Автор: korizkaya

Последние известия

 
11.09.2017 Раздел: проза
 

В подъезде сильно воняло.

Судя по всему, источником этой вони был человек, полулежащий на лестничном пролете между первым и вторым этажами.

Я жила на втором.

Воспитанность не позволяла мне заткнуть ноздри пальцами и сказать «Пшёл вон». Однако здравый смысл подсказывал, что так бы и правильней, и спокойней, и вообще, черт возьми, только вчера я, выйдя на улицу покурить, видела согнувшуюся на детской площадке наркоманку, и это уже на…

— Вы не подумайте, я не бомж.

Я остановилась и удивленно взглянула на человека.

Из-под старой меховой шапки натужно тек пот. Он прокладывал дорожки в бороздах морщин, застревая в жесткой щетине круглыми бляшками. И да – человек вонял. Хорошо так вонял, от души. Но без какой-либо примеси водки или застарелого перегара.

— Я приехал к старому товарищу, сослуживцу. Двадцать лет назад он, Володей его звали, жил в этом доме. А я без звонка приехал, сюрприз сделать хотел. А тут вот… Нету Володи… Съехал, а может, и помер… — Он помолчал. — Много с тех пор воды утекло.

Из-под его шапки покатилась новая змейка пота.

Я смотрела на него со странной смесью жалости и недоумения. Неужто он намерен ждать здесь, пока Володя не вернется из отпуска или с того света?..

Человек попытался встать и пошатнулся. Смущенно тряхнув головой, он вернулся в ту же позу и на то же место, прислонился к батарее и закрыл глаза.

«Ладно, - решила я, - черт с вами». И поспешила домой.

Домой я торопилась очень. Дело в том, что в кои-то веки приехала погостить мама, а это значило, что другой маме – собственно, мне, - не грех и отдохнуть. В кафе неподалеку меня уже поджидала подружка, поэтому я собиралась быстренько переодеться, подкрасить губы и радостно свалить.

 

***

 


            Пару часов спустя, открывая дверь в подъезд, я с удовлетворением отметила про себя отсутствие вони. Но, поднявшись на пролет вверх, поняла, что вонь не исчезла, а только переместилась.

Прямо к моей двери.

Возле двери стоял стул, на нем с невозмутимым видом восседал человек и пожирал бутерброд с колбасой.

Я опешила.

Войдя в квартиру, я тут же поинтересовалась у мамы, не в курсе ли она, что происходит в коридоре?

— Там человек устал, у него друг умер, так я ему стульчик дала и бутерброд…

— Мама!

— Он обещал, что скоро уйдет… — Сказала мама и скрылась в кухне.

Тут в дверь постучали.

— Кто там? — Спросила я, предчувствуя недоброе.

За дверью раздалось сопение и скрип стула.

Моего стула.

В раздражении я распахнула дверь и спросила, почти крича:

— А не угодно ли Вам еще и чаю?!

Тут откуда ни возьмись у порога выросла мама.

— Ой, какая ты умница, а я без тебя побоялась пригласить, проходите же, пожалуйста!

И, прежде чем я успела раскрыть рот, мама уже закрывала дверь и радушно улыбалась странному гостю, вошедшему вместе со стулом.

Опираясь на спинку стула, человек грузно стоял посреди прихожей. Из-под шапки тек пот, а вонь неторопливо растекалась по квартире.

— Павел, — протянул он грязную ладонь, — Анатольевич.

— Полина, — спрятала я руки за спину, — Николаевна.

Повисло молчание.

— Кхм-кхм, — сказала я, — одну минуточку.

Притянув маму за рукав, я уединилась с ней в кухне.

— Ты что делаешь?.. — прошипела я с ужасом.

— Ну что такого, малыш, от нас ведь не убудет. Человеку трудно пришлось, он старенький, а старость надо уважать…

Я бы ответила ей что-нибудь про уважение, но тут услышала из прихожей голоса.

Быстро выскочив, я обнаружила, что Павел Анатольевич склонился над маленькой фигуркой моей шестилетней дочери, и о чем-то с ней негромко разговаривает.

— Алиса, — начала я назидательным тоном, — марш в свою…

— А правда, дядя будет с нами кушать? — спросила Алиса с ненормальной радостью в голосе.

Впрочем, похоже было на то, что ненормальной эта радость казалась только мне. Я устало махнула рукой, думая, что мир сошел с ума.

— Ура! — Сказала Алиса и запрыгала на одной ножке. Она любила гостей. А кто такие бомжи, она еще не знала.

— Снимите обувь, — сказала я уже мягче, — руки можно помыть здесь.

