Автор: denchernov

Очень страшная история

 
12.08.2017 Раздел: проза Перейти к комментариям ↓
 

Однажды я пришел в платную клинику, чтобы пройти медосмотр для замены водительского удостоверения. В течение 10 минут обошел всех врачей. Остался только психиатр и его-то я более всех боялся. В кабинет вбежал с шутками, прибаутками, надеясь заболтать докторшу и быстренько получить заветную подпись. Передо мной была молодая, не старше 30 лет женщина в больших очках! Она оживилась на мои шутки-прибаутки и занесла уже свою ручку над справкой, чтобы поставить подпись, но, на свою беду решила заглянуть в мой военный билет, наличие которого в то время было обязательным условием для прохождения медосмотра. Шутки кончились.

- Минуточку! Вы ведь в армии не служили! – сказала она, сделавшись серьезной. И у вас тут стоит психиатрическая статья. Я не могу вам подписать медкомиссию.

- Вы считаете, что я болен? В таком случае напишите мне в справке болезнь, которая не дает мне право управлять автомобилем.

- Я не могу поставить вам диагноз без обследования.

- А принять решение о том, что я не имею права сесть за руль вы можете без обследования? То есть вы на основании военного билета, который не является медицинским документом, делаете заключение о моем здоровье?

- Да. По закону я имею право допускать или не допускать вас к управлению автомобилем на основании военного билета.

- В таком случае закон на моей стороне, - я взял в руки военник, перелистнул несколько страниц и протянул ей - Читайте: моя военная специальность «Водитель автомобилей». - Я, между прочим военную автошколу с отличием закончил.

Доктор была в явном замешательстве. Она сняла очки, протерла их платочком, потом снова надела, а потом опять сняла. Я же, видя ее смятение, пер напрополую, спокойно и вкрадчиво добивая ее аргументами:

- Вот взгляните на мои права. У меня 10 лет безаварийного стажа вождения. Неужели вы думаете, что я – психбольной?

- Хорошо, если вы мне объясните происхождение такой статьи в вашем военном билете, я поставлю подпись.

- Боюсь, что это займет много времени. Я не смогу рассказать эту историю в двух словах.

- Ничего. Я никуда не тороплюсь, - ответила доктор.

Мой рассказ длился не менее часа. Она слушала, то пристально глядя мне в глаза, то снимая, то надевая очки, то прохаживаясь по кабинету. Несколько раз она делала перерывы, чтобы принять накопившихся в коридоре посетителей, ставила в их справках подпись и опять возвращалась к моему рассказу. После того, как я закончил, она долго молчала, глядя мне в глаза. Наконец она заговорила:

- Какая страшная история! – Потом еще немного помолчала и продолжила: - Я подпишу вам комиссию. Но позвольте мне также дать вам один очень важный совет: никогда, никому, нигде и ни при каких обстоятельствах не рассказывайте больше эту историю!

 

Итак, слушайте. Я с самого детства мечтал служить в армии. И не просто в армии, а в десантных войсках. За пол  года до призыва я перенес травму, несовместимую с жизнью, но чудом остался жив и спустя шесть месяцев был призван на военную службу. Кое-какие последствия травмы у меня еще были и в десант меня забраковали. Это был удар ниже пояса и я на этой почве повздорил с начальником областной призывной комиссии и даже нанес ему личное оскорбление, в чем глубоко раскаиваюсь. Прямо с призывного пункта меня отправили на обследование в психиатрическую больницу.

В больнице я пролежал 10 дней. Заведующей отделением я честно сказал, что если меня не берут в ВДВ, то никакой армии мне не надо. Я не согласен стирать носки дембелям и копать огороды прапорщикам. «Мол, дайте мне шашку и коня или я за себя не ручаюсь». Шашку мне не дали, а выдали заключение о том, что я не пригоден к воинской службе.

Но полковника Литвинова это заключение не убедило. Он сказал, что в гражданской психбольнице доктора ничего не понимают в психиатрии и не умеют распознавать симулянтов.

