Мой первый раз

25 мая 1993 года мы с новыми друзьями – знакомцами старого друга Набока по следственному изолятору в сильном опьянении шарахались по парку. При себе у меня был огромный кухонный нож. В те дни я находился в конфликте с группировкой из соседней школы и всерьез опасался за свои жизнь и здоровье. Нож в самодельном чехле (старом зеленом носке) был спрятан сзади под джинсами и нещадно натирал жопу.

- А вон Ленка сидит! – заорал друг Набок, - она в рот берет!

В то далекое время в наших кругах считалось, что если девушка уже занималась сексом, то она должна впоследствии делать это с любым желающим.

Я не на шутку воодушевился. Лишиться невинности хотя бы оральным способом в день последнего звонка, да и еще и в день рождения моего папы, я посчитал двойным подарком отцу.

Пока я хромал к скамейке (нож чертовски осложнял перемещения в пространстве), где сидела Ленка, мои новые друзья ее уже уболтали и двинулись в сторону многоэтажки, чердак которой обычно использовался ими для сексуальных приключений. Ждать меня никому и в голову не пришло, все думали только об одном – как первым придти в голову Ленки.

…Ленку я, кстати, узнал. Раньше она жила в соседнем дворе. Однажды по малолетству мы завели эту дуреху в подвал, раздели и начали разглядывать и трогать. Ленка гоготала, ей было весело и щекотно. Что дальше с ней делать мы не знали, о сексе не помышляли, но любопытство уже проснулось. В экспериментальных целях мы напихали ей в песду соломы. Дело закончилось большим скандалом…

Когда я пришел на чердак, очередь уже была распределена. Как в поликлинике я задал глупый вопрос: «Кто крайний?». Меня сразу предупредили: «Будешь седьмым. Она не дает – берет только в рот». Ждал я долго и нудно. Не выдержав, я заглянул за трубу, где стояла импровизированная (доски на кирпичах) кровать. Там и происходило все действо. Тот, за кем я занимал – мелкий головастик по имени Пашка, сидел на кровати, откинувшись к стене. Перед ним на коленях стояла Ленка и сосала ему хуй. Присмотревшись я понял, что скотина Пашка тупо спит. Я поднял шум, и Пашку с позором выдворили с ложа любви.

Несмотря на предупреждения, я все же сильно надеялся на полноценный секс, и тут же предложил его Ленке, которая отказалась, ссылаясь на девственность. Я сказал: «Ну Лена, ну ебаный в рот, ну что за хуйня?», и стянул штаны вместе с трусами, чтобы меня ублажили хотя бы ртом. В порыве страсти я совсем забыл про орудие самообороны – страшный кухонный нож выпал. Машинально я поднял его, снял чехол в виде носка, вытер им вспотевшую жопу и продолжил разговор.

- А может все-таки потрахаемся?

Кажется, Ленка поняла меня превратно. Она начала испуганно пятиться, одновременно расстегивая свои джинсы.

- Конечно-конечно, только осторожней, ты же у меня первым будешь!

- Взаимно, - утешил я Ленку.

Кончить я не мог долго, ведь в то время я был серьезно увлечен онанизмом, и за прошедший день занимался им не менее пяти раз. Если честно – я не кончил совсем. Зато при первом своем коитусе я сильно натер хуй, но заподозрил гонорею и на другой день пришел жаловаться другу Набоку. Он авторитетно уверил меня, что единовременное промывание хуя в марганцовке – панацея от всех венерических заболеваний, и что сам он неоднократно спасался таким образом от болезней посерьезней триппера. Набок растворил марганцовку в ковшике, где я и омыл свой усталый хуй. Половые проблемы не лишили меня природной наблюдательности.

- Набок, а ведь ты в этом ковшике обычно попить выносишь? Получается, всех своих дружков тюремных зафоршмачил?

- Да и ты хорош – сначала нож на жопе носишь, потом им закусь режешь.

P.S. Набок всю жизнь скитается по тюрьмам, сидеть ему еще года 4 на строгом режиме, среди своих он в авторитете. Ленка вышла замуж за какого-то колхозника, в пьянстве и блядстве, без воды, света и отопления живут они в деревянной хибаре аварийного состояния, предназначенной на снос. А я работаю юристом в Санкт-Петербурге, как бывший, действующий и будущий президенты России.

