огород в целом. Но если физики методом проб и ошибок осознали эту потерю, то лирикам это явно не светит. Общий уровень культуры стал настолько низок, что выход из ситуации мне видится лишь в чуде. Впрочем, если Эйнштейн смог потеснить Ньютона, то чем чёрт не шутит, и может быть после ядерной войны появится новая Альтамира. Однако я отвлёкся.

    В 1917году на свет появился Анри Перрюшо, автор, посвятивший свою жизнь не изящной французской словесности, а смиренному и почтительному делу популяризации. Правда, предмет он выбрал весьма интересный. Плеяду художников, взорвавших мир искусства, а именно: импрессионистов и постимпрессионистов. Что хорошо в его трудах, так это несомненно удачная подача материала. Слог лёгкий, знание материала превосходное. Он уловил суть всей движухи. И отлично увязал эту общую для всех суть с частными биографиями.

    Конечно, Моем создал из жизни Гогена драматического героя труда. Но при том он «страшно далёк от народа». Гоген Перрюшо попроще. Пожалуй, что и банальнее. Зато более доступен. Не глыба, а достаточно рядовой сумасшедший. Вздорный, противоречивый, временами двуличный тип. Правда, талантливый, сволочь.

    Что любопытно, так это выбор художников. Он отдал должное отцам-основателям, Ренуару и Мане, но настоящий интерес вызвали их прижизненные последователи. Импрессионисты на слуху у всех. Но далеко не все знают постимпрессионистов. Их воспринимают как идущих в форватере. А между тем, именно они и явились первыми «современными художниками». Если перейти на сравнение с историей, то первые революционеры были либеральной буржуазией. Их революция была февральской. Идущие следом были безбашенные модернисты и большевики.

    Подобная же аналогия с литературой: Сезанна можно сравнить с Платоновым. Думаю, что расклад достаточно ясный. Лотрек, Сезанн, Ван-Гог. Триада ненормальных, больных на всю голову, немощных телом. Извращенцев и калек.

    Лично я более всего люблю его книгу о Тулуз-Лотреке. На мой взгляд она написана наиболее живо, в некотором роде это жизнеописание можно уравнять с увлекательным романом. К тому же интересна сама фигура увечного графа, ставшего в своё время близким другом первого настоящего контркультурщика Аристида Брюана. Типчик был ещё тот. Пьяница, приапист и великий художник.

    Кому-то будет интересен Ван-Гог, но тут я необъективен по причине того, что этот дилетант мне жутко надоел, на мой взгляд его очень здорово переоценили в связи с душевной болезнью. Или я слишком много написал о нём сам, что тоже не способствует здравой оценке. Однако поклонникам это будет интересно.

    Тем, кто интересуется живописью хоть отчасти, будет интересен Сезанн, безумный шляпник из Экса. Величайший художник и полный девиант. Что ещё хорошо — в этих книгах море картинок, которые не грех посмотреть для общего развития. Умер Перрюшо в 1967, в год моего рождения. А книги его, изданные в СССР, я читал уже в детстве. Учитывая, что он не был героем соцтруда, приходится признать несомненное качества чтива.

    Может быть кого-то это заинтересует. Во всяком случае, вряд ли разочарует, как мне видится. Иншалла.

    |

  • 21.12.2016 09:27 шизоff Выпуск №11.

    Закончив с нашим гениальным эпилептиком, позволю себе коснуться болящих из ближнего зарубежья. Подумавшие про Гоголя жёстко просчитались. Речь пойдёт о Кафке.

    То, что Прага когда то была столицей Священной Империи, роли не играет. Нынче это покойная пивная страна, со шпикачками и хоккеем. Последним, кто резко свистнул с берегов Влтавы, стал Кундера. До него Майринк. Оба достаточно скучны. А вот бесноватый семит Франц заслуживает внимания несомненно.

    Самое забавное, что крепко упакованное внутри буйство не так уж привлекает литературоведов. Основной и пронзительный интерес вызывает еврейство. Всё, что начинал читать по поводу Кафки, я не смог прочитать до конца именно по этой причине. По гамбургскому счёту между строк сквозило недоумение: почему банкирский сын, еврей без порока, занимался такой вот хуйнёй, а не дело делал? И уже вслед шло прицепом безумие. Мол, нормальный бы не стал писать эту тягомотную чучу. Нормальный бы хоть женился, что ли, да жил на проценты. А этот насрал в шляпу не только еврейской семье, а всему буржуазному сознанию скопом. Ну да ладно, это всё лирика.

    Первым романом Кафки стала «Америка». Понятно, что молодым человеком двигала страсть к свободе, освобождению от опостылевшего банка, отца, сонного уклада окружающей жизни. Америка, -- которой он, как в известной песне, никогда не видел и не увидит, – представлялась прекрасной утопией, пусть и порядком диковатой. И действительно, романчик выплясывался нелепый, но весёлый. Во всяком случае, по сравнению с последующими кругами адовыми. Разумеется, он его не закончил. Понятно, что опыта не было. Писал по наитию, без структуры. Но, полагаю, что главным обстоятельством стало то, что в голове у него что-то щёлкнуло, и наивный писака Франц внезапно стал писателем Кафкой. У больных людей так бывает. «Америку» можно прочитать лишь для того, чтобы удивиться метаморфозам.

    Рассказов этот нестандартный семит написал очень много. Очень. Лично я не смог прочитать и половины. Думаю, что если по православной традиции читать на сон грядущий ежедневно по одному, то к концу сборника можно спятить. Сам я начал читать с «Превращения». Много слышал, читал отзывы других, советовали и т.д. Понятно, что ожидал я очень многого, а по итогу вынес убеждение, что автор бесконечно несчастен, но не в пользу гениальности. Тогда мне ещё хотелось жить, а тут нахлобучило безнадёгой. Теперь я воспринимаю сам рассказ по другому, но перечитывать не возьмусь.

    Лучшее у Франца Кафки, это роман «Процесс». Имеет место мнение общепринятое, что последующий «Замок» много крепче. Он, мол, зрелый. Возможно, спорить не берусь. Мне лично зрелым показался именно «Процесс». А вот «Замок» показался не просто перезрелым, но и от души забродившим. К сожалению в результате получилось не шампанское, и не сидр. Это просто запузырилось во все стороны разом, поползло через край, и выползло разом во все стороны, да так, что и не перепрыгнешь(с) Я видел экранизацию «Процесса». Посмотрел из искреннего недоумения. Мне непонятно было «что» там можно экранизировать. Вопрос «как» даже не стоял. Оказалось, что сдуру можно и хрен сломать, а не только Кафку. И лучше бы это развидеть. Потому как всё, что было в романе органично и в тему, стало скучно и пусто.

    Роман бесконечно абсурдный, нездоровый на все 100%, очень милый и лиричный. Там отлично увязаны в один сноп все теории сновидений, справочник психиатра, и какой-то поздний чеховский вой, раздававшийся «В овраге». Начало сделано мастерски. Финал замечательный. Середина набита жирно, и по уму. Ближе к финалу есть удивительная глава, где герой ведёт в костёле диалог с патером. Или с богом. Или с дьяволом. Сколько раз не читал, всякий раз понимал по разному. На мой взгляд в этой главе Кафка хорошо так телепатнул Ф.М. Достоевскому. Думаю, что Франц мог бы и не согласиться, но сравнение его бы явно не покоробило.

    На прощание упомяну дневники. Это читать просто скучно. Хотя, возможно, это прекрасная книжка для психоаналитика. Современного, разумеется, который ленится читать учебники. Тут всё проще и доступней.

    Я считаю, что тем, кто волей судеб не коснулся этого нестабильного семита, стоит прочитать пару-тройку рассказов на пробу, и если не сведёт скулы, зачитать «Процесс».

    Но Кафка это тот особый случай, когда неразумно настаивать. Очень уж «вкус специфицский»(с)

    |

  • 18.12.2016 10:15 шизоff Выпуск №10.

    Итак, вводная первая часть беседы о Достоевском плавно обретает более конкретные очертания, и мы переходим во вторую часть повествования.

    Если детально подходить к творчеству Достоевского, то придётся столкнуться с рядом трудностей. Этот глубоко неровный человек глубоко неровно написал целый ряд неровных произведений. Их нельзя оценивать по одной шкале. Причина очень проста: как любой гений, он не проходил общего для обычных людей пути развития. Не по Дарвину развивался.

    Будем честны, и признаем, что половина его произведений по качеству не выдерживают критики. Они просто откровенно слабы. Фёдор Михайлович пытался писать тем языком, которым писали до него Гоголь с Тургеневым, и совершенно не мог соответствовать этому уровню.

    Тут нет никакой обиды в сторону большого писателя. Он просто проходил период роста. Учитывая, что рядом с ним ощущалась глыба второй величины — граф из Ясной Поляны. Не стоит, пожалуй, лукавить, называя Толстого вторым. Он тот же первый. Но абсолютно другой. Два автора подошли к одному и тому же вопросу с разных сторон. Но если у графа в рукаве были джокеры вроде идеального чувства слова и природного гуманизма, то на долю Достоевского досталось умопомрачительное усердие и вера. Не знаю, как рассудит история, но мне кажется, что искренняя вера надёжнее умного гуманизма.

    Они вращались, как пара нейтронных звёзд, танцующих незыблемый вальс в глубине и тайне галактик. От их вращения по вселенной разошлись гравитационные волны (совсем недавно ставшие истинным доказуемым явлением), они выровняли и переломали огромное количество тенденций и судеб. Они равнодостойны, пожалуй, но один из них - интересней.

    Достоевский многое открыл. Он открыл заново падшую и слабую природу человека. Например, в первом своём романе «Игрок», очень хорошем и цельном по стилю романе. Что он сделал? Да очень простую вещь: выявил страстную природу человека. Неподвластную ни рассудку, ни жажде стабильности, ни любви. Ничему. Роман нигилиста. Это очень хороший роман, цельный, написанный отличным языком. Представляющий мятущегося от чувств человека, слабого и практически не жильца.

    Рассказы Достоевского слабы, плохи, неинтересны. Плохой язык, морализаторство, неуместный гротеск. Любой, ищущий себя в романах, обречён на ничтожные рассказы. Это факт.

    «Идиот»

    Великий несовершенный роман или крайне ебанутая вещь. Попытка сделать шедевр, имея лишь смутное представление о том, как этот шедевр в принципе должен выглядеть. Много удачных мест и абсолютная каша, в которой можно утонуть, предварительно крепенько ебанувшись об хорошие мысли, выскакивающие вроде стразов на дерюге. Безнадёжное дилетантство, замешанное на редких прозрениях. Написано ярко, остро, больно. Финал жуткий.

    «Униженные и оскорблённые»

    Это крайне несуразный роман, вроде непропечённого блина. Да и тот комом. Там есть любопытное в достоевском смысле начало, пара глав в середине, намекающих на будущего ФМ, а в остальном это крайне унылое чёрти что, рассчитанное на слезливых домохозяек с пороком мозга. Читать не следует, особенно, если это первый опыт знакомства.

    Вот с «Преступлением и наказанием» произошёл истинный переворот. Это не ничтожно унылые «Униженные и оскорблённые», что ворочались, как мухи в меду или дёгте. Тут Достоевский перешагнул через голову сам себе, забыл нежные чувства, и вместе с топором по черепу раз и навсегда расколол собственный гордиев узел. Раскольникова поняли не все. Мармеладову Соню — немногие. Вещь неровная, запутанная, тем не менее в ней много достоинств. Как и у большинства (подавляющего) писателей, там хорошее начало. Очень приличный финал. Середина душетленна, как и положено. Зато есть прекрасный отскок в сторону в теме со Свидригайловым. Лучшее, что вообще есть в этой книге. Там хороши даже диалоги, что редкость у ФМ. Читать стоит, несомненно. Хотя бы, чтобы понять, что фамилия Свидригайлов настолько выдуманная и тошнотворная, что вкупе с Разумихиными и Мармеладовыми создаёт тот уродский фон, на котором ненависть читателя к некрасивости переходит в уважение к авторской изобретательности. Выдумать свой язык глубоко нешуточный приём. К стыду ФМ, в эпилоге он повторил карамельный приём из Толстого с беременной Наташей в новой Москве. Только тут был Енисей, и глубоко бесплодная Сонечка. Привкус говённый.

    «Преступление и наказание» дало в мир ощущение той экзистенциальности, которой живёт уже не первое поколение слабых европодражателей. Они ровным счётом ничего не понимают по сути, но преют от набора тезисов. Дай им бог здоровья, дуракам.

    «Бесы» самое пророческое произведение. Так принято считать. На деле это широко распиаренный кунштюк. Люди любят узнавать знакомые вещи, не видя леса за деревьями. Ф. М. не собирался пугать потомков революцией. Не собирался бить в набат по поводу грядущих коллизий. Он вновь писал о страстях, о плохом варианте приложения этих страстей, о недоумении человека перед лицом безверия. Думаю, что сам Достоевский очень бы удивился, почитав рецензии на этот роман, которым был недоволен. Все дело стоило бы ограничить лишь первой главой и двумя-тремя, связанными с Кирилловым. Этот суицидальный тип и был, собственно, основной идеей автора. Бес Верховенский оказался на вторых ролях, как бы ни старались литературоведы вывести его в дамки. Лучшее в этом увесистом романе — последние два листа, данные дополнением «У Тихона». Будь роман весь выдержан в этой тональности, он был бы шедевром на все времена. Но, как редкая птица долетит по Гоголю, так и про Тихона дочитает только тихий ботаник, которого принято нынче считать недостаточно человеком.

    «Братья Карамазовы» настолько хороши в своей недосказанности гоголевской, что смысла особенно обсуждать их и нету. Жаль, однако, что размах был от души, а рука повисла на излёте. Известно, что задумка была о трилогии. Но до неё дело даже близко не дошло. Всё, что не связано с православной идеей, вообще теряется в непонятках, житейские неурядицы всяких Грушенек откровенно скучны и дебильны. Алёша полный мудак. Брат Дмитрий такой же идиот, только плюс алкоголик. Хороши Иван и Смердяков. Оба твари. Только одна это осознаёт, а вторая осознаёт за час до смерти. Но и это догматичненько, что ФМ ценил несомненно. Хороши там поганые ляхи. Как и жидок Лямшин в Бесах. Национализм Достоевского подкупающе невинен. Он ненавидит всех инородцев. Такое поискать ещё надо. Странно, что ФМ не запретили в ЕС. В этом романе весь двадцатый и двадцать первый век, все мы с вами, растерянные, разнузданные, разбитые мордой о житейский стол. Тут есть всё. От метафизики до фрейдовских раскопок. Всё. Такие главы как «Чёрт», можно читать любому человеку от школьника из Читы, до магистра всех наук из Оксфорда. Они интуитивно понятны как физику, так и лирику. Тут весь паноптикум человеческий, с болями, надеждами, чаяниями и страстям. Абсолютно всё, полной мерой.

    «Вечный муж» Образцовый триллер. Даже удивительный, хотя и совершенно достоевский. Странный и удачный симбиоз всего хорошего в ФМ.

    «Записки из Мёртвого Дома» Образцовый мемуар с элементами художественного украшения. После всех наших ГУЛАГовских товарищей это не так жутко, как могло бы показаться, но зато не столь тенденциозно. Много честного рассуждения, а не дурных эмоций. Читать стоит несомненно. Но лучше — не женщинам. Люди, отслужившие в СА поймут прекрасно.

    «Записки из подполья» Несомненный шедевр при всех его нелепых косяках стилистических. Очень гоголевское произведение, а это высшая оценка для русского прозаика. Разумеется, советую.

    Что сделал Достоевский для мировой культуры?

    Да совсем немного. Он поставил вопросы, которые предпочитали не слышать. Дал ответы, которых не очень хотели и знать. Сломал сам себя, но изобрёл новый русский язык, наиболее подходящий для донесения своих мыслей. Верил, что люди лучше, чем они есть. Умер с этой верой, не претендуя на лавры. Он дал начало целому течению философов и писателей, взявших умное имечко «экзистенциализм». Полагаю, что крепко посмеялся бы, узнав об этом. А прочтя кое -что из Камю — заскучал

    |

  • 14.12.2016 10:49 шизоff Выпуск №9.

    Находясь в здравом уме и при памяти, я осознаю, насколько смешно касаться наследия таких людей, как ФМ. Однако, за последние пару недель в жизни накатило столько кондовой достоевщины, что оторопь взяла. А до кучи погода за окном в «самом умышленном городе» такая, что подспудно тянет старушку топором. Вон, Барса знает. Она, кстати, и предложила про Михалыча, как ей отказать? Барсе отказать решительно невозможно.

    У разных культур, определяющих дальнейшее развитие цивилизаций, есть одно общее место: направление определяют личности. Несомненно, что культурное поле соткано из миллиарда различных и разномастных нитей. Фактуру создаёт именно это разнообразие оттенков. Но профилируют общее направление и канву достаточно небольшое количество фигур. Отличающихся несоизмеримым масштабом. Остальные идут в форватере этих первопроходцев. В этом нет ничего унизительного, или ущербного. Это просто данность.

    Россия, как любая страна, вполне самодостаточна в любых проявлениях. Широчайший спектр заслуг и достижений по всем статьям. Мы достаточно оригинальны, но не чураемся заимствований, которые затем легко адаптируем согласно велению времени. Однако, есть некоторый набор качеств, которые выделяют нашу национальную культуру из общего хора. В России принято разговаривать с Богом напрямую. Не слепо поклоняться, а вступать в диалог с Абсолютом. В то же время, мы, жители страны, соединившей Азию с Европой, склоны к дремучему дуализму: наша пассионарность кормится от языческих орд, наша глубина пропитана христианским смирением. И всё это легко уживается в одном мощном, но ленивом теле. Порою это тело пробуждается ото сна и становится буйным, увы.

    С точки зрения наших европейских соседей, эта стабильная нестабильность вызывает опасения. Мы непредсказуемы. Азия нас уважает, но очень страшится принять. Мы же отличаемся тем, что только в этих условиях и способны полноценно жить.

    Спроси любого культуролога любой страны света: что есть Россия? Он почешется, и выдаст: Раскольников и балет. Анна Павлова, как эталон классической формы, и Фёдор Михалыч, как образец содержания.

    Оставим высокое чудо балета, и остановимся на глубоком искусстве словесности. Русская литература, несомненно, есть одна из величайших жемчужин в культурном колье всех времён и народов. Пожалуй, что возникшую в северной и дикой стране, её можно сравнить лишь с внезапным «греческим чудом» по силе воздействия на развитие цивилизации в целом. Вспыхнувший на небосводе «сверхновой», А. С Пушкин открыл портал в иные миры, врата в новую для мира вселенную, изумительно новую и манящую своей скрытой, пока не до конца понятой, силой.

    Отдавая должное Александру Сергеевичу, Николай Васильевичу, Михаилу Юрьевичу и тем, кто иже с ними, мы остановимся на том, кто умудрился выпасть даже из этой алмазной сутры гениев и талантов. Поговорим о Достоевском, странном и болезненном человеке, умудрившимся распахать по-новому все известные поля, походя поднять целину, посеять зёрна неведомого, и умереть, не дождавшись желанного урожая. Впрочем, его делянка до сих пор плодоносит. Целое племя французов, вроде Камю и Сартра, изрядно отъелись, присвоив часть его насаждений. О его плодах с умным видом рассуждают деятели кинематографа, театралы, философы и социологи. Психологи и психиатры втайне молятся на него. Те, кто ровным счётом ничего не понимают в глубоко нечитанном Достоевском - с жаром ругают и поносят Фёдора Михайловича. Чем часто сыты бывают.

    То, что Фёдор Михайлович был больным и нервным человеком, известный факт. Игрок, девиант, да ещё и сиделец. Как по мне, лишь последнее обстоятельство и впрямь оказало влияние на его реализацию. Для большинства писателей глубина мысли не такое уж важное качество, был бы слух да пальцы музыкальные. Но Достоевский по сути своей одно сплошное мировоззрение, а языковые красоты глубоко вторичны.

    Ни в коем случае не хотел бы отрицать литературную составляющую. Она была у него, как всякого культурного человека того времени, образованного и начитанного. Но стиль, переросший в ему только присущее качество, наработался лишь ценою неимоверных усилий. Всё, что давалось просто, самому Достоевскому виделось подозрительным. Лучшая глава во всём его наследии, «Чёрт» из «Братьев Карамазовых», написанная в одно касание без правок, всю жизнь вызывала в нём самом подозрительную неприязнь. ФМ совершенно беззлобно завидовал Толстому, горько сетуя своей приятельнице, толстовской тётке, на бездумное разбрызгивание таланта заносчивым и наглым графом. В смысле владения языком он сознавал бесконечною пропасть между собой и яснопольским гением. Однако, он с горечью наблюдал и разнонаправленность умов. Он своё выстрадал, граф надумал от тщеславной скуки.

    Я сам ознакомился с трудами Достоевского весьма поздно. Под тридцатник, лёжа в больнице. Обстановка позволила сосредоточиться. В школе я легко бы спутал его с Чернышевским. По детской дурости, разумеется. Но, как мне теперь видится, в школе Достоевский бесполезен. Или вреден. Знаю пару-тройку лиц женского пола, накушавшихся им в детстве. Это им вышло сильно боком в смысле психики. Более того, я и взрослым бы посоветовал такое знакомство с изрядной долей сомнения. Когда я читаю, как интересен ФМ европейскому, а бывает, что и, прости господи, американскому читателю, - искренне недоумеваю. При всём желании они не найдут в нём ничего близкого и понятного. Записав православного ортодокса в экзистенциалиста, западный мир очень смешно расписался в глубоком непонимании нашей скифской культуры. Или медвежьей. Тут уж на выбор для всяких «-ведов», нам татарам...(с)

    В этом гении есть очень подкупающая черта. Кроме всякого рода находок, вроде собственного вязкого, порою уродливого языка, он крайне неровен. Причём, эти американские (или таки русские?) горки, имеют место не только в разных произведениях, а порою в одной книге. Не погрешу, если скажу, что и в одной главе. «Идиот» в этом смысле просто шедеврален. Иллюстрация к теории хаоса.

    Есть некоторые вещи, которые я не посоветовал бы читать никому. А остальные — исключительно выборочно. По главам. По списку. Несколько, вроде «Мёртвого дома»

    или «Записок из подполья» и «Вечного мужа» , обязательно от и до.

    «Игрока» я, помнится, воспринял совершенно как цвейговского «Королька». Думаю, что не так уж и далёк в общей оценке. В любом случае, как бы не относиться к Цвейгу, вещь эта у него очень хороша. На этом я пока прекращу. Но, если кому то интересны «Бесы», «Братья К» и прочие вехи, то я с удовольствием отпишу своё видение, и с интересом ознакомлюсь с вашим.

    |

  • 03.12.2016 12:36 шизоff Выпуск №8.

    Наверное с моей стороны это выглядит странно: писать о детской литературе. Тем не менее, возьму на себя смелость коснуться и этой темы. Я и сам был ребёнком, у меня есть дочь (сейчас весьма взрослая особа, но всё-таки). Наверняка у многих есть прекрасные и толстые дети.

    Разумеется, что почти все в детстве по самые гланды наелись русскими сказками, и прочей хуйнёй. Но это отнюдь не отменяет вклада писателей в формирование молодой и неокрепшей психики. Знаете, я уже в детстве не любил всё это унылое говно, Но что-то запомнилось. То, что мало напоминало о детстве, но во многом формировало будущую мизантропию.

    Например, я прочитал книгу Мери Мейп Додж. Она называлась «Серебрянные коньки». Думаю, что эту книгу стоит прочитать любому ребёнку, чтобы не стать пидором, или проституткой. В ней, книге, есть много познавательного, есть заряд доброты, есть вектор направленности к самосовершенствованию. Хороший такой вектор, который хуй задашь ленивой пиздюлиной.

