Автор: Forest Vamp

Иди к нам

 
27.10.2017 Раздел: проза
 

Раньше тут хранили овощи. Запахи капусты и гнилой картошки въелись в земляные стены, в пол. Ими же, кажется, провоняли ржавые железные стеллажи. К этому неприятному запаху примешивался другой, сортирный, шедший от стоявшего в дальнем углу ведра с крышкой.

- Меня Эдик зовут, - решил нарушить молчание парень, пытаясь удобнее сесть на ящике. Расположиться с комфортом или выбраться отсюда мешала короткая толстая цепь, звякавшая при каждом движении. Ногу, на щиколотке которой цепь заканчивалась кольцом, приходилось держать почти прижатой к стене.

- Гаянэ… - безучастно отозвалась девушка, сидевшая у другой стены, метрах в двух от мужчины. Волосы у неё торчали слипшимися чёрными прядями из-под пёстрой вязаной шапочки, на тонкой скуле темнел синяк. Вся она была грязноватая, тощая, потасканная какая-то, хоть и молодая, похоже.

Тут всё было такое – грязноватое и мутное, под стать девушке. Только её красная куртка, вся в грязных потёках, была единственным ярким пятном в подвале, а так – серость, ржавчина и гниль.

Под потолком на проводе без абажура висела грязная лампочка. Свет позволял рассмотреть друг друга, пустые ржавые полки на стенах, ведро и уходившую куