Автор: Anisol

Зеркальный шанс Фантастический роман 4-я глава

 
08.08.2017 Раздел: проза Перейти к комментариям ↓
 

В несказанном ужасе Жатна бежала домой. С каждым мгновением все явственнее осознавая, что с ней что-то не так. Одновременно она и наслаждалась бегом, и в страхе рассматривала изменившиеся руки: «Это не может быть правдой, это сон, чудовищный кошмар, галлюцинация, я умерла!» — беспрестанно твердила она. Забежав в квартиру, не отдышавшись и не раздевшись, бросилась в панике искать зеркало.

В ванной было зеркало, - старое, покрытое патиной, паутиной и грязью, - ринувшись в ванную и взглянув в него, Жатна не увидела ничего. Она много лет не смотрелась в зеркала, поэтому, никогда не протирала его. Схватив тряпку, стала тереть в надежде увидеть отражение, но тщетно, и, бросив эту затею, кинулась в комнату: «Где же зеркало?» — металась она, смутно припоминая, что в квартире было еще зеркало. Сориентировавшись, кинулась к шкафу и, раскрыв,  нашла маленькое квадратное зеркало на дверке внутри. Хотела взглянуть, но резко отскочила, - стало страшно.   Несколько секунд глубоко дышала, собираясь с духом, потом отважилась, а взглянув, сразу отпрянула:

— Господи! — вырвался у нее душераздирающий крик. — Это ужасно! — Так может закричать женщина, увидевшая на своем лице что-нибудь неожиданное и безобразное, Жатна же  увидела как раз обратное, но это, на ее взгляд, и было самое ужасное. Еще с минуту, в испуге дышала как сумасшедшая, и слышала стук собственного сердца. Рискнула-таки снова посмотреть, и… застыла, не в силах отвести глаз. Из зеркала на нее смотрела, казалось, прекраснейшая из женщин. Нежная белая бархатная кожа, изысканные черты, великолепный точеный нос, ясные выразительные большие серо-голубые глаза, красивые скулы, чувственные прелестные губы. Платок, повязанный на голове, закрывал волосы. Жатна лихорадочно сорвала его и вскрикнула:

 — Это ужасно! — волосы тоже были великолепны: черные, гладкие, блестящие. Отражение в зеркале было столь прекрасным, что Жатна поддалась обаянию нового облика и  продолжила созерцание, несмотря на то, что от осознания перевоплощения, была на гране обморока:

— Нет! Это сумасшествие! Невозможно! Я умерла! Или сошла с ума?! — как в горячке твердила она, отказываясь верить очевидному. Однако приобретать что-либо хорошее, - не терять, и  постепенно, повинуясь очарованию красоты,  успокоилась.

— Неужели это я? — тщательно вглядываясь, шептала она. — Я ведь никогда не была такой?! — Хорошо помня, что в молодости  не была даже симпатичной. Хотя некоторые параметры внешности совпадали. Цвет глаз, например, только прежние глаза Жатны были блеклыми и невзрачными, а эти новые - великолепны, да еще с такими же отменными длинными  черными ресницами.  Также совпадал рост, когда-то Жатна была довольно высокой, сильно сгорбилась под старость, а сейчас,  снова была  прежнего роста, но и только. Все остальное, не подходило, ни под какое сравнение.

Вся, дрожа, скинула пальто и… оглядела ново-обретенную фигуру. Та тоже была безупречной: грациозная, с округлыми формами и тонкой талией.

— Вот это да! — Жатна была окончательно сражена, помня, какой была плоской и неуклюжей в молодости.

Залюбовавшись, рассмотрела себя в зеркале со всех сторон и прошептала:

— Как же хороша!  — однако страх не прошел, и, опомнившись, снова запаниковала:

 — Но почему это со мной?! —  не находя ответа, в смятении стала ходить по комнате. — Такого не бывает! Никогда и не с кем! — пытаясь найти хоть какое-то объяснение, но вместо этого лишь с каждым шагом  все острее постигала убогость собственного жилья.

Комната и правда была жуткой, повсюду валялись грязные, рваные вещи, деревянная кровать перекосилась и провалилась.  На столе, под огромным слоем пыли, завал всевозможного мусора: банок, пакетов, газет, пузырьков из-под лекарств. Почти черный закопченный потолок, такие же закопченные, покрытые плесенью, отставшие от стен обои.