    Мне крайне понравилась книга «Сверстники» Марджори Киннан Роллингз. Это одна из лучших книг для детей и юношества. В ней есть всё. Любовь к природе, любовь к животным, любовь к людям. Дети должны читать такие книги.

    Но это всё иностранцы. Несколько постыдно даже, хотя куда русскому дитяте без Рабле? И лучше — во взрослом издании? Но, и у нас были люди, которые были способны, хотели и могли. Разумеется, что в жопу Агнию Барто, Гайдара, и прочих проплаченных идиотов.

    Был, в частности, совершенно кристаллический гений, как Платонов. Андрей. ОН написал «Детство Никиты». Бесспорно, что это взрослая вещь, как и все вещи Платонова. НО её способен понять ребёнок. А ребёнок, способный оценить Платонова, никогда не станет пидарасом.

    Дети должны читать Пришвина. Я не буду обсуждать его достоинства, они просто должны прочитать его рассказы. Философия Пришвина сомнительна, его программные вещи тоже под вопросом. Но рассказы о природе хороши несомненно.

    Мне стыдно, но опять вернусь к иноземцам. Без Дефо с его «Робинзоном» не вырастет ни один нормальный мальчик. Девочка, возможно, и обойдётся. Это умная и взрослая книга для мальчиков.

    «Остров сокровищ» несомненно лидер по популярности. Это трэш и угар в том временном формате. Человек, не прочитавший Стивенсона — убогий кретин. Тут нет сомнений.

    Без Жюль Верна детский человек просто теряет часть детской жизни. Его надо читать обязательно.

    У меня маловато места, чтобы разгуляться. Добавлю «Детство Багрова-внука» Аксакова, «Моя жизнь среди индейцев» Шульца, и Грэма Грина « Солярис»

    «Моя жизнь среди индейцев» Шульца

    Спасибо

    |

  • 30.11.2016 10:00 шизоff Выпуск №7.

    Если меня кто-то и удивил, как явление в мировой литературе, то это были не Бедбегер с Уэльбеком. И никто из современных нобелевцев.

    Кандидаты, вроде Мураками, имели место, но уж явно кроме переворота в социальной жизни не произвели подобного переворота в мозгах. Про Харуки я напишу, не имею права не признаться в одной тайне. Которая, возможно, многое объяснит друзьям и коллегам на предмет меня лично.

    Так вот про явление, озарение и комету: это был Зюскинд.

    Я всегда с лёгким отвращением относился к немецкой литературе. Она мне казалась унылой. И слегка ебанутой не в ту степь. Это не значит, что я не отдавал должного прекрасным парням, вроде Ремарка. Просто они тонули в томасманновой классической массе, которую я не мог переплыть. Ладно, я увлёкся..

    Зюскинд — швейцарец. В смысле литературы это ещё смешнее немца. Если последние клепают мерсы и пару раз залупались по крупному в двух мировых войнах, то швейцарцы тупо отделились в унылое стойло, насыщеное баблом, часами и шоколадом. В стране, благополучно избегающей любых потрясений по определению не может родиться ничего серьёзного в культуре. Но у швейцарцев и нет иной культуры, кроме культуры сыра. С этим надо просто смириться, понять и простить.

    Но вдруг появился этот чудесный швейцарец. Я склонен отнести его к немцам. Что понятно по многим деталям. Был склонен. Пока, стократно не перечитав, не понял отличия. Зюскинд абсолютно свободен. Чего нет не в одной стране, кроме ахуенно богатой на сотню лет впредь. Он, при всей активной жизненной позиции, на хую вертел и немецкое бюргерство; и латинянское распиздяйство, напополам с глухим бандитизмом; и французскую скупость с напыщенным внешним раздольством. Он и правда оказался ровно вырванным из ноосферы обеспеченным распиздяем с амбицией.

    Зюскинд как человек более всего понятен в мемуарах. Их мало. Это, скорее, эссе. Или наброски. Но он, явно, присутствует в этом глуме.

    Зюскинд, как писатель, наиболее ясен в «Контрабасе».

    Невероятно чудесная пьеса. В смысле — полна чудес. Для любого писателя должны быть ясны ходы и расколбасы. Хотя бы внешне. Ну в целом. А тут вот много странного. Это сплошная лирика с элементами трэша. В общем и целом это называется психопатией. Но она написана просто прекрасно.

    «Парфюмером» наш друг Патрик дал поддых всей русской литературе в лице Набокова. Полагаю, что последний его плотно проклял, ворочаясь в гробу. История написана просто невероятно органичным языком. Там язык сродни химии, о которой, собственно, и идёт речь. Фильм, сделанный по следам этого шедевра не стоит и говна. Хотя, как самостоятельное изделие Голливуда мог был бы полновесен.

    Я, если читатели не будут возражать, отвёл бы отдельную пару колонок экранизациям, и их роли в истории.

    Но наш друг Патрик выразил себя до кучи и в NN-ом количестве рассказов. Лично я полагаю, что они заслуживают не меньшего рассмотрения.

    Например, «Поединок».

    Это опять же пересечение с Набоковским персонажем, только тут виртуоз выступает адским распиздяем и скотиной. Ну не прекрасное ли решение литературно-шахматной задачи? Я снимаю несуществующую шляпу.

    «Голубь». С этим рассказом у меня связано личное. Мне стыдно писать о нём много. Скажу коротко: Кащенко бы по прочтению вмазался промедолом.

    «Тяга к глубине». Лучшая критика, которую я в принципе читал в жизни. Даже критика Гумилёва тут отстаёт. Это философская концепция вредности чужого бла-бла для искреннего автора. На мой взгляд, это рассказ, как памятку, нужно держать рядом с с сердцем всякому графоману. Или всякому художнику. Склоняюсь ко второму.

    Ну и, наконец, «Господин Зоммер». В мире литературы порядком ебанутых вещей. И много трогательных. Вот, оно, кушайте.

    Я бы так определил данный опус: ПРОСТО ПИЗДЕЦ.

    Но с одной поправкой — с трогательной любящей улыбкой.

    Если кому то будет интересно о Зюскинде — голосуйте. Я могу много о нём.

    |

  • 26.11.2016 10:42 шизоff Выпуск №6.