Мой второй первый раз

После исторического мая 1993 года прошло несколько лет, а настоящего, страстного секса по любви или расчету, закончившегося оргазмом у меня так и не случилось. Единственный раз, когда я почти уговорил свою бывшую одноклассницу пойти ко мне, окончился крахом. При выходе с дискотеки моя незадачливая пассия изволила посетить сортир, поскользнулась на блевотине какой-то блондинки и сломала руку. Время, отведенное на секс, мы провели в травмпункте. Разумеется, я не погнушался бы трахнуть и инвалидку, но она энергично отмахивалась гипсом, а главное – к тому времени с дачи уже вернулись мои родители. А я не хотел, чтобы родные думали про меня: «Сломал руку, чтобы выебать. Наше чудовище убить готово ради секса».

Несолоно ебавши я уехал учиться в другой город. Новым друзьям я наврал про свои подвиги в сексуальных битвах по прежнему адресу. Приезжая на каникулы, то же самое я врал старым друзьям, меняя лишь место действия. Подвиги действительно были, но лишь на почве остервенелого рукоблудства. Однажды я поставил личный рекорд, подрочив за один день 8 раз.

Верили мне курса до третьего, а потом начали перешептываться – Бабик не встречается с девушками, потому что ебет свою собаку. Моя тетка, у которой я жил, действительно держала огромного дога, но как я мог его ебать? Ведь он был кобелем.

На четвертом курсе мы всей группой отправились в поход и с самого утра принялись распивать мешок водки. Именно тогда я узнал, что в мешок помещается три ящика. После обеда тела студентов валялись вдоль берега реки, а самые стойкие были готовы к развлечениям: продолжать пить, кататься на лошади и продолжать пить. Я однако грезил сексом. Ждать пришлось недолго.

Таня Ларина, моя миниатюрная одногруппница решительно увлекла меня в палатку, дыша перегаром прошептала: «Я тебя хочу!», и страстно облизала мне ухо, член, пупок, а затем второе ухо. Перекрестила, - догадался я. Как бы пятки не начала лизать, - подумал я, вспоминая, что давно не мыл ноги. Не отвлекаясь на прелюдии, я уложил Таню на спину, стянул с нее спортивные штаны и кружевные трусы, решительно ввел член и начал неуклюже совершать фрикции. Тупым взглядом в окошко палатки смотрел на это мой друг Мурат. Время от времени его лицо искажалось в судорогах икоты, а после каждого приступа он зачем-то принимался мне подмигивать. Кончить под его мутным взором решительно не получалось. Судьба распорядилась сама – выпитое и съеденное полезло из Тани обратно. Выскользнув из под меня и едва не своротив набок мой хуй, Таня выползла из палатки и начала безудержно блевать. Вокруг нее собрались оставшиеся на ногах одногруппники и стали отгадывать, что Ларина ела. Не надевая штанов, я вышел на пресс-конференцию. Почему блюет Таня? Этот глупый вопрос так всех взволновал, что мне пришлось объясниться.

- Засадил по самые гланды, - гордо заявил я

- Меня и от одного твоего вида всегда блевать тянет, - возразила староста нашей группы

- Это естественная реакция на Бабика, как на мужчину, - начала поддакивать ее подружка,

кривоногая прыщатиха Деревякина

- Интересно, кто больше наблюет, невысокая девушка или дог-переросток? А кони будут блевать, если их с Бабиком скрестить? – подлил масла в огонь сразу переставший быть моим лучшим другом Саня по прозвищу Медведь.

Таню положили на травку, чтобы она проспалась на свежем воздухе. Я тоже улегся отдохнуть на первый подвернувшийся коврик. Проснулся я ближе к полуночи от холода и от того, что кто-то дважды наступил мне на голову. Сразу созрел план – под покровом ночной темноты прокрасться к Тане и довершить начатое. Но мне катастрофически не везло – спящую Таню обосрала лошадь. А я в тот день понял, что секс сродни профессии сапера – один неверный шаг и ты в говне.

Мой последний первый раз

На последнем курсе университета я подумал: «А чего собственно я добился?». Достижения за 5 лет жизни в большом городе оказались сравнительно невелики – в недалеком будущем ожидалось получение синего диплома, а в ближайшей от дома пивнухе мне иногда предоставляли кредит с лимитом задолженности до трех кружек желтого пойла, разбавленного водой, шампунем и димедролом, по вкусу напоминающего что-то. Возможно пиво. С женщинами отношения не ладились. Не знаю, что отталкивало от меня прекрасный пол: дикий удмуртский акцент, потные ладони или прогрессирующее облысение.