— Неужели я здесь живу? — воскликнула девушка, глядя на грязные рваные вещи, разбросанные по комнате, запах от которых был невыносим… — Это же хлев какой-то! А как воняет! Фу! Ужас!

— А эти боты! — разглядывая обувку, неизвестно кому жаловалась Жатна, ступая по засохшей глине на полу, и невольно любовалась бархатным тембром нового  голоса. — Как же они трут!  А еще вчера были впору! — удивлялась она.

Ничего  удивительного не было, еще вчера Жатне  было  девяносто девять лет, и что можно было ожидать от такой древней старухи? У нее не хватало сил для уборки, и для ухода за собой. Она  многое забывала, многое ее  не интересовало и не волновало. Последние годы ее сознание стало немного блаженным, и она не замечала убогости своей жизни и окружающих вещей, не обращала на них внимания. Была почти счастлива, в угасающей, пусть немного голодной, но спокойной жизни, в которой словно шла своим путем к смерти, тихо и неторопливо. Но сейчас, с неожиданно обретенной молодостью, ее сознание стало другим: ярким, живым, цепким, а обстановка осталась прежней.

Ощущая брезгливость от пакостной обстановки комнаты, Жатна машинально прошла на кухню.  Муки голода, прекратившиеся с перепуга, неожиданно снова заявили о себе, и на этот раз  острее.

— Как же хочется жрать! — простонала Жатна, чувствуя, что желание кушать, заглушает остальные ощущения.

На кухне тоже было мрачно:  грязная, черная, закоптелая посуда, как и само помещение кухни. Поискав съестное, Жатна не нашла ничего, кроме сухого заплесневелого куска хлеба, закатившегося под стол. Подняв его, попыталась срезать ножом плесень. Однако нож был безнадежно тупой. Безрезультатно поскребя хлеб, немножко откусила… и, чуть не подавилась,  обнаружив, что у нее снова есть зубы. Кинулась  в комнату, взглянула в зеркало и остолбенела, открыв рот. Да, зубы были: белые, ровные великолепные целые шикарные зубки.

— Офигеть! — неожиданно использовав молодежный сленг, выдохнула старая Жатна, вернее теперь уже молодая, рассматривая в зеркало новые роскошные зубы. — Вот это да! — с отвращением  вспомнив, как мучилась с прежними, которые даже в молодости были кривыми, гнилыми и некрасивыми. Не успев испытать восторг от происшедших перемен, почувствовала себя плохо. Теперь чисто физически - заплесневелый хлеб, который не замечая лихорадочно грызла, начал проситься обратно.  Задержав дыхание и стиснув зубы, девушка жалобно процедила, зажав  рукой рот:

— Что же мне со всем этим делать? — пытаясь удержать подступившую к выходу еду.

Положение было скверным,  много лет она жила одна, не с кем особо не общаясь, поэтому обратиться теперь было не к кому.

Все немногочисленные друзья, знакомые и родственники давно умерли, а новых знакомств она не завела. Была слишком старой и замкнутой для общения, все путала, забывала и мало чем интересовалась. Давно перезабыла всех соседей, а многих и не знала вовсе. Был один дед Семен, с которым она иногда разговаривала на улице, но он тоже последний месяц не появлялся, ни возле подъезда, ни возле овощного магазина. Одно время к ней захаживала женщина из собеса, приносила продукты, но Жатна с ней не поладила, как впрочем, и с другими работниками собеса, поэтому к ней давно никто не приходил. Собес же толи в отместку, толи случайно неожиданно втрое сократил ей и без того крохотную пенсию. Жатна в тот момент сильно болела и не поняла, что нужно восстановить утраченные деньги.  Решила, что с возрастом пенсия уменьшается. Была слишком старой, чтобы разобраться в ситуации, а подсказать было некому. Поэтому от нехватки средств, теперь частенько  питалась гнилыми овощами,  и редко (была гордой) побиралась. Денег на черный день не отложила, а те, что отложила, давно закончились. Последние лет двадцать Жатна, сломленная потерей мужа и болезнями, соображала не слишком хорошо, поэтому бедствовала. 