    Работали как-то в Оксфорде три товарища, хоть и не по Ремарку.

    Звали их Честертоном, Льюисом и Толкиеном На данный момент громкое имя британских учёных несколько дисквалифицировано. Однако эти трое стоят внимания.

    Всех объединяла одна общая черта: некий русский интерес к богоискательству. Хотя, кондовый католик Честертон был с измальства ярым, Льюис был настолько прост в своих предпочтениях, что перед смертью женился в Грецию на молодухе; а Толкиен так и вовсе спутал всё в христианском мозгу, что только возможно спутать.

    Про Честертона, как писателя, можно было бы написать много больше и уверенней. Он был неплохим стилистом, плюс внёс в произведения свои детективную струну, что импонирует всем и всякому, несомненно.

    Однако, именно Честертон наиболее прост и посконен. Вся суть его писанины сводится к простой схеме. Как знаток католического разумения греха и воздаяния, он и строил свои конструкции. Для человека, который хоть немного в теме, не составляет труда уловить и просчитать все его экивоки. Грех имеет причину, прилог, развитие, результат, воздаяние. Под эту красоту можно выстроить абсолютно любой детектив, пусть даже автор и пробитый агностик. Несомненно можно отметить ряд образных находок, но и они, собственно, растут с того же дерева.

    Чем интересен Льюис, который наиболее известен по весьма беспомощному фильму «Хроники Нарнии», тем, что кроме пресловутой детской чепухи он написал много интересного. Например, цикл космических саг: « Малкандра», «Переландра», и, несколько вылезающую за пределы космоса, «Мерзейшую мощь». Конечно, это не научная фантастика. Это ближе к Свифту с его Лапутой и Гуингмами; Вольтеру с сатурнианским путешественником. Даже к антиутопиям последующим это куда как ближе. Тем не менее, социальная сказка Льюиса интересна. В ней есть весьма передовой вывод о роли человека с его необыкновенной жаждой прогрессизма. Столь же наглой, сколь и обречённой на неуспех.

    Я бы посоветовал всем почитать «Мощь». Это действительно забавная, хоть и не добрая нижка.

    А если говорить о личных предпочтениях, то в принципе бы отскочил от фантастики, и предложил в дар «Письма Баламута».

    Литературная составляющая там очень высока, а идеи, собственно, всё те же. К тому же она тупо карманного формата, и её можно заточить в течении одной поездки в метро.

    Что касается Толкиена, то этот один из трёх, оказался наиболее интересен в смысле именно литературном. Чего стоят два его перевода? Один входит как нож в масло, второй в принципе нечитаем. Толкиен задался вполне толстовской идеей — создать новую библейскую историю. Единственно, что вежливо отступил от известных имён. Да и хоббиты у него ближе к людям, чем сами люди. Это совершенно не расходится с библейскими воспоминаниями о поколении «издревле крепких и славных людей», это нормальный литературный приём подмены.

    Толкиен очень сложен. При всей внешней сказочной простоте. Для его штудирования неплохо бы знать мировую мифологию. Нет, это необязательно. Он вполне ясен. Но возникает один диссонанс. Толкиена считают прародителем такого тупого явления, как фэнтези. Между тем, как к этому явлению именно Толкиен и не имеет отношения. Думаю, что он довольно грустно читал рецензии на свои труды. Полагаю, что разочарование во всеобщей поверхностности ранило. Он, увы, был серьёзен. И похвалы двух остальных товарищей мало утешали.

    Могу ошибаться. Да, наверное, и ошибаюсь. Но одной уверенности у меня не отнять: вшивая палочка Гарри Поттера не имеет ничего общего с посохом Серого Мага. Да и кладенец Шварцнегера просто чушь в сравнении с эльфийским мечём Арагорна.

    Ну и да, разумеется: у меня вызывает глубочайшее уважение владение словом этих писателей. Из которых величайшим является последний, не поленившийся выдумать несколько языков. А это, чёрт возьми, крайне сложно, если по итогу ты хочешь иметь на выходе язык, а не пьяной парки бормотанье. Или адское хрюканье орка.

    зюскинд? лимонов? сорокин?

    |

  • 23.11.2016 09:11 шизоff Выпуск №5.

    Мне стыдно перед общественностью, но я опять буду достаточно абстрактен.

    Уверяю, что это в последний раз. В чатах я уловил некое обращение к обезьянам. Это касалось Кастильбурга, и даже смутило: где высшие приматы, а где пчеловод?

    На деле всё обстоит проще. Весь род людской находится в небольшом интервале между кишечной палочкой и кукурузой. Но! Есть такая странная вещь, как сознание. Оно выходит за пределы химии, биологии и Кастильбурга. Сознание диктует нам достаточно простые алгоритмы: надо быть честным, желательно не кастильбургом, и постараться быть не унылым говном. Нет ничего бессмысленнее, чем пытаться угодить читателю. Нет глупее ничего, чем равняться на критика. Мне стыдно, что я вам до сих пор ничего не сообщил по литературе.

    Исправляюсь:

    1) У Фицжеральда в Ночи» всё говно кроме последней главы

    2) Хэм после 50 000 долларов стал плох, хотя Фиеста весьма приятна. Органически. Еще весьма хороши "Снега Килиманджаро"

    3) Миллер написал лучшую вещь ровно наполовину. Потом пошла ересь и говно. В этом говне он ковырялся всю оставшуюся жизнь.

    4) Фолкнер ебанутый алкаш, путаюшийся в собственных соплях словесных. « Сарторисы» ещё что-то. Остальное --- просто шлак

    5) Стейнбек был просто честным человеком, он пил и написал правду, что все говно.

    Завтра я вам расшифрую свои тезисы, если будет желание.

    А пока что соберусь с мыслями. В целом я и собрался. Если верить биологам, то наше различие с шимпанзе умещается в 2% Мы прямая родня шимпанзе и бонобо. Разница лишь в отношении к жизни. Шимпанзе пытаются выжить в мире посредством ума, бонобо все проблемы решают посредством секса Мне кажется, что графоманы ближе.....

    |

  • 16.11.2016 09:49 шизоff Выпуск №4.

