Последние несколько дней не покидает ощущение, что жизнь все-таки имеет смысл. Ну или, по крайней мере, что есть в этой жизни хоть что-то (помимо алкоголя и секса), от чего получаю удовольствие.

Это «что-то» - писанина.

Раньше я хотел написать книгу, которая объединила бы всех людей. Впитала бы в себя весь мир. Дала бы отчаявшимся понять, что не все так плохо, а остальных заставила бы ценить то, что у них есть. Не скрою, что иногда по-прежнему тешу себя такой надеждой. Но в целом мое отношение к тому, что делаю, изменилось.

Мне нравится называть это писаниной. Не литературой. Не писательством.

Литературой занимались матерые дядьки типа Толстого и Фолкнера. Писательством занимаются ушлые тетки вроде Донцовой и Дашковой, и имеют с этого свой барыш.

Я просто сажусь и начинаю писать. И пока делаю это, становится легче. Не сразу. Постепенно. А жизнь приобретает оттенок осмысленности. И, по большому счету, плевать я хотел, что думают обо мне и моей писанине. Очень рад, что возвращается подростковый похуизм. А может, и не возвращается. Может, я только-только начинаю вникать в это высокое тонкое искусство и учусь получать от него удовольствие.

Впрочем, читатель или слушатель, если таковые найдутся, скажет: «Если тебе, Коленька, на все плевать, то зачем ты вообще написал это вступление?» Скажет – и наверняка будет прав.

Два месяца назад я купил себе новую куртку. Очень хорошая куртка. Она словно сама меня выбрала. Она серого цвета, и все в ней в тему. Карманы. Пуговицы. Молния. Погоны – или как там называются эти похожие на погоны хреновины на плечах.

Я стоял в ней у входа в торгово-развлекательный комплекс «Печенега», курил и разговаривал с самим собой. Рассказывал воображаемым собеседникам о том, что, если человек богатый, это вовсе не означает, что он относится к окружающим как к быдлу.

Вот, например, говорил я воображаемым собеседникам, которые расселись полукругом, так уж получилось, что четыре месяца назад я работал сторожем на ночной стоянке. В воображаемом мире я произнес это таким тоном – мол, ну, сами знаете, с кем не бывает; приходится, дескать, заниматься не тем, чем хочется.

Так вот, продолжал я, работа на стоянке помогла наглядно убедиться в том, что степень человечности человека не зависит от количества бабла у него в кармане. К примеру, один клиент ездил на «Нисан Теана». И это был очень любезный и вежливый человек. А вот другой на внедорожнике ( кажется, «Ховер») оказался жмотом и хамлом.

Когда я выкинул сигарету и направился внутрь, стоявшая у входа девушка странно на меня взглянула. Я понял, что все еще шевелю губами.

Собственно, лица стоявших у входа людей и пробудили желание пообщаться с воображаемыми собеседниками. В этих лицах было столько проблем. Столько понтов. Столько высокомерия. Столько враждебности.

Я поднял глаза на вывеску, чтобы убедиться, что действительно вхожу в торгово-развлекательный комплекс, а не в головной офис «Газпрома». Потому что люди, которые относятся к окружающим так высокомерно и равнодушно, наверное, должны работать топ-менеджерами в «Газпроме». Или директорами региональных представительств компании «Пепси». Или владеть небольшими нефтяными вышками. А ведь вот эта толстожопая, к примеру, которая на меня посмотрела, сто пудов, работала каким-нибудь продавцом-консультантом в отделе джинсовой одежды или dvd-дисков.

Или вон те, двое, в сторонке. Стоят и курят. А лица у них, и осанка, такие, словно это апостолы Павел и Петр спустились на грешную землю. Впрочем, у апостолов лица, наверное, были бы другие. Хотя почем мне знать? Я зашел внутрь.

Направляясь к эскалатору, я думал о том, что сейчас буду говорить. Пытался прикинуть, какие вопросы будут задавать, и заранее придумывал на них ответы. Но уже знал, что все будет как обычно. Потому что актер я плохой, а вру, как правило, вообще херово. Только вы не подумайте, что я этим рисуюсь. На самом деле я жалею, что не обладаю вышеупомянутыми качествами. Но уж коли так вышло, то ничего не попишешь. И в жизни меня выручало только одно. Честность. Не всегда, конечно, но хотя бы иногда. А это уже кое-что. Мне вообще кажется, что люди недооценивают важность и эффективность честности. Боже упаси, я сейчас не говорю ни о какой морали, нравственности или чем-то еще в этом духе. Просто честность, как и ложь, очень эффективный инструмент воздействия и часто прокатывает.