 

Вся ситуация безумно напоминала мне сказку про «Генриха Железное Сердце», в которой капризная принцесса обронила в колодец золотой мячик, и пообещала лягушонку, что, если он вернет ей любимую игрушку, то она возьмет его к себе во дворец, сядет с ним за один стол, будет есть с ним из одной тарелочки и пить из одного бокальчика. Вот только персонаж этот золотого мячика из колодца мне не доставал, обещаний не получал, да и перспектива – ба-бах! – внезапного превращения в прекрасного принца казалась уж больно утопической. Так что я мрачно села за стол и в упор разглядывала вонючую фигуру Павла, мать его, Анатольевича.

Фигура была довольно упитанной, лицо – красным, обветренным и одутловатым. Глубоко посаженные масляные глазки бегали по столу. Я решила неотступно наблюдать за их движением – мало ли, наткнутся на что-то плохо лежащее.

Из задумчивости меня вывел голосок дочери:

— Мама, а чем это пахнет?

Я встала, принесла из туалета освежитель воздуха и разбрызгала его по кухне.

— Ужасно ветрено сегодня, вы согласны? — Спросила мама, обращаясь к гостю.

— О да, я совсем продрог, — произнес Павел Анатольевич. — Простите, как я могу к вам обращаться?

— Любовь Дмитриевна, — ответила мама.

— О, прекрасное имя, очень рад, очень рад! — Павел Анатольевич встал и энергично потряс мамину руку.

Чувство абсурдной сказочности не покидало меня. За моим столом сидел бомж, беседуя с мамой о погоде, а в воздухе висел смешанный запах ландышей и помойки.

— Каковы ваши дальнейшие планы? — прервала я их милую беседу.

— Ну… не знаю пока… Поезд в Тулу только завтра. Наверное, пойду на вокзал и буду дожидаться там.

— Как, — возмутилась мама, — всю ночь?

— Видимо, да…

— Вы у нас в гостях, и я не допущу, чтобы пожилой человек ночевал на вокзале. Милая, ведь ты не возражаешь, чтобы Павел Анатольевич заночевал у нас?

Я уставилась на нее.

— Где?..

— Ты могла бы постелить в большой комнате на полу. Ведь вы не против, Павел Анатольевич?

Павел Анатольевич был очень даже за. А я начинала медленно беситься и смотреть на часы. Скоро, скоро вернется муж… Сомневаюсь, что ему понравится неожиданное соседство.

Тут в кухню вальяжно зашел кот. Серый красавец, наша фамильная, можно сказать, драгоценность. Пожалуй, единственная.

— О, а вот и хозяин, — проронил Павел Анатольевич, и обратился к коту. — Простите, как к вам обращаться?..

Кот повернулся.

Павел Анатольевич окинул нас торжествующим взглядом.

— Знаете ли, вы, — начал он, — что если посмотреть коту на спину в определённую точку чуть ниже холки, то даже если он спит, обязательно проснется и повернет голову? Так-то!

«Мда, — подумала я, ­— глубокие научные познания».

— А чем вы занимаетесь, Павел Анатольевич? — спросила мама.

— Ну, сейчас, голубушка, я уж на пенсии, а когда-то был газетным корреспондентом.

— Ах, — всплеснула руками мама, — А Полиночка тоже пишет!

— Как интересно, — взглянул на меня гость, — и что же?

— Разное, — огрызнулась я, исподлобья глядя на языкастую маму. Та стушевалась.

— Я работал в московской газете «Последние известия» почти двадцать лет. Знаменитейшее было издание! Заметнейшее! — Продолжал он, нимало не смутившись. — В шестидесятые годы нас посещала сама Белла Ахмадулина. Ах, какая была женщина! Я был, знаете, видный мужчина, даже не без симпатичности, и она, бедняжка, в меня совсем влюбилась. Но я тогда был женат, и у меня только что родился первый сын, и я не мог, не мог… Понимаете, - я не мог! — вскричал он в пафосном отчаянье. — Тогда я поцеловал ее, а она написала мне стихи:

Дождь в лицо и ключицы,

и над мачтами гром.

Ты со мной приключился,

Словно шторм с кораблем.

 

— Простите, — возмутилась я, — но ведь эти строки посвящены ее мужу, Евтушенко!

— О нет-нет, вы ошибаетесь! Это историческая неточность.

— Но ведь оно написано в пятьдесят пятом!

Этот аргумент на мгновение смутил гостя, и он забормотал:

— Проклятая стариковская память… Может, не это? Что-то там было… Эх, Белла, Белла, прости меня, идиота… Впрочем, не важно. Самым интересным был эпизод, когда в редакцию пришел Гагарин. Вы знали о том, что первым человеком, побывавшем в открытом космосе был вовсе не он?

— А кто же? — ахнула мама.

— Уж не вы ли? — усмехнулась я.

— Нет, — просиял Павел Анатольевич. — Это был дядя Вася.

Мы в замешательстве смотрели на него.

— Кто-кто? — переспросила я тихо.

— Дядя Вася. Манекен. С его помощью проверяли, насколько правильно работают системы на кораблях. Не запустишь ведь живого человека на непроверенном корабле в космос, особенно если он - Гагарин!

— Справедливо, — согласилась я. Признаться, этот странный человек начинал вызывать во мне неподдельный интерес.

— Обычного манекена, одного из тех, что выставлялись в магазинах готового платья, одевали в скафандр с полным обмундированием, и сажали в кабину. А потом, соответственно, вытаскивали оттуда. За ноги. Звали его дядей Васей. И вот однажды этот момент засекли двое каких-то местных служащих. Что могли подумать люди, видя, как из кабины вытаскивают человека за ноги и волокут по земле? Конечно, что это труп. Ну, они и позвонили к нам в редакцию. Ох, и скандал же был, могу я вам сказать. Мировая космическая гонка! А тут – труп, втихушку вытаскиваемый с корабля! Шутка ли дело? Вот тогда-то и пришел к нам на интервью сам Гагарин. Глаза у него были такие – ясные и холодные, как будто он выпил весь космос, и наполнился им до самого лба.

А мы уже давно выпили весь свой чай, и Павел Анатольевич, извинившись, отлучился в туалет. Вернувшись, он печально сказал:

— А потом меня уволили.

— Почему же? — спросила я.

— Из-за глупой ошибки. Опечатки! Потому что в статье про Анатолия Фирсова, уже тогда живой легенды Советского хоккея, я опечатался в слове «клюшка». В общем, вместо «к» написал «ш»… Корректор недосмотрел… Газета разлетелась по всей Москве и области, и везде – Фирсовская шлюшка… Конечно, меня тут же уволили. Вместе с горе-корректором. Володей его звали. — Печально закончил Павел Анатольевич.

Было уже довольно поздно, мама пошла читать Алисе «Мойдодыра», а я разложила Павлу Анатольевичу толстый плед в комнате. Он попросил не стелить на него белья, и тут же свалился спать. Я погасила свет и вышла, и через пять минут, помимо вони, из комнаты полился густой здоровый храп.

***
 

— Что это за запах?

Вернувшись с работы, мой муж сразу определил, что в доме «чужой». На полу стояли чужие ботинки, на вешалке – чужая шапка, в воздухе – чужая вонь, а из комнаты доносился чужой храп.

Я бессильно посмотрела на него:

— Понимаешь… Там гость… Павел Анатольевич…

— Родственник, что ли?

— Нет… Просто старый уставший человек… У него друг умер… Володя…

— А почему он воняет, как бомж?

— Не знаю, наверное, потому что он бомж…— ответила я печально.

— Вы с матерью обе сумасшедшие, — констатировал муж. — Вы соображаете, что в доме маленький ребенок, ценные вещи? А если у него вши, паразиты, туберкулез, еще какая-нибудь дрянь?

— Зато у него Белла Ахмадулина и Гагарин… — Тихо ответила я.

Конечно, он не посчитал эти аргументы весомыми.

Пошел и поднял Павла Анатольевича и вытолкал его за дверь. А меня отправил дезинфицировать стул и плед. И спать пошел – очень сердитый.

А я в тот вечер долго не спала. Все пыталась найти в интернете хоть какую-то информацию про газету «Последние известия». И ровным счетом ничего не находила.

Наверное, он все выдумал.

Может быть, он живет так уже много лет – садится под чужой дверью, рассказывая про Володю, его приглашают, и он долго и вдохновенно сочиняет прекрасные истории – про дядю Васю, хоккей и космос, а люди слушают и верят. И поезд в Тулу опять уходит без него.

На кухню вошел кот, улегся у батареи и задремал.

Я посмотрела ему на спину, чуть пониже холки. Кот проснулся и посмотрел на меня.

Я встала, тихо открыла входную дверь и выглянула. В подъезде никого не было и совсем не воняло. Между первым и вторым этажами кто-то открыл форточку, и ветер, свободно гулявший по лестнице, трепал листы старых, сваленных в кучу, никому не нужных газет.

 
 


Комментарии ( 14 )     Рецензии ( 1 )

 


#797 11.09.2017 10:11 писарчук
Рассказ «Последние известия» на первый взгляд кажется незамысловатым анекдотом. Но только на самый первый и поверхностный взгляд. В сущности, это почти библейская притча – притча о гостеприимстве. Ведь сказано – принимайте в дому своем странников. Ибо под странником может войти к вам Бог.
И рассказ именно об этом, о принятие в себя Бога. Можнео это увидеть глаза, а можно – сердцем – стараясь вчитаться в каждую крошку текста. Автор пишет просто и доходчиво – и в этом мире чувствуешь себя вполне уютно и хорошо.
В этот рассказ веришь. И это главное.


Чтобы оставлять рецензии вы должны авторизироваться
 

 

 

 
 
 
 
 
 
Опубликовать произведение       Сделать запись в блоге