    Поскольку данный сайт позиционируется как литературный, да и рубрика подразумевает, то хотелось бы слегка развернуться к полемике о литературе. И о графомании, как болезненному следствию писательских упражнений. Разумеется, я могу выразить лишь собственный взгляд на вещи, и не претендую на истину в последней инстанции.

    По моему ощущению, нынешнее суетливое время не особенно располагает к чтению. Более того, я начинаю соглашаться с тезисом Ильича о неоспоримой ценности кино. Тем удивительнее ситуация, при которой дефицит писателей (вполне осознающих своё отставание перед технологическим прогрессом), с лихвой восполняется дикими ордами сетераторов. Человек не успевает читать, но с удивительным упорством выражает себя кривыми буквами.

    Замечу, что лично я не возьмусь провести водораздел между профессионалами и любителями. Пожалуй, что взвесить и отделить зёрна от плевел способно лишь время. И если графоманию часто причисляют к душевной болезни, то стоит отметить частые психологические отклонения даже в среде признанных авторов строк. Это длинная вереница психопатов, девиантов, наркоманов, алкашей и даже блистательных подонков вроде Рембо. Исключение составляют откровенно скучные гении, вроде Гёте. Да и тот был явным педофилом, а не пил назло своей страстной немецкой натуре. Или просто из скупости.

    Напротив, графоман довольно часто является образцовым офисным хорьком. Часто у него есть сын, дом и дерево. Иногда есть и баба. Графоман вкусно ест, не чужд прогрессу и адепт ЗОЖ. Можно предположить, что пьющий графоман, нищеброд и неряха, ближе к профессионалу. Но это не совсем так. Сетевой алкаш просто раньше умирает, или становится сценаристом. Разница между писателем и графоманом ничтожна. Оба не могут не писать, но первый пишет хорошо, а второй — плохо. Вот и всё.

    Спорный тезис о том, что в спорах рождается истина, тем не менее вполне уместен во времена демократии. Завтра я хотел бы предложить вам обсудить такое явление, как фантастическая литература. Потом фэнтези. Детективы. Бабские романы. И всё это оттенить экранизациями, как непременным атрибутом времени.

    Кстати, как вы полагаете: Уэллс донёс до Ленина мысль о будущем торжестве кинематографа, или Лукич навёл Герберта на мысль о марсианском нашествии?

    |

  • 07.11.2016 10:07 NikRed «Мечтают ли альтерлитовцы об электрографоманах?»

    Напоминаю, в каждую из существующих сейчас на сайте колонок может написать свою статью любой зарегистрированный пользователь .

    Сегодня вашему вниманию несколько спорный, от этого не менее интересный взгляд на творчество известного американского писателя от автора Пять Батонов. Встречаем.

    ++++++

    Большего говна фантастическо-мистического, чем Стивен Кинг не слыхал и не читал.

    Пытался три раза в двадцать лет, и два раза в сорок, но ниасилил.

    Просто пиздец, сраная графомания 90-го левела: какая-то ахуевшая девочка с метеоритами из глаз, потом ещё кошка сдохла на кладбище, но ожила. Короче, одна история ахуительней другой. Люблю Ефремова и Брэдбэри, например, да и много кого ещё, но этот Стефан Заподловский просто бесит. А есть на альтерлите его фанаты, которые готовы обосновать, почему это хорошо и богоугодно?

    Голосовалка:

    1. Обожаю Кинга, он с.ка БОГ

    2. Мерзкий польский наркоман

    3. Не читал, но осуждаю.

    |

  • 31.10.2016 11:03 NikRed Выпуск №3.

    Доброго всем дня.

    В колонке литература произошла смена власти. С сегодняшнего дня, в качестве гуманитарной миссии, неся свет и добро, с трибуны будет вещать новый ведущий.

    Представлять его не буду, он представится сам.

    Приятных нам бесед о литературе.

    ***
    

    Здравствуйте, меня зовут Антон, я пожилой графоман и сетевой алкоголик

    Некоторые меня, несомненно, узнали. Остальные тоже всё поняли.

    Полагаю, что нет смысла дотошно распространяться о причинах, побудивших меня вернуться в родные пенаты. Горбатого лечит могила, головные боли — гильотина. Графоман хуже зомби. Ходячие мертвецы не склонны к объяснениям. Они просто бродят.

    Но немного уточню. Для порядку. Признаюсь, что последние пару лет меня питала иллюзия полного и окончательного выздоровления. Я перестал писать всякую нудную чушь, приобрёл кнопку. Потом две. Потом три. И стал ненавидеть не самого себя в зеркале, а левую сетевую мразь, изобильно срущую буквами. Третировал гадов, как мог. Гадил в душу, втаптывал, распылял. Хохлов так и вовсе аннигилировал в свете последних событий. Казалось, что от приличного члена социального общества меня отделяет лишь внешняя неприличность. Но, как и бывает в запущеном случае, даже умеренно дикая семья не спасла меня от злостного рецидива.

    От нормального человека графомана отличают две формы зуда. В неотрубленных пальцах и под сводами черепушки. Входя в резонанс, две кривые задают общий вектор по направлению в сеть. Где тщеславная глупость имеет право плясать как умеет. Но, увы, не всем хватает опыта соцсетей, где любовь к котиками и сэлфи с борщом напрочь оттеняет всю глубину натуры. Я вот не сумел примириться к дисбалансу буквы и пикселя. Впрочем, моя личностная квантовая запутанность никого ниибёт, это ясно ( Боже, с какой же радостью я постучал коклюшками, плетя кружева бессмысленных резолюций!).

    Друзья! Я пришёл к вам с кучей навязчивых вопросов, сентенций и прочей хуйни. Вроде как:

    – Графомания, это дурашливость, когда мажут стены калом, или более серьёзная шиза с отрезанием ухов?

    – Где тот стол, в который писала прежняя пустопорожняя сволочь? На яндекс.диске, или твёрдотельном аналоге в голове?

    – Что есть истина, если нет больше книг, а сплошное говно и сценарии?

    – Киноомега окончательно погубила библейскую альфу?