Когда я зашел в салон бытовой техники «Гомо», он был пуст. То есть в нем были стеллажи, полки и плиточный пол. Еще были светильники под потолком.

Метрах в восьми от входа стояло несколько столов, сдвинутые в форме буквы «П».

«П».

Писец какие машины стоят у входа внизу. А у тебя такой нет.

Положительные эмоции. Тебе все время не хватает положительных эмоций.

Пелотки. Кругом пелотки в джинсах и юбках.

Прекрати нервничать.

Я подошел к одной из сидевших за столом девушек.

- Здравствуйте. Я насчет работы.

Тихий, сдавленный голос. Куда девается твоя смелость, когда она так нужна?

Быстрый оценивающий взгляд.

- Присаживайтесь. Подождите минуту.

Я сел. Запустил руку в карман своей кайфовой куртки. Достал мобильник. Стал делать вид, будто что-то проверяю. Например, неотвеченные звонки или эсэмэски.

Я специально надел эту куртку. Вообще-то в ней уже холодновато. Но она хорошо смотрится. А я хочу произвести хорошее впечатление. Насколько это возможно.

Глядя в сторону, девушка спросила:

- Опыт есть?

Я ошибся. Это не девушка. Ей уже за тридцатник.

- В продажах – нет.

Она посмотрела на меня. Ждет продолжения.

- По образованию журналист.

Кивок.

- Пять лет проработал по специальности.

Кивок.

- Ну и…всегда пользовался всяческими подработками.

Кажется, надо еще что-то добавить.

- Люблю и умею общаться с людьми.

- А почему вдруг решили специальность сменить?

- Надоело. Решил попробовать что-нибудь новое.

- Очень странное решение.

Тон. Ее тон. Эта стерва уже все для себя решила. Но вместо того, чтобы сказать, что я им не подхожу, она говорит:

- Заполните анкету. У вас ручка есть?

- Есть.

Она показала на стол в закутке между стеллажами. Я сел. Она протянула анкету.

Фамилия-имя-отчество. Дата рождения…Стоп!

«Ваша мечта».

Им что, на самом деле интересно?

Я написал:

«Моя мечта – лежать на кровати. И чтобы играла любимая музыка или показывали любимый фильм. И чтобы по левую руку лежала девушка с классной жопой, а по правую – на тумбочке – стояла бутылка с любым алкоголем. И еще пачку сигарет и зажигалку. Пепельницы не надо. Буду стряхивать на пол».

Я старался писать убористо, но последнее предложение все равно повисло над следующим вопросом.

Сдал все это дело другой девушке. Предыдущая куда-то сбежала. Правда, та, что пришла ей на смену, была не лучше. Она взяла анкету и не глядя положила в серый шкаф.

Я спросил:

- И что теперь?

Она повернула свое конопатое лицо и посмотрела так, словно я был голый. Словно на мне не было крутой куртки. Словно я стоял и прямо здесь, перед ней, надрачивал.

- Вам позвонят.

Я осмотрел пустой торговый зал и спросил:

- А вы скоро откроетесь?

Я старался, чтобы голос звучал как можно более холодно и равнодушно. Чтобы он был холодным и равнодушным, как их лица.

- Двадцатого числа.

Я попрощался и вышел. Было очень жаль, что телка не стала читать мою анкету. Может быть, ее вообще никто не прочитает. Может, они складывают все анкеты в две стопочки: в одной – анкеты тех, кто у кого есть шанс, в другой – тех, у кого шансов нет.

В этот день я сходил еще по одному объявлению. Заполнил еще одну анкету. И там тоже сказали, что позвонят. Но в любом случае времени впустую я не потратил. Я прокатился в классном лифте с блестящими металлическими стенами и большими кнопками, которые загораются, когда на них давишь.

Сейчас что-то около девяти вечера. Я дописываю все это. Когда закончу, пойду на кухню. В холодильнике ждут полтора килограмма картошки и два кусочка торта. Два кусочка торта принесла соседка. Сегодня у ее сына день рождения.

Буду есть жареную картошку, а потом торт с чаем.

А потом позвоню приятелю из соседнего подъезда. Этот приятель зануда. Он не может заставить себя хоть что-то сделать. Он уже несколько лет не работает и живет на шее у родителей.

Предложу ему прогуляться. Надеюсь, у него будут деньги и он угостит меня пивом. Родители дают ему деньги.

Если мы пойдем гулять, не стану надевать серую куртку. Надену черную. Она не кайфовая, зато в ней теплее.

9.12.2008г.