Третья

ШУМА-РАЗРУШИТЕЛЬ

Шума признавал лишь один способ употребления водки: через закуску.

-Запивая, ты закусываешь своей печенью, - заметил он, когда я, вслед, влил в глотку полстакана чая.

-Да какая разница?

-Большая, - возразил Шума.

По ящику показывали, какое-то старое кино с наличием женщин в униформе.

-В Израиле вот женщины в армии служат в обязательном порядке, - сказал я.

-Женщина по природе своей безнравственна, как внутри, так и снаружи, - парировал Шума.

-Не вижу логики.

-Ебать их всех надо, - уточнил он, и чуть погодя, добавил, - животных.

Животными Шума называл всех, при этом без всяких на то причин. Конечно, иногда, он менял тональность в произношении данного эпитета, но смысл оставался тем же.

***

Шумилов (Шума) - мой сосед, имеет свою особенность. Любой, кто знает его хотя бы несколько часов, признает, что с первого взгляда видит в Шуме что-то знакомое. После же распития с ним благородных напитков даже малознакомые люди признают, что у них складывается впечатление, будто они знают Шуму всю жизнь. Магнетизм Шумы идет в контраст с его внешностью.

Лысоватый, в старомодных очках, вечно сгорбленный - он напоминает ростовщика, готового в любую минуту придать ваш тихий быт разорению.

Возраст Шумы напрямую связан с повышением градуса и колеблется на отметке 34-43.

При дамах он молодой эпикуреец, в мужицкой же компании проглотивший пилюлю жизни догматик.

Сколько я его знаю, Шумилов нигде не работал. При этом с техникой Шума на «ты», и все вопросы, связанные с ремонтом оной, жильцы нашего дома приходят решать к нему.

Говоря о доходах Шумилова, стоит отметить, что определенный барыш в виде водки и продуктов питания ему приносят посещения страждущих мужского общения друзей (преимущественно женатые). Народная тропа в Шумину хрущебу не зарастает. Я и сам не раз оставлял здесь получку.

Демократичная Машка недолюбливала Шуму.

-И что ты у него там нашел? У него, что там медом намазано? - ворчала она, открывая мне холодное пиво.

-Вроде нет…Просто посидели, выпили, - говорил я, прикладывая выпуклую бутылку ко лбу.

-И девки, небось, были? – не унималась она.

-Какие девки?! О чем ты, Машуля?!

Хотя, девки были, но не всегда…

Все-таки у Шумы я предпочитал именно напиваться. Напиваться до беспамятства, весело и страшно, чтобы с утра, как школьник, клянчить у прохожих мелочь на метро и сожалеть о потерянном в походе за бухлом сотовом телефоне.

***

-Русская женщина сволочь еще та, - сказал Шума.

Я разлил по рюмкам водку.

-Объясни.

Шума с довольным видом достал нож и крупными ломтями стал нарезать вареную колбасу.

-Вчера, вот купил конфеты «Птичье молоко», - начал Шума, - ничего так конфеты, вкусные. Коробку открыл, а там этот талончик сраный: «Укладчица № такая- то, столько-то штук». Я специально посчитал - одной не хватает! И не сволочь?

-Ну, может быть, ошиблась.

-Ошиблась, как же! – прорычал Шума и, не чокаясь, выпил.

-Но ведь не все такие, есть же и исключения, - неуверенно вставил я.

-Все, Ваня, все. Вот есть такая писательница - проблядь, сейчас не помню фамилию, детективы пишет. Так вот у нее в книжке одной есть героиня, лейтенант Филиппова. Так вот, эта самая Филиппова, фригидная тварь, значит, расследует одно преступление и уже подходит к разгадке тайны, как ее похищают неизвестные, увозят под покровом ночи на свою малину и два дня издеваются над ней и насилуют. Она терпит все издевательства, а на самом деле вынашивает коварный план мести. Ложью и обманом лейтенант Филиппова, уговаривает оного, не самого стойкого в моральном плане злодея, развязать ее. За свою глупость злоумышленник платит сполна. Злобная фурия откусывает ему член. А дальше больше… Вооружившись бензопилой, Филиппова шинкует всю братву, как капусту! И, знаешь, что? Я не моралист ни капли, но так, с каким смаком автор это описывает! «Филиппова смотрела на истекающего кровью насильника. Ее грудь вздымалась, кровь пульсировала в висках. Теперь это была ее война, война в которой она не имела права проиграть. Она – ангел мести, вершащий свой суд не просто над своими обидчиками, а над всеми теми, кто хоть раз поднял руку на женщину, кто под покровом ночи избивал и насиловал своих жен, кто…». В общем – пиздец. Видишь, даже специально отрывок заучил на память…

Видя, что Шума начал «включаться», я постарался перевести диалог в другое русло.