- Я тебе обещаю, - сказал он мне громко и торжественно, - ты у меня пойдешь служить  и я лично позабочусь о том, чтобы кроме лопаты никакого оружия за всю службу тебе в руки не давали!

Прямо с призывного пункта меня отправили в военный госпиталь и поместили в психиатрическое отделение. У меня отняли все мои вещи и выдали армейскую пижаму. Дали подписать какую-то бумагу, а после этого объяснили, что это – согласие на госпитализацию. Теперь я не имею никаких гражданских прав и полностью нахожусь во власти лечащего врача.

В палате, узнав, что я призывник, меня встретили мягко говоря неприветливо.  Я был там единственным призывником все остальные были служивые. Кто-то отлынивал от работы, кто-то загремел в психушку за наркоту, кто-то – за дивиантное поведение.

Я сдружился с таким же как я призывником, лежащим в соседней палате и он ввел меня в курс дела, объяснил тамошние нравы и особенности. Я узнал, что в ближайшее время меня ждет страшное испытание – инъекция сульфозина. Это смесь серы с камфорным маслом. Безвредный и безобидный по своим фармакологическим свойствам препарат и даже полезный для организма. Страшен он тем, что спустя несколько часов после укола и на протяжении примерно суток пациент испытывает невыносимую ломоту во всем теле, которую можно сравнить с ломкой наркомана. Когда-то этот препарат широко применялся в советской карательной психиатрии и наркологии, но потом его запретили. В военных психбольницах этот запрет не действовал и препарат продолжали использовать исключительно в целях поддержания дисциплины. Каждый вновь прибывший для ознакомления с препаратом получал четыре куба. Два в одну ягодицу и два – в другую. После этого сутки мучений и как результат – идеальная дисциплина во всем отделении. Любая провинность каралась повторной инъекцией.

На второй день мне сделали два укола. Я ждал обещанную ломку, но она не наступала. К вечеру только немного заболела голова. Я лег на кровать и уснул. Проснулся свежий как огурец. Утром я вместе со всеми построился на ежедневный осмотр, хотя после сульфозина позволяется лежать в постели. Доктор, увидев меня в строю удивился.

- Татьяна Семеновна, я же велел вчера сделать ему сульфозин, - строго обратился он к медсестре.

- Я сделала, - начала виновато оправдываться та.

Он велел мне спустить штаны и, увидев следы от уколов,  еще больше удивился.

- Я читал, что встречаются такие случаи, но сам сталкиваюсь впервые, - пробормотал он.

Я пролежал в госпитале всего неделю. Один из дембелей решил научить меня уважать старослужащих и был позорно высечен мной при всем честном народе свернутой простыней по голой заднице. После этого меня вызвал к себе доктор. Он тонко намекнул, что освобождение от армии – это услуга, которая должна хорошо оплачиваться. Я ему прямо ответил, что взяток не даю, потому что не имею для этого средств. Тогда он сказал, сославшись на какого-то известного ученого, написавшего научную работу о том, что рыжие люди не могут иметь психических расстройств. И уже на следующее утро меня выписали из госпиталя со справкой, подтверждающей мое безупречное психическое здоровье. Но в армию я не пошел. Памятуя об обещании полковника Литвинова обеспечить меня лопатой на весь срок службы, я игнорировал повестки.

Однажды я, как ни в чем не бывало вышел из заводской столовой. Я работал тогда водителем на консервном заводе. Вдруг ко мне подошли два милиционера в форме. Спросив мою фамилию,  они надели на меня наручники и повели в воронок. Привезли в горотдел и передали на руки дознавателю.

- Сейчас я выпишу тебе повестку, - сказала мне дознаватель. – Ты за нее распишешься и завтра утром явишься в военкомат для прохождения воинской службы. В случае неявки я возбужу в отношении тебя уголовное дело и, скорее всего, ты сядешь в тюрьму.

- А если я не возьму у вас повестку? – поинтересовался я.

- Тогда я прямо сейчас возбужу уголовное дело и ты сядешь в тюрьму еще скорее.