    – Зачем лизать коня, если веришь в непорочность девы?

    – Чем лучше презренное злато - сидения на коленях?

    Эти, да и многие другие вопросы давно не дают мне покоя. Более того: в зависимости от того, ответите ли вы мне как Зладостанов Райкинду, или Труффальдино - Хирургу, будет выстраиваться моя новая, ценная для некоторых жизнь.

    Мне не хочется бежать впереди паровоза. Я зашёл лишь поздороваться со знакомыми, и представиться остальным. Но, на затравку, кину пробный шар.

    С моей точки зрения, в данный момент единственной определяющей ценностью является лишь коммерческая составляющая любого предприятия. Премия, тираж за бугром, предложение на экранизацию. И это неплохо, пожалуй. Единая шкала упрощает оценки. Но! Если талант может быть таковым лишь в условной конвертации, то что будет с ним в отсутствии общего эквивалента? Вот мне кажется, что писатель от графомана отличается не тиражом. А способностью писать в стол. Например, в одиночке.

    На этом троянском коньке я пока закончу. Рад вас видеть, негодяи.

    |

  • 27.10.2016 15:24 bezbazarov Выпуск №2.

    Видеосалоны... Как много в этом слове слилось и даже отозвалось для человека, смотревшего когда-то "Чужих" , "Комманндо" или "Скалолаза" на мутном телике и с закадровым гнусавым - но таким прикольным - переводом Володарского.

    Но вот фильмы эти продублировали, мы пересматривали их уже с озвучкой, но с не меньшим - а то и большим интересом. Дубляж!

    Но мало кто знает авторов литературного перевода всех этих шедевров ( не побоюсь пафоса - ныне ничего культового такого же уровня что-то не проклюнулось).

    Ну, так вот - одним из таких переводчиком и является Иван Сербин.

    Именно с его переводами мы и смотрели эти фильмы.

    Конкретней о нём , а так же книжки, можно будет посмотреть по ссылке ниже.

    А я хочу сказать вот о чём - малооцененный автор, отличный переводчик и самобытный детективщик в лучшем смысле этого слова.

    Кроме литературных переводов и кинороманов , вроде "Универсального солдата", "Хищника 2 и 3", и прочих, упомянутых выше - у Сербина имеются и свои, оригинальные и неожиданные вещи.

    Как у большинства переводчиков, постоянно работающих с языками в их динамике - отличный стиль, чувство меры, мало воды, никакого растекания мысью по древу, экшн, метафоры и гиперболы - не к ночи они будь помянуты - минимальны и к месту, а не самоцель, как у ну очень многих авторов СИ

    ( традиционно не говорю о присутствующих).

    Причём кинороманы я рекомендую перечитать даже тем, кто сами фильмы знает наизусть - именно потому, что текстуально можно выловить немало неожиданных деталек, в которых бог, потому как визуальный ряд нас от них отвлекает , в азарте просмотра.

    А вот детективы Сербины - это сильно. Даже не закрученным сюжетом, хотя интрига везде просто чумовая. Сильны именно его фирменным финалом - когда именно на последней или предпоследней фразе обнажается

    истинное положение вещей, напрочь ломая и снося все наши предположения и догадки.

    Отдельно хочу порекомендовать мистический триллер "Гилгул".

    Кто-то из критиков в запале даже сравнил с "МиМ", это перебор ИМХО, но тем не менее очень-очень основательная проработка автором Ветхого Завета, тема судьбы Лота, конрапунктом к теме неуловимого ( боюсбоюс) маньяка заслуживает уважения и ознакомления.

    Словом - читать стоит всё. Всё на той страничке Флибусты, ссылку на которую я привожу . Хотя "Собачий рай" ,

    постапокап, мрачный и депрессивный, может вызвать много споров. Но тем не менее...

    http://proxy.flibusta.is/a/100983

    |

  • 25.10.2016 09:37 bezbazarov Первый выпуск.

    На свете полно грамотных людей. И почти каждый грамотный пишет. Что-нибудь. По– разному. Некоторые талантливо, как присутствующие тут, некоторые просто интересно, большинство развлекается, а некоторым бы и грамоту лучше позабыть. Но! Пишут много, а жанров – мало. Было. Классических жанров. Зато уж с интернетом и джойстиками пришли и очень новые жанры, кто б мог подумать. Это я про ЛитРПГ

    и виртуальную реальность, которые в книжках, и прям вот с капсулами полного погружения, срывами и прочим замысловатым.

    Даниэля Галуя с его « 13 этажом» и Лукьяненко с «Лабиринтом отражений» и хотелось бы в отцы-основатели вирта - ан нет. Всё время выскакивают и более ранние попытки. Та жа картина с ЛитРПГ. Уж очень вкусняшка -- нагибатор впереди колонны роялей... Фарм от пуза, барышни все с разворотов глянца, ничего не больно и гарантированное бессмертие в цифре. Михайлов,Рус, Маханенко, Васильев - Вальдира, Друмир, Барлиона,Файролл...
    

    Но если покопаться - и их опередили. Кто - не суть, потому что я о другом. Упомянутое - хорошо написало. Грамотно ( ну, насколько редактура сумела),литературно, с пунктуацией - что на просторах СИ вообще rara avis . Про проды ради проды и фанфики поговорим потом, если будет желание. Но, как всегда и бывает, вкусное появляется на стыке жанров. Вроде и оттуда немножко , и отсюда наковырено - а получился очень интересный продукт. Кто читал - думаю, со мной согласится. Прочитать стоит, потому что хороший язык, сюжет весьма и весьма, закрываем глаза на технические огрехи - год написания диктует.

    Борис Долинго , "Другое место (Понять вечность)". Не пересказывая - детектив, виртуальность, РПГ и осознание, что оцифрованность простирается в обе стороны от нашей - как мы думаем - реальности. Что повергает и как-то заставляет забывать про мелочи и язвы бития.Ну, это если на ночь испугаться. Обложка, понятное дело, в угоду зрелищности, но содержание не разочарует.

    Повторюсь - литературно и интересно. ИМХО, разумеется. Если вообще кого-то это всё интересует - всегда будут ссылки и рекомендации.

    |