-А меня в последнее время девки с голыми животами раздражают, ну, в топиках которые.

-Тебе что животы не нравятся? – подхватил Шума.

-Мне-то? Да я живот, тем более - женский, люблю как никто другой, я бы с ним даже водку пил, если бы у него рот был, но… Я говорю об аккуратном плоском, загорелом животике. А чем кормят нас большинство голопузых? Сплошь в складках все, как гусеницы. Тьфу!

Шума облокотился на спинку стула и закурил.

-Это война, старик.

-Не понял.

-Война, говорю, ты понимаешь, выставляя на всеобщее обозрение свой далеко не идеальный живот, она готовится к атаке. Акцентирует твое внимание, чтоб сбить с толку, а потом напасть.

-И что же нам теперь делать? Твои предложения.

Шума разлил по посуде.

-Не знаю, выпьем.

***

-Я в последнее время иерархией аниматоров интересуюсь, – важно сказал Шума.

Зная, что стоит лишь вылезти тусклой тени моего желания вступить в дискуссию, как Шума тут же начнет в течение получаса распинаться в суждениях по факту сказанного, так что я решил проигнорировать эту воистину полезную информацию и молча выпил.

-Иерархией аниматоров, - все же повторил он.

-В конце концов, от меня не убудет, - подумал я, глядя на ожидающие выражение его лица.

-Мультики, которые рисуют?

-Сам ты мультик, это люди, которые работают ростовыми куклами, - довольным тоном пояснил Шума.

-Кем?

-Ну, ходят в костюмах Микки-Маусов всяких, Шреков, блядь!

-Понятно, и что у них там с иерархией?

Шума отставил в сторону стакан, и «шарманка», скрипнув ржавыми механизмами, медленно, но верно завертелась.

-Понимаешь, мне интересно, есть ли разница между теми, кто, предположим, ходят в костюме помидора и теми, кто одевается лисенком?

-Лисенок и помидор - это принципиально?

-Нет, конечно, я говорю об этом как о примере... То есть, существуют ли различия между теми, кто играет одушевленный и неодушевленный предмет?

Я задумался.

-Наверное, есть, - решился я, - думаю помидором быть менее почетно, но и лисенок это не высшая ступень эволюции...

-То есть ты поддерживаешь мою теорию, что аниматор проходит своеобразную стадию эволюции?

-Как это?

-Ну, чтобы достичь уровня тигренка, аниматор должен сначала пройти стадию «помидора».

-Поддерживаю, - согласился я.

-Значит, исходя из этой теории, наивысшей степенью оценки профессионализма аниматора является роль человека, то есть клоуна, - заключил Шума.

-А ты в курсе, что в России всего два клоуна Макдональда? – добавил я.

-Как два?

-Ну, там по должности рост соответствующий должен наличествовать, от двух метров и выше. Вот двух только и нашли, так и колесят по России, иллюзию создают численности.

-Бедолаги, - вздохнул Шума.

-Ни хуя себе бедолаги! – взорвался я. - У них, наверное, недельная зарплата как моя месячная будет!

-Зарплата...- грустно повторил Шума, - а ты знаешь, как, наверное, им трудно, клоунам этим...

* * *

Вторую бутылку мы решили распить в парке, тем более что погода как никогда располагала к небольшому пикничку на свежем воздухе.

Я уже чувствовал, что начинаю стремительно пьянеть, и поэтому завел речь о литературе:

-Мне тут недавно Селина посоветовали почитать...

-Не смей, гадость редкостная, животное твой Селин, как и тот мудак, кто тебе его предлагал, - перебил Шума.

-Это почему это?

-Да говно, полное.

-Сам-то читал?

-Нет, еще не хватало мне всяких америкосов читать.

-Так он не америкос - он француз!

-Америкос, француз - одним словом - жид, - угрюмо буркнул Шума и добавил, - фашистская морда.

-А как же Войнович? - зная его любовь к этому автору, я не мог не уколоть Шумилова.

-Причем здесь Войнович?

-Ну, он же тоже в некотором роде жид!

На какой-то момент мне показалась, что его извечная шарманка начала давать сбои.