А сейчас помолодев, села на кровать, с ужасом созерцая жилище, и вспоминая прежнюю жизнь. Пока была старой, она не видела ни закопченных ободравшихся стен, ни нищенской обстановки, ни жуткого хлама, ни покосившейся мебели. Даже надевая очки, не видела этого, потому что это не волновало. Наоборот, в душе гордилась своим домом, как убежищем, да и крышей над головой. Раньше она не очень хорошо видела даже в очках, и неожиданно прозрев, поражалась, как могла довести квартиру до такого жуткого состояния.

— А раньше здесь было хорошо! — недоумевала она, не связывая осознание убогости жилья, с переменой своего сознания.

После  внезапного перевоплощения она почти освоилась в новом теле,  не успев задуматься об этом, просто ощущала себя по-другому и все. Однако во всем произошедшем чувствовалась какая-то мистика, которая периодически накатывая, заставляла с ужасом озираться по сторонам. Пару раз показалось, что кто-то заглянул в окно. Но больше всего мучил голод, заглушая все мысли, не давал трезво оценить ситуацию.

Жатна хоть и мечтала в молодости быть красивой, но сейчас, не обрадовалась, а скорее наоборот. Свалившись, как снег на голову, реализованная мечта казалось  теперь огромной, неразрешимой проблемой.

Надеясь  найти хоть сколько-нибудь денег, Жатна обшарила комнату, но не обнаружила ничего. Продать было нечего, попросить хотя бы еды не у кого, и некоторое время, стеная, она в отчаянии металась по квартире. Потом, попыталась взять себя в руки, и определиться с дальнейшими действиями:

  — Надо раздобыть поесть! — решение напросилось сам, прямо вырвалось из желудка, заставив задуматься над этой проблемой: — Вот только как?! 

Ответ был один - пойти на улицу и раздобыть что-нибудь съестное. Это занятие давно стало привычным для нее, но только в том,  старческом облике, а вот получится ли в новом? Надев  свое немыслимое пальто, машинально оглядела себя в зеркало, направилась было к двери, но спохватилась:

— Как же я выйду в таком виде? — стал перед ней резонный вопрос. — Ведь у меня теперь другая внешность? Вдруг кто-нибудь меня увидит? Спросит, кто я такая? — Жатна заволновалась, соображая. — В этом пальто меня наверняка запомнили как старуху. Надо надеть что-то другое: — Вот только что?

Кинулась в прихожую, вспомнив, что теплые вещи лежат там.

— Что же надеть? — металась Жатна, видя, что вещи больше похожи на ветошь:   ужасные, грязные, вонючие, рваные, настолько, что выйти в них на улицу, не представлялось возможным. Будучи старой, Жатна давно ничего не зашивала и не стирала. В конце концов, перебрав пожитки,  не нашла ничего лучше того самого зеленого пальто, что было на ней.

— Черт возьми! — разозлилась она. — Что за ужас меня преследует? Чегой-то я вдруг помолодела? — она с испугом подошла к зеркалу, ущипнув себя для верности, желая убедиться, что не спит . — Отчего  переменилась? — но было не до разглагольствований, - желудок скручивало и в какой-то момент Жатна плюнула на все. Застегнув пальто, подобрала волосы и подвязалась платком так, что лица почти не было видно. Снова взглянув в зеркало, решила, что возможно удастся незаметно выйти, а дальше уже не важно.

Прикрывая лицо рукой, быстро выскользнула из подъезда. Ей повезло,  она не встретила препятствий, однако на этом везение кончилось. Отойдя немного от дома, растерялась, не зная куда идти, и некоторое время шла, не зная куда. Поэтому муки голода привели ее сами, к знакомому овощному магазину.

Здесь поджидала неудача.

— Ах, тыж, опять пришла! — взвизгнула продавщица, заметив ее. — Картошечки захотела?! — не обращая внимания на очередь, всколыхнулась она. — Сейчас получишь! Сейчас я тебе устрою!