Делать нечего. Я взял повестку и утром отправился в военкомат. Первым делом я пошел к секретарю и потребовал поставить мне отметку о том, что я явился.

- Ты еще комиссию не прошел, - возразила секретарша.

- Я расписывался за то, что явлюсь военкомат, а не за то, что буду проходить вашу комиссию. Получив отметку о том, что явка в военкомат состоялась, я пошел на работу. Через некоторое время военкомат поставил на мне жирный крест. Повестки приходить перестали и милиция тоже перестала мной интересоваться.

Прошло два года. Я потерял работу и из-за отсутствия военного билета испытывал трудности с трудоустройством. Большинство друзей отслужили в армии, рассказывали веселые армейские истории. При чем у тех кто служил в стройбате, историй было не меньше, чем у бывших десантников и морпехов. Я начал жалеть о том, что так нехорошо обошелся с полковником Литвиновым.

Однажды я выпивал с друзьями на стадионе «Водник». Была зима и на стадионе были большие катания. Дойдя до кондиции, я отнял коньки у какого-то фраера и пошел кататься. Как катался не помню. Вернулся к друзьям без передних зубов, со сломанным носом и рассеченным лбом. Похоже было, что кто-то наступил мне на лицо коньком. Друзья очень смеялись над тем, как я стал шепелявить, потеряв передние зубы. Мне же было очень горько и очень больно, потому что на одном из сломанных зубов у меня был оголенный нерв. Я еле дожил до утра. Есть и пить я не мог. Денег на платного стоматолога у меня не было. Полиса для посещения бесплатной клиники – тоже. Меня озарила внезапная мысль. Я пришел в военкомат.

- Дайте мне повалуйста талончик к вашему фтоматологу и я завтра же согласен идти в армию.

- Ага! Так мы тебе и поверили, - сказали мне в военкомате. Но талончик все-таки дали. Не звери же они в конце-то концов.

Увидев масштабы бедствия, стоматолог сморщилась от ужаса и сострадания.

- Тебе, сыночек, надо бы в платную идти. У меня ведь из анестезии только лидокаин. Он тут как мертвому припарка.

- Ничего. Я потерплю. Давайте лидокаин.

Доктор долго не могла решиться. Она ходила вокруг меня кругами. Потом налила мне пол стакана спирта. Велела выпить и крепко хвататься за кресло. Процедура удаления нерва длилась с полминуты. Эти полминуты я буду помнить всю оставшуюся жизнь.

Наутро я, как и обещал, явился в военкомат.

- Чего тебе опять надо? – Спросили меня неприветливо.

- В армию! – Решительно ответил я.

- Уйди, без тебя дел полно.

- Как это уйди! Служба в армии – это мое конституционное право и почетная обязанность.

- Опять обманешь?

- Нет! Честное пацанское – не обману.

Меня повезли в Южно-Сахалинск. Я прошел всех врачей, доказав свое богатырское здоровье. Остался психиатр.

- В армию хочешь? – Спросила меня врач.

- Хочу. – Честно ответил я.

- Сегодня такой ответ редко можно услышать, - улыбнулась докторша. Не идут нынче парни в армию.

Она велела мне сесть и взяла мое личное дело.

- А ты уверен, что хочешь, - спросила она, внимательно разглядывая папку, на которой красной ручкой был отмечен каждый розыск и привод в военкомат через милицию.

- Да. Очень хочу в армию. Раньше глупый был – не хотел. А теперь умный стал и очень хочу. Доктор стала с интересом читать мою медицинскую карту, в которой были сведения обо всех полученных мной травмах, мозговых сотрясениях и огнестрельных ранениях. Кульминацией стало заключение психиатрической больницы о том, что я не пригоден к службе.

- Вы листайте дальше, - подбодрил я ее. – Там есть еще одно заключение о том, что я психически здоров.

Изучив все мои документы, доктор крепко задумалась.

- Я не могу вас допустить к службе, - резюмировала она. – Для меня заключение психиатрической больницы намного важнее, чем заключение из госпиталя. В госпитале и врачей-то настоящих нет. Они только и умеют, что дебоширов сульфозином перевоспитывать и взятки с призывников брать.

