Одержимый

 
17.10.2017 Раздел: проза Перейти к комментариям ↓
 

Третья неделя по Пасхе, Святых жен-мироносиц.
После Божественной Литургии, по монастырскому уставу, начинается Крестный ход вокруг храма. Священники и дьяконы в красных облачениях выстраиваются посередине перед алтарём. Выносятся хоругви. В руках священников кресты с горящими пасхальными трисвечниками.

«Христос Воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав!» — раздаётся в храме.

Колона из двух шеренг священнослужителей двинулась к выходу. Толпа паломников потянулась за ними.

«Христос воскресе!» — «Воистину воскресе!»

«Христос анести!» — «Элеос анести!»

Все весёлые, невзирая на усталость от длительной монастырской службы.
Вдруг дикий вопль прокатился по храму и ушёл ввысь под купол. Нечеловеческий вопль. Как будто дикое животное орало в последние минуты жизни. Огромное животное. Ярость и боль клокотали в этом рёве.

Вопль повторился ещё и ещё раз.

Но крестный ход не остановился. Под пасхальные возгласы все выходили из Казанского храма.

У распятия, Голгофы, лежал человек. Он рычал и вопил на каком-то непонятном языке. Тело его изгибалось. Злоба сквозила в его криках.

«Мам, что это такое?» — спросила девочка.
«Пошли, пошли, — сказала мама, — это бесноватый».

Все обходили бьющегося на полу одержимого.

Монах Пантелеимон, суровый подвижник благочестия, подошёл к нему с чашей крещенской воды. Он взмахнул кропилом и обильно обрызгал болящего. Бесноватого будто кнутом протянули. 
«А-а-а-а-а! — вырвался из него хриплый вопль. Бесноватый выгнулся дугой. — О-о-о-о!»
Крещенская вода словно расплавленный свинец приносила боль одержимому.
Пантелеимон принялся кропить его, широко размахивая кропилом

Потом бесноватый затих. Пантелеимон с другим монахом вынесли его из храма.

***

Я сидел на вахте, когда он, спустя пару часов, вошёл в гостиницу. Высокий и худощавый. Средних лет. Сосредоточенный.

— Я сегодня уезжаю, — сказал он.

— Хорошо, — сказал я и позвонил коменданту гостиницы, послушнику Вадиму Багдасарову. — Отец Вадим, тут брат уезжает…

— Кто?

— Ну, тот… в храме который.

— Понял.

Вадим Багдасаров спустился из келлии на втором этаже. Пожал руку мужчине.

— Уже уезжаете? — спросил Вадим.

— Да. Завтра на работу.

Послушник протянул ему паспорт (документы, удостоверяющие личность паломников, хранились у него в сейфе в келлии)

— Ангела-хранителя, — пожелал Вадим.

— Спаси, Господи, — ответил мужчина, забрал свои вещи и ушёл.

— Мда, брат ты мой, — сказал задумчиво Вадим, наблюдая как мужчина удаляется по тропинке в лесу.

— А где он работает? — спросил я.

— В милиции, — сказал Вадим. — Шишка. Среди них много болящих.

— Он знал до сегодняшнего дня, что бесноватый?

— Конечно, брат ты мой. Он раньше часто сюда приезжал. Сейчас реже.

— И постоянно так орёт в храме? — спросил я.

— Нет. Сегодня, говорит, у него голова во время службы заболела, он взял и помазал маслом из лампадки у Голгофы.

— А почему так?

— Виктор, брат ты мой, — послушник Вадим уставился на меня своими чёрными армянскими глазами, — ты Апостола читаешь?

— Да.

— Так что тогда спрашиваешь? Что сказал апостол Павел? «Предати таковаго сатане во измождение плоти, да дух спасется в день Господа нашего Иисуса Христа».

Потом Вадим потёр ногой затоптанный паломниками пол и сказал: «Плохо вымыл, брат ты мой. Наведи порядок».

И пошёл устало наверх отдыхать свою келлию.

 
 


Комментарии (5)     Рецензии (0)

1
 


#3367363 17.10.2017 10:49 NikRed

Продолжение цикла рассказов

#3367401 17.10.2017 12:19 shilova

прочла

 

M.SH
 

#3367415 17.10.2017 12:56 Дед Фекалы4

Апчём это?

#3367801 18.10.2017 01:03 Грин

«Мам, что это такое?» — спросила девочка.
«Пошли, пошли, — сказала мама, — это бесноватый»

 

И здесь не без вывода..мусорА, конечно, бесноватые – факт, всех бы их из лампадки..помазать. 

Да, как-то оборвалось неожиданно. Слишком открытый финал.

1


Чтобы оставлять комментарии вы должны авторизироваться
 

 

 

 
 
 
 
 
 
Опубликовать произведение       Сделать запись в блоге