В отчаянии я решил обратиться к стремительно развивающемуся рынку интимных услуг. За время работы сторожем в ЖЭКе мне удалось сделать небольшие сбережения, я продал учебник по уголовному праву, бросил курить, 4 дня с трудом воздерживался от онанизма и понял, что материально и морально готов к сексу за деньги.

Телефонные номера жриц любви тогда висели на каждом столбе. Идти пешком и переписывать номера было стыдно, поэтому я поехал на автобусе. Из окна были прекрасно видны столбы с объявлениями «ДОСУГ». Сидящие неподалеку бабки увлеченно и матерно ругали Президента Бориса Николаевича Ельцина. Я достал блокнот и начал записывать номера телефонов.

- А что это вы пишете? – насторожились бабки

- Ваши разговоры, - не удержался я, - скорей всего вечером за вами приедут

На первой же остановке нелояльных бабок как ветром сдуло, а я занял их место, проехал до конечной остановки и обратно, став в результате счастливым обладателем двух страниц, исписанных телефонными номерами проституток.

На радостях я обмыл это дело и на следующий день понял, что денег осталось ничтожно мало. Три дня я обзванивал всех проституток из своего блокнота, расспрашивая о расценках, условиях и услугах, яростно мастурбируя под нежные голоса пожилых диспетчерш. После проведения маркетологических исследований я приступил непосредственно к заключению сделки. Еще два дня я провел у телефона, отчаянно торгуясь и споря до хрипоты. В итоге я добился только того, что мой телефонный номер занесли в черный список каждого уважающего себя публичного дома, всех фирм досуга, саун и приютов для извращенцев. Даже самые пожилые и страшные индивидуалки проявили корпоративную солидарность, хоть пенсии многим хватало только на мыло. В ответ на этот половой остракизм я находчиво начал звонить с телефонов-автоматов. Через два дня меня стали узнавать по голосу и вежливо класть трубку. Через три - посылать нахуй сразу после моего бодрого «здрасте!».

От безысходности я запил. На какой-то из дней запоя наступил день города. В пьяной голове созрел дикий план – я зайду в женскую часть общественного туалета, запросто познакомлюсь с пьяной девушкой и наконец совершу полноценный коитус. Пусть даже в самом туалете.

Ебальник мне набили минут через пятнадцать, то есть после второй попытки познакомиться. Друзья девушки, с которой я, внезапно выступив из мрака туалетной кабинки, хотел завязать непринужденный диалог, минут 5 увлеченно катали меня ногами по зассаному полу, отобрали проездной на общественный транспорт и оставили валяться не помню где. Там меня и подобрала скромная и на удивление красивая девочка Юля.

Через полчаса мы целовались с ней на мосту через реку Урал, символизирующую границу между Европой и Азией. Потом я провожал ее домой. После моего предложения встретиться еще раз Юля надолго замолчала.

- Я хотела бы встретиться с тобой, но не хочу тебя обманывать. Понимаешь, сейчас я не смогу сменить работу, а тебе вряд ли понравится, чем я занимаюсь.

- Да подумаешь, работа, хоть ты кондуктором трудись, хоть в вытрезвителе, мне все равно!

- У меня другая работа… Видел, наверное, на столбах телефоны висят?

Я хотел соврать что не читаю объявлений падших, но странный ком подступил к горлу. Не надо было одеколон с портвейном мешать, - догадался я.

У Юлькиного подъезда мы попрощались и я на всякий случай оставил ей номер своего телефона.

- Звони, мало ли что…

Юлька как-то странно смотрела на клочок бумажки с моим номером.

- Слушай, - вдруг улыбнулась она, - а это не ты полгорода достал своими звонками? Ну если такое дело, пойдем ко мне поднимемся.

Утром я шел домой. Счастье, тихая печаль и едкие похмельные газы переполняли меня… Вот таким и стал мой настоящий первый раз. Теперь, когда я вспоминаю о девочке Юле, я не думаю о сексе или другой грязной мерзости этой жизни… Нет, память снова уносит меня на мост через Урал, где я робко целую милую девушку с синими глазами. А река течет вдаль, веками разделяя Европу и Азию, которым, как и многим хорошим людям на этой земле, вместе не быть никогда.