Судебный процесс по нашумевшему делу врачей-извращенцев подходил к концу. Уже опросили свидетелей, изучили вещественные доказательства, заключения экспертов, выслушали речи обвинения и защиты. Судья устало посмотрела на часы.

- Прения окончены, подсудимым предоставляется последнее слово.

- Можно я первый? – начал окулист, - вину признаю частично, прошу учесть, что очки больным я не втирал, только подсовывал слабовидящим пациентам свой член вместо указки. Потерпевшего самого надо судить, за то, что от армии под слепого косил.

- А меня вообще обвинили несправедливо, - подхватил уролог, - следствие не доказало что я массировал клиентам простаты не руками, потому что боялся их испачкать перед обедом. Это клевета, а ведь среди моих больных есть очень уважаемые люди и даже представители власти! Вы же у меня лечились, жалобы есть? - обратился уролог к побледневшему судебному приставу, - или может у вас? - издевательски подмигнул он начальнику конвоя.

- И я невиновен, - заблеял старикашка-ветеринар, - статьи «Зоофилия» в УК нету, а изнасилования несовершеннолетней не было – обезьяне в день дефлорации исполнилось шестнадцать и она сама просила. Жестокое обращение с животными тоже не проканает, экспертиза показала, что орудие преступления очень маленькое, к тому же в деле есть чеки, что я на свои деньги покупал зверушкам вазелин. И эпизод с удавом отпадает, он первый меня начал душить в объятиях. А что кошка в валенке задохнулась, так я уже на ООО «Уральские лапти» в суд подал.

- Я тоже не виноват! - закричал гинеколог, - мне с моей профессией сам бог велел искать истину в волосатой бездне, а чем – мое личное дело и врачебная тайна, тем более новых медикаментов полгода не завозят. Если б спирт не кончился, на меня бы и пенсионерка не заявила. Она ж не пишет, что ее взяли обманом или ласками, она утверждает, что врача перестал интересовать ее клитор. А у меня на мумий не встает без спирта, к тому же у потерпевшей полис был просроченный, как она сама.

- С квалификацией не согласен, - поднялся отоларинголог, - моя специальность – ухо-горло-нос, а я успел только горло трением прогреть, иначе ни гланды, ни полипы не удалить. Полного состава преступления нет, требую оправдать.

- Мне лишнюю статью припаяли, - взял слово стоматолог, – изнасилование под местным наркозом признаю, а насильственный минет не шейте – не сливался я немой в ротовую полость, у нее кариес запущенный, камни и пародонтоз. Давно известно, что во рту микробов больше чем в анусе, иначе из жопы тоже бы по утрам пахло. Настоящий стоматолог не сунет член туда, где бормашинка не бывала!

- Меняю стакан шмали на обратный билет с Марса. – не открывая глаз произнес нарколог, лежащий на скамье подсудимых.

- А меня вообще судить смешно, - сказал венеролог, - неужели бы я стал у пациенток любовь покупать за фальшивые деньги? Не смотрите, что у меня нос проваливается, это оперативники противогаз надевали.

- Позвольте, позвольте, - перебил хирург, - сами понимаете, в моем ремесле гарантий никто дать не может. А с этим делом операции проходят веселей, да и больные быстрей поправляются. А что я в печенке презерватив забыл, так и у врача может быть склероз. И смягчающие обстоятельства у меня есть – сколько моих безнадежных пациентов продолжают жить… как органы в других людях. Прошу учесть это в приговоре.

 

- Я врать о божественных исцелениях не буду, - патологоанатом надменно осмотрел своих коллег по клетке, - но и заявлений об изнасилованиях на меня не поступало. Как и куда попадает моя сперма, я не ведаю, пути Господни неисповедимы. Кто не онанировал на работе во благо Родины – может бросить в меня камень.

- Здравствуйте! - психиатр кивком головы приветствовал присутствующих, - прошу отметить в протоколе, что поздоровался я первый и единственный. В одной камере с быдлом мне делать нечего. Я не виновен ни в чем абсолютно. Иного выхода, как соитие в целях лечения навязчивой идеи пациентки иметь ребенка, у меня просто не было. А что вместо желаемого мальчика с мордашкой Брэда Питта, либидо Челентано и интеллектом Каспарова родился даун с внешностью Новодворской, так увольте, я не господь бог. А может он во всем виноват, - палец указал на трясущегося от страха акушера.

- Коллега, и не стыдно Вам горбатого лепить и лажу кочумать, - по фене начал проведший в камере три месяца акушер, - мне тоже обидно. Кто-то получает удовольствие, а я как грузчик тягаю целыми днями всякую дрянь. Когда руки заняты подтолкнуть плод разрешено любым членом… то есть предметом. Я дарю жизнь бывшим сперматозоидам, а что из них фуфло вырастает – не мое дело, это педиатр лечил детей не туда, но его, как вы слышали, третьего дня в камере придушили.

- Все сказали? - спросила судья, - суд удаляется для вынесения приговора.

Прошло пять минуть и в помещение конвоя вбежала взволнованная секретарша.

- Судье в совещательной комнате плохо стало. Врача надо!

- Какого именно? У меня их полная клетка!

- Всех сразу требует, говорит, пусть консилиум устроят.

Через три часа помолодевшая, раскрасневшаяся и чему-то улыбающаяся судья огласила приговор.

- Подсудимых оправдать и освободить из-под стражи в зале суда!

- Оправдать этих извращенцев? - возмутился прокурор, - приговор будет обжалован!

- Напишешь протест – на принудительное лечение оформлю. Эй, секретарь, скажи председателю суда, что я с завтрашнего дня на больничом. Мне полное обследование требуется.

Эпилог

Подсудимых выпустили из зала суда. Честный прокурор все же принес протест на приговор, а через месяц, забыв об этом процессе, пошел в поликлинику на плановый медосмотр. Больше его никто не видел. А в городской теплотрассе появился новый жилец – слепоглухонемой беззубый бомж-эпилептик с повадками нервного гиббона и высшим юридическим образованием.