-Сам ты жид, а Войнович болгарин.

-Какой, в жопу, болгарин?!

-Какой-какой, самый настоящий, ты его хоть раз видел?

-Войновича-то? Ну, видал.

-И что он на болгарина не похож?

-Не знаю, я ни одного живого болгарина-то не видел.

-То-то же, так что не пизди, раз не видел.

-А ты видел?

-Конечно, видел, - приободрился Шума, - но ты его не знаешь, он уехал недавно... из России уехал, - и для надежности добавил, - навсегда.

-Куда уехал? В Израиль?

Шума был невозмутим.

-В Болгарию, он же болгарин, а болгары в Болгарии живут. Географию надо знать.

-И какого хрена он тогда в России делал этот твой болгарин?

-Бес его знает, просто жил.

-А теперь значит, не живет?

-А теперь не живет.

Осознав свою победу, Шума горделиво выпятил вперед грудь и плотоядно улыбнулся.

* * *

Шума меланхолично курил, разминая в руке желтый кленовый листок.

-На этой неделе с бабой встретился, - вдруг выдал он, - с которой по интернету познакомился. Месяц ей про Довлатова с Ерофеевым рассказывал, о смысле жизни беседовали, а вчера встретился. Ну, посидели, выпили, шаров каких-то ей дурацких купил… А она знаешь что мне говорит? Ты, говорит, какой-то не интеллигентный. Прикинь, я не интеллигентный?! Я ей целый месяц, можно сказать, глаза на мир литературы открывал, я ее к великому приобщал, мразь эту подмосковную, а она: «неинтеллигентный»… Да что она знает?! Откуда? Она Шефнера от Шифрина отличить не может, а еще что-то выкаблучивается.

-Дура, - резюмировал я.

Шума промолчал, по его сосредоточенному виду было ясно, что он разделяет мою точку зрения.

-Или вот еще как-то сняли бабу. Ну, понимаешь, вся из себя - красавица, комсомолка, а как пить начали, так эта тварь без зазрения совести пузырь высосала и хоть бы хны. Мы все – в гавно, а она трезвая!

-Непорядок.

-Ага. Потом еще заявила, что на спор может бутылку винтом выдуть, прикинь. Ну, мы, конечно же, спорить не стали. Не бюджетно все-таки…

При этом Шума неуклюже повернулся, и, случайно задев бутылку, расплескал ее содержимое на землю.

-Говорил же, все от них - от баб, - сказал Шума.

-А, может, оно и к лучшему, - предположил я.

Шумилов брезгливо пнул ногой бутылку и вывел:

-Чую, знак это, надо за пивом сходить.

* * *

В магазине я пристроился за сгорбленным, похожим на гнома старичком.

Шума встал за мной.

-Лаваш и бутылку «Старой Москвы», - прошамкал гном, - и еще «Дирол».

Продавщица демонстративно выложила на прилавок пухлые локти.

-Какой?

-Как «какой»?! – оживился гном – Мятный!

Продавщица томно вздохнула и приняла деньги.

-Четыре «Мельника» будьте добры, - сказал я после того как старичок покинул магазин.

Она поставила на прилавок бутылки.

-Еще что-нибудь?

-Да, вот тот коньяк, - Шума ткнул пальцем в брюхатую бутылку, расположившуюся на самой верхней полочке.

Продавщица все так же томно вздохнула и полезла за бутылкой.

-Бежим! - Шума резво ткнул меня локтем и стремглав бросился к дверям, сжимая в руках пиво.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

* * *

Наш побег был сверх меры долог.

Остановились мы почти синхронно, на пустой детской площадке с традиционным грибком и скрипящими качелями.

-Ты это … зачем? – отдышавшись, спросил я. – Денег нет, что ли?

Шума оскалился:

-Да я так… угарно же…

Я вырвал из его рук бутылку и, вскрыв, выпил ее буквально в два глотка.

-Мудак, ты, Шумилов, - сказал я, утирая губы.

-Это почему же? – как ни в чем не бывало спросил он.

-А потому.

Шума тихо хихикнул.

-Не парься.

Я сглотнул болтавшуюся на дне бутылки пену.

-Да пошел ты.

Вообще, обижаться на Шуму было не в моих правилах и поэтому я решил не продолжать перебранку. Шума в свою очередь отлично понимал это и, выждав паузу, предложил продолжить банкет.

Было начало месяца и моя кредитоспособность не вызывала сомнений.

продолжение следует...