Я взмолился, чтобы меня пустили служить в армию. Женское сердце дрогнуло.

- Хорошо, я подпишу документы, но только если начальник призывной комиссии даст добро. Я не готова всю ответственность брать на себя. Она отправилась с моим делом в кабинет, где заседала комиссия во главе с полковником Литвиновым. Минут через десять в кабинет пригласили и меня. Полковник торжественно огласил мне решение комиссии.

- Комиссия обсудила ваше дело и приняла решение, что нашей армии не нужны такие бойцы, как вы, товарищ Чернов.

- Но вы же дали слово офицера, что отправите меня в армию и выдадите мне лопату, - возразил я.

- Я слово дал, я его и беру назад. Сегодня вы позволили себе оскорбить офицера, завтра – поднимете руку на товарища, а потом и за оружие возьметесь!

- Но позвольте! – Чуть не закричал я! – У меня есть заключение из госпиталя о том, что я здоров!

- Если вы хотите оспорить наше решение, поезжайте второй раз в психбольницу и если привезете мне такое же заключение оттуда, так и быть, я отправлю вас в армию.

Я поехал второй раз в психбольницу. На этот раз я всеми силами старался доказать, что я серьезный, ответственный и заслуживающий всякого доверия человек. Из-за нехватки персонала и бедственного материального положения основная нагрузка по ведению больничного хозяйства в то время лежала на пациентах. Но к труду никого не принуждали. Участие в работах было сугубо добровольным делом. Я был первым среди добровольцев и не гнушался даже такой черной работой, как выгрузка угля для больничной котельной. Очень скоро я заслужил чрезвычайное доверие администрации, власть над больными и право свободного выхода на улицу. Как бывалый пионервожатый я водил своих собратьев по режиму на работу и с работы, распределял задания и сам никогда не оставался в стороне от дела. Больные меня очень уважали. Шли дни, недели, а выписывать меня даже не думали. Я обратился к лечащему врачу с вопросом.

- У нас сейчас самый разгар летних отпусков, - объяснила мне Светлана Николаевна. – персонала не хватает, а ты для нас стал опорой. Полежи еще хоть пару недель, пока второй санитар из отпуска выйдет. У тебя ведь свободный выход, живешь как в санатории.

Пребывание в больнице и правда не очень меня угнетало. Погода стояла хорошая, я много времени проводил на улице, кормили сносно. Во всяком случае я и дома то был не очень избалован по части питания. До поры до времени все было более чем прекрасно.

Однажды в отделение пришел какой-то близкий родственник главврача и потребовал дать ему для работ бригаду в десять человек, да покрепче. Я построил свой лихой отряд и повел вслед за нашим работодателем. Мы пришли на поле. Судя по всему оно долго не использовалось и было вспахано плугом, но не заборонено. Земля лежала огромными перевернутыми глыбами. Наш работодатель – плюгавенький мужичонка в кепке – велел нам брать лопаты и сажать картошку. Задача была практически невыполнима. Но мужичонку нисколько не смущало, какой ценой она будет достигнута. Он явно не считал за людей предоставленную ему в личное пользование рабсилу.  Он щедро отвешивал направо и налево пинки и обзывал самыми последними словами психбольных, пытающихся разбивать лопатами непослушные комья земли. Я стоял, глядя на все это безобразие и во мне медленно закипала классовая ненависть.

- Эй, рыжий, а ты что не работаешь!? А ну быстро взял в руки лопату, - заорал на меня плюгавенький.

- Вы бы сначала хоть заборонили землю то! – Тут даже сотня человек за неделю не управится в таком то состоянии, - пытался я сохранять спокойствие.

- Маааалчааааать, сука! – заорал мужичонка. – Ты думаешь я не знаю, что ты тут от армии прячешься! Быстро взял в руки лопату, а то я сделаю так, что завтра же пойдешь в армию!