Жатна оторопела, успев  забыть о сегодняшнем инциденте в магазине, и опрокинутом ящике апельсинов. Услышав  угрозы и увидев озлобленную физиономию продавщицы, вспомнила, но медлила уйти. Надеялась пожалобней попросить, подбирала слова, но услышав:

— Ну, ты ж нахалка! Голодранка убогая! Убирайся, а то в полицию позвоню! — сообразила, что лучше покинуть магазин.

— Вали, вали, и чтоб я больше тебя не видела! — неслось ей вдогонку от забывшей про очередь и подскочившей к выходу продавщицы.

 Утраченная возможность набрать картошки плохо подействовала на Жатну. Ей казалось, что земля уходит из-под ног, глядя на которые она и шла. Стараясь не разрыдаться, не смотрела по сторонам и в этот раз ноги  привели к супермаркету. Однако и этот вариант не обещал удачи, охранник никогда не впускал в магазин. Заметив, как он направился к ней, Жатна  знала, что он скажет, но все-таки  медлила уйти.

— В таком виде нельзя! — не отличился оригинальностью охранник, подталкивая ее к выходу. — Отходите! Отходите! — Жатна отступила и, очутившись на улице, от страха, что не сможет найти еды, неловко кинулась к разговаривающей по телефону женщине с коляской.

— Подайте на кусок хлеба! — неожиданно громко взмолилась девушка, напугав и женщину и ребенка. Последний вздрогнув, громко заревел, а мамаша, чуть не выронив телефон, обозлилась:

  — Ошалела, что ли! На людей бросаешься?! — отшатнулась она. — Думаешь, оделась как пугало и теперь все можно? — но увидев молящий взгляд Жатны, немного смягчилась, и, порывшись в кармане, наскребла три рубля. — Вот, больше нет мелочи! — и тут же забыв о Жатне, нагнувшись к малышу, принялась сюсюкать, утешая. — Тише, маленький, тише, все хорошо. Пойдем, мамочка тебя покормит! — катя коляску, зашагала прочь.

Жатна горько вздохнув, покрутила в руке три рубля. Вот только что на них купишь? Еще некоторое время приставала к прохожим, но результат был плачевный, от нее шарахались и обзывали, а если и подавали, то рубль или два. Сегодня все словно сговорившись, были черствыми и скупыми. За полчаса попрошайничества не набралось и двадцати рублей. Движимая голодом Жатна была слишком взволнованной и неловкой, и ей не везло. И все-таки казалось, что еще чуть-чуть, и она сможет купить батон. Голос охранника, прогремев над ухом, развеял чаяния.  Это в супермаркете охранник был осторожен и  вежлив, а здесь, на улице, не церемонился:

— Ну, много насобирала? — скептично процедил он. Подняв на него глаза,  Жатна  попятилось, отрицательно замотала головой, и пояснила шепотом:

— Не, совсем чуть-чуть….

— Показывай! — потребовал страж порядка, и Жатна чуть помяв мелочь в кулаке, разжала его.

— Не густо, — не позарившись, согласился тот, и, ощетинившись, наступая на Жатну, потребовал, разве только не затопав для верности ногами:

 — А ну-ка  брысь отсюда! Шалава! И живей!

Не посмев возразить, Жатна бросилась бежать, и в этот раз сама не зная как, очутилась на мелкооптовом  рынке, расположенном неподалеку.

Увидев палатку с хлебом, кинулась к ней. На витрине лежали батоны, булки всевозможные печенья. Сглотнув слюну, протянула продавщице  мелочь.

— Батон! — на одном дыханье выпалила она.

Бегло взглянув на деньги, продавщица - огромная неприветливая бабища в белом фартуке, - не поспешила выдать хлеб, а скривив рот процедила:

— Не хватает!

— Чего?

— Денег, — выпучив глаза, пояснила та.

Сунув руку в карман, Жатна обнаружила дырку, хотя это мало что меняло, Жатна знала, что двух рублей не хватит. Просто увидев хлеб, забыла обо всем.

— Можно я… попозже… принесу? — робко попросила девушка.

Оглядев ее одежду, продавщица, хмыкнув не согласилась:

— Нет! Много вас… всяких ходит. На всех зарплаты не хватит!

— Ну, доченька! —  забывшись, Жатна по  привычке назвала продавщицу «доченькой».

Продавщица оторопела:

— Тоже мне… мамочка нашлась! — и, поджав губы, выдавила: — Деньги тащи!

— Ну тетенька…можно хотя бы  полбатона! — не находя в себе сил оторваться от прилавка, исправилась Жатна.

— Вот еще не легче, нашла родственницу! — и, сощурив глаза, «отрезала»: — По полбатона не режу!

— Тогда булку, — не сдалась Жатна, показав на самую дешевую.

— Три рубля не хватает! — лицо продавщицы побагровело.

— Ну, хоть полбулочки, — посиневшими от слабости губами попыталась получить хоть что-нибудь Жатна.

— Полбулки?! — продавщица, швырнула на прилавок мелочь: — Тут тебе не ресторан

— Ну, тетенька!

— Хватит! Иди отсюда, не задерживай! Племянничка…— отведя глаза, перевела их на другого покупателя.

 Втянув голову в плечи, Жатна отошла от прилавка.

Пройдя несколько шагов, очутилась возле прилавка с фруктами.

— Я очень хочу, есть! — взмолилась она, и, подняв глаза, столкнулась с едким взглядом грузина, заведующего фруктовым изобилием.

— Ест, хочэшь? — переспросил тот, оценивающе разглядывая оборванку. Ее, хоть и перепачканное лицо  казалась привлекательным, но одежда смущала восточного гостя.

— Да… — прошептала Жатна.

— А чё оделас как лахудра? — Гиви скептически смотрел на Жатну, что-то прикидывая в уме. Он вроде и хотел установить контакт, заметив соблазнительную внешность девушки, но движимый брезгливостью сомневался, предложить ли что-нибудь взамен на свой товар?

— Пожалуйста! — почувствовав его сомнение, поднажала Жатна.

Проникшись тоном попрошайки, Гиви потянулся было за апельсином, но взгляд партнера остановил его, а несколько фраз сказанных тем на грузинском языке, ослабили  жалость:

— Слыш… давай… проходы, нэзачэм тут стоять! — опустив глаза, проговорил он.

Окончательно отчаявшись, Жатна прошла несколько шагов по фруктовому ряду, и почти не помня себя от голода, протянула руку к большому наливному яблоку.

— Ах, тыж чертовка! — раздался пронзительный фальцет. — Красть вздумала!

Покрасневшая физия толстой продавщицы оказалась перед лицом девушки. Нависшая пауза вместе с возникшим напряжением торговцев и посетителей рынка потвердели, что поблажки ждать не придется. Смекнув это, Жатна, увернувшись от продавщицы, схватила яблоко и бросилась бежать.

— Держи ее, держи! — слышались крики, но девушке повезло. Она была в метре от выхода с рынка, когда решилась на кражу. Поэтому, оттолкнув неудачно схватившего ее дедушку-покупателя, и ударив кого-то, мертвой хваткой вцепившегося в рукав, под громкие крики и улюлюканья, выбежала с рынка. Ей удалось убежать и от двух мужиков, преследовавших с полквартала. В ужасе прибежав домой, громко плача, без сил свалилась на кровать.

— Это какой-то ужас, ужас, ужас!  — всхлипывая, повторяла она, но зажатое в руке яблоко, прибавило оптимизма. Начав, есть, немного успокоилась, а съев,  заснула.

 
 


Комментарии (4)     Рецензии (0)

1
 


#3339036 08.08.2017 12:19 NikRed

Продолжаем публиковать на главной динамичный роман от Anisol

 

 

#3339357 08.08.2017 22:23 Anisol

ответ на комментарий пользователя NikRed : #3339036

Спасибо, Nik

прочитала сначали диманический))

#3339451 09.08.2017 08:02 Дед Фекалы4

Да хренивознает.  Чётные главы какие-то  поверхностные и гротескные, как мне показалось. Ну да, повествовательный вектор приобрёл чёткую мефистофельщину. Но эти мизансцены с голодными позывами - редкосный шлак.

Дальнейшее действо с благодетельным Гиви  угадываемо.

#3339903 10.08.2017 21:25 Anisol

ответ на комментарий пользователя Дед Фекалы4 : #3339451

мефистофельщину? обидно.. я как-то даже не предпологала это

 

1


Чтобы оставлять комментарии вы должны авторизироваться