Я сделал шаг вперед, медленно сгреб в охапку ворот его белой рубашечки, занес над ним крепко сжатый кулак, в который собрал всю свою пролетарскую ненависть к бездушному эксплуататору и очень страшным голосом прорычал сквозь зубы:

- Да я тебе щас…

Мужичонка быстро-быстро заморгал. Губки задрожали, ножки подкосились, так, что он почти повис на моей руке. Он стал таким жалким и беспомощным, что ненависть моя сменилась брезгливым презрением. Я грубо оттолкнул его так, что он упал, распластавшись на пашне. Я построил свой доблестный отряд и зашагал в отделение с видом полководца, выигравшего войну без единого выстрела.

Через двадцать минут меня вызвала к себе Светлана Николаевна. Она сидела за своим рабочим столом и была очень сердита. Рядом сидел мой давешний эксплуататор, выглядевший, как потоптанный петух.

- Как ты объяснишь мне свое поведение? – Строго спросила меня заведующая.

Я рассказал о том, как безобразно был организован труд больных и о том, какие непосильные задачи поставил перед нами родственник главврача, пытающийся делать свой личный бизнес на крови беззащитных инвалидов.

- Все это не оправдание! – Сурово перебила меня заведующая. – Это все не дает тебе права распускать руки и оскорблять уважаемого человека, который, между прочим тебе в отцы годится.

- А кто наделил этого уважаемого человека правом оскорблять больных людей и распускать по отношению к ним не только руки, но и ноги? – Спросил я в ответ.

- Он все врет! – Противно взвизгнул мужичонка.

- Светлана Николаевна, позовите сюда Данилова или Рыженкова и спросите их, как с ними обращался этот человек. Если мне не верите, может быть поверите им.

Через минуту в кабинете стоял олигофрен Данилов, с любопытством переводивший свое косоглазие с меня на врача, на эксплуататора и опять на меня. Я взял вожжи в свои руки:

- Олег, расскажи, пожалуйста Светлане Николаевне, вот этот человек бил тебя?

Данилов посмотрел на обидчика и виновато опустил голову.

- Ну не бойся, говори, как есть, - подбодрил его я. – Как он тебя бил?

- Ногой по жопе – тихо ответил инвалид.

- А нехорошими словами он тебя называл?

- Да.

- Я надеюсь, что повторять эти слова при Светлане Николаевне нам не придется.

- Спасибо, Олег, ты можешь идти, - сказала заведующая. – И ты, Денис тоже свободен.

После этого случая мой рейтинг в отделении поднялся до небывалых высот. Практически до уровня царя. Больные относились ко мне с глубочайшим почтением, а некоторые – с обожанием. Ко мне приходили жаловаться несправедливо обиженные, я разрешал споры и конфликты и останавливал драки одним своим словом. Никогда ранее я не поднимался так высоко по социальной лестнице и пребывание в больнице перестало быть обременительным. Даже если бы мне сказали, что придется лежать три месяца, я бы нисколько не расстроился.

Был жаркий воскресный день. Работ в этот день не было и я лежал на своей кровати и слушал доносившуюся через открытое окно песню «Тополиный пух». Где-то жгли костер и из окна тянуло дымом.

- А чо у вас тут дымом воняет? – Раздался из коридора незнакомый мужской голос. На пороге палаты появился подвыпивший мужик спортивного телосложения в майке и шортах. – Это ты куришь, рыжий? – Спросил он, устремившись ко мне.

Я не успел даже рта открыть, как получил мощный удар кулаком по лицу. Я скатился с кровати. Агрессор бросился ко мне. Я стал убегать от него, перепрыгивая через койки. Он переворачивал все, что попадалось ему на пути. Я собрался с силами и набросился на противника, пытаясь провести серию ударов. Но он очень ловко отбил все мои атаки и дважды ударил меня. На какое то время у меня потемнело в глазах, я потерял ориентацию и он, наверняка превратил бы меня в котлету, если бы не случилось чудо. Скромный деревенский паренек из нашей палаты по имени Серега, которого я до этого дня почти не замечал, подбежал сзади к моему обидчику и крепко схватил его за руки. Я воспользовался моментом и стал изо всех сил колотить его по лицу кулаками. Любой нормальный человек на его месте от такой атаки потерял бы сознание, но мой противник не только не ослабел под градом ударов, а стал еще злее и еще сильнее. Я бросился бежать в коридор. «Но куда мне бежать!?» - судорожно соображаю я. Я в психушке. Везде решетки. Медсестра стояла у открытой двери в процедурный кабинет. Она жестом показала мне на дверь. Я вбежал, она заперла за мной и вынула ключ из замка. Не прошло и десяти секунд, как мой враг яростно матерясь ломился в закрытую дверь. С каждым ударом сотрясалась не только дверь, но и вся стена. Я понял, что рано или поздно он вышибет коробку и убьет меня. Я был не в состоянии противостоять ему. Никогда в жизни я не имел дело с таким сильным соперником. Мне хотелось молиться, но я не мог вспомнить ни одной молитвы. Я сидел на кушетке и судорожно бормотал: «Господи помилуй! Помоги! Спаси! Господи!» И тут я увидел ножницы. Это тоже было чудо. Такие предметы в психушке не могут быть в открытом доступе. Они должны храниться под замком. Я схватил их и крепко сжал. Если суждено одному из нас умереть, то пусть это будет он. Я еще слишком молод и столько еще не успел сделать в этой жизни. За дверью раздался голос:

- Да нет его там. Я видел, как он побежал на улицу.

Удары в дверь прекратились. Нападавший с громким топотом, не переставая грязно ругаться побежал в сторону выхода. Повисла звенящая тишина. Такая тишина, должно быть бывает на войне после боя. Я сидел, облокотившись на стену и наслаждался этой тишиной, как недобитый на поле боя солдат, которому выпало еще пожить. Но тут шум возобновился. Оттуда, где был вход в отделение раздавались крики и треск ломающегося дерева. Когда мой неприятель выбежал на улицу, отделение закрыли на все замки. Он разнес в щепки деревянную дверь и пытался вынести стальную решетку. Еще через какое-то время все стихло окончательно. В кабинет вошла медсестра Наталья Ивановна. Я так и сидел, крепко сжимая в руках ножницы. Она медленным, но сильным движением разжала мои пальцы, вынула ножницы. Затем обработала мои раны и сделала мне укол димедрола. Я пошел в палату и лег на свою кровать. Было примерно пять часов вечера. За открытым настежь окном раздавались пьяные крики и проклятия в мой адрес. Враг вызывал меня на бой и клялся, что найдет меня рано или поздно и предаст мучительной смерти. Я чувствовал себя в полной безопасности. В другой раз я бы выставил в окно голую задницу, чтобы подразнить его, но после всего пережитого мне было не до шуток. Я закрыл глаза и забылся крепким сном. Проспал до утра. Все лицо мое болело. Левый глаз заплыл огромным синяком. Губа была сильно раздута. Голова кружилась, тошнило. Все признаки сотрясения налицо. В мои двадцать лет это сотрясение было уже пятым по счету.

Я лежал посреди палаты, как поверженный колосс в окружении скорбных лиц душевнобольных людей. Известие о том, что я проснулся, быстро разнеслось по отделению. В палату приходили мои недавние почитатели и молча смотрели на поверженного и побежденного исполина. Пришла Светлана Николаевна. Она пригласила меня к себе в кабинет. Она никогда сама не приходила за пациентами. Я не ждал от этого разговора ничего хорошего. Но, к моему удивлению, она не выглядела сердитой. Подвела меня к окну и внимательно с неподдельным сочувствием на лице осмотрела мои раны.

- Ты – настоящий герой! – сказала она, сразив меня наповал.

- Шутите?

- Нет! Нисколько! Ты очень здорово его отделал, зубы ему повыбивал. Он лежит сейчас с сотрясением мозга в больнице.

- А ну это, конечно, геройство.

- Ты даже не представляешь, какой это страшный человек. Ему никто и никогда не осмеливался давать отпор. Он когда-то был чемпионом области по боксу. Мог бы стать чемпионом СССР или даже чемпионом мира, если бы не водка. Трезвый – человек  человеком, а как напьется, бросается на людей без всякого повода. Он раньше работал у нас санитаром. Уволили за избиение больных. Но он продолжает приходить, когда Наталья Ивановна на смене. Она с ним сожительствует и не может отказать ему. Он приходит и обязательно кого-нибудь избивает. Но сегодня нам пришлось ее уволить. А ты должен написать на него заявление в милицию. Он должен понести наказание.

- Нет. Я не стану этого делать.

- Боишься?

- Нет. Не боюсь. Я не вижу в этом никакого смысла. Я живу в Корсакове. Он – в Южно-Сахалинске. Меня сначала будут таскать сюда на допросы, потом на суды, потом еще будет какая-нибудь апелляция. Максимум, что ему дадут – год условно. А мне столько хлопот…

- Ну как знаешь, - грустно махнула она рукой. – Дело твое. Я распоряжусь, чттобы тебя освободили от всех работ и прокололи хлористым кальцием и витаминами. А хочешь – хоть сегодня домой тебя выпишу?

- Да. Я бы лучше домой.

Через пару часов меня вызвали на беседу к начмеду – врачу, который окончательно утверждает заключение о состоянии здоровья пациента перед выпиской. В присутствии Светланы Николаевны Она огласила свое решение:

- Мы очень благодарны тебе за то, что ты добросовестно трудился, помогал нам по хозяйству, но при всей нашей симпатии к тебе, мы не можем допустить того, чтобы ты пошел в армию. Сегодня в армии так мало порядка, а ты имеешь потрясающий талант находить себе приключения. Мы не можем брать на себя такую ответственность. Если у тебя будут когда-нибудь проблемы с прохождением водительской медкомиссии, приезжай к нам. Я всегда тебе помогу. Но если ты надумаешь получать разрешение на оружие, то тут я тебе тоже не помощник.

Через несколько дней в городском военкомате я получил военный билет и вопрос со службой в армии оказался для меня закрытым навсегда. Я так и не узнал, какой диагноз прячется за статьей 18Б. На мою жизнь она никак не повлияла. Лишь изредка – раз в несколько лет эта статья становится поводом для очень долгого разговора с психиатром при прохождении очередного медосмотра.

 
 


Комментарии (15)     Рецензии (0)

1
 


#3340426 12.08.2017 10:58 NikRed

Приветствую нового (?) автора

Сезон непридуманных историй на Альтерлите продолжается, на сей раз медицинская тема под другим углом. 

Жду мнений, мне легко читалось и понравилось

#3340440 12.08.2017 11:29 Дед Фекалы4

Увяз в нудном и несмешном

#3340442 12.08.2017 11:32 Forest Vamp

ответ на комментарий пользователя Дед Фекалы4 : #3340440

Ты смог дочитать?! Вот это воля...

#3340444 12.08.2017 11:33 Дед Фекалы4

ответ на комментарий пользователя Forest Vamp : #3340442

2/3

#3340447 12.08.2017 11:37 Forest Vamp
Дед Фекалы4, 12.08.2017 11:33

ответ на комментарий пользователя Forest Vamp : #3340442

2/3

монстр...

#3340448 12.08.2017 11:42 ShobVamVsem

Хенкук,ты?

Я не могу никак одолеть статью о Шопенгауэр в википедии. А это походу прочитала от начала до конца.

Это не байка и не медицинская исторя, это было дело

 

Хороший сырой материал для повести. Автор - вы лентяй. Взяли бы это и преподали в увлекательной форме, от третьего лица естественно. Надеюсь, что вы возьмёте эту историю (фабулу) и придумаете сюжет (форма подачи, построения) намного более художественный, изысканый, литературный. А даже если нет - зачем пополнять огромные мешки историй - создайте что-то красивое в следующий раз.

#3340800 13.08.2017 09:08 arkgol

Написано занимательно, грамотно, хорошим литературным русским языком, без словесных выкрутасов и кружавчиков. 

Нормальный реализм с глубоким и умным чувством юмора. 

Единственное замечание: дЕвиантное поведение.

#3340804 13.08.2017 10:28 sus-an-in

Кто-нибудь из блеющих дифирамбы возмется посчитать сколько в этом абзаце автора местоимений уровня головки от буя-(цитирую) -Я не успел даже рта открыть, как получил мощный удар кулаком по лицу. Я скатился с кровати. Агрессор бросился ко мне. Я стал убегать от него, перепрыгивая через койки. Он переворачивал все, что попадалось ему на пути. Я собрался с силами и набросился на противника, пытаясь провести серию ударов. Но он очень ловко отбил все мои атаки и дважды ударил меня. На какое то время у меня потемнело в глазах, я потерял ориентацию и он, наверняка превратил бы меня в котлету, если бы не случилось чудо. Скромный деревенский паренек из нашей палаты по имени Серега, которого я до этого дня почти не замечал, подбежал сзади к моему обидчику и крепко схватил его за руки. Я воспользовался моментом и стал изо всех сил колотить его по лицу кулаками. Любой нормальный человек на его месте от такой атаки потерял бы сознание, но мой противник не только не ослабел под градом ударов, а стал еще злее и еще сильнее. Я бросился бежать в коридор. «Но куда мне бежать!?» - судорожно соображаю я. Я в психушке. Везде решетки. Медсестра стояла у открытой двери в процедурный кабинет. Она жестом показала мне на дверь. Я вбежал, она заперла за мной и вынула ключ из замка. Не прошло и десяти секунд, как мой враг яростно матерясь ломился в закрытую дверь. С каждым ударом сотрясалась не только дверь, но и вся стена. Я понял, что рано или поздно он вышибет коробку и убьет меня. Я был не в состоянии противостоять ему. Никогда в жизни я не имел дело с таким сильным соперником. Мне хотелось молиться, но я не мог вспомнить ни одной молитвы. Я сидел на кушетке и судорожно бормотал: «Господи помилуй! Помоги! Спаси! Господи!» И тут я увидел ножницы. Это тоже было чудо. Такие предметы в психушке не могут быть в открытом доступе. Они должны храниться под замком. Я схватил их и крепко сжал. Если суждено одному из нас умереть, то пусть это будет он. Я еще слишком молод и столько еще не успел сделать в этой жизни. 

P.S.Вообще после первого упоминания о психиатрической больнице  все остальное было гастрономическим излишеством.

#3340808 13.08.2017 12:10 arkgol

ответ на комментарий пользователя sus-an-in : #3340804

Повествование идёт от первого лица, поэтому употребление "я" органично, хотя и несколько избыточно. Так никт и не говорит, что текст идеальный. Он интересный. А остальное при желании можно доработать.

#3340810 13.08.2017 12:15 ShobVamVsem

Автор лихо оттянулся...видимо разминал пальцы)

#3340811 13.08.2017 12:18 Forest Vamp
Если мы рассматриваем текст, как литературное произведение, он адски беспомощный. Изобилие местоимений - наименьшая проблема. Основной недостаток - вязкая манера изложения родом из 70-х, вагон штампов из серии "как поверженный колосс" (тьху, блжд!) и, главное для меня, - это просто неинтересно. Что, как и с кем произошло дальше - какая разница?
#3340884 13.08.2017 16:42 Маруся

 

прочитала с интересом.

и удовольствием.

приличный читабельный текст.

пишите еще.

#3341002 13.08.2017 22:15 sus-an-in

Если от первого лица значит ли это,что каждое предложение с избыточностию некоторой нужно начинать с местоимения?))

#3341073 14.08.2017 08:36 arkgol

Расставьте знаки препинания в своей реплике. Потом напишите лучше: простым русским языком без выкрутасов.. Или отредактруйте по своему разумению процитированный Вами абзац, а мы сравним.

1


Чтобы оставлять комментарии вы должны авторизироваться
 

 

 

 
 
 
 
 
 
Опубликовать произведение       Сделать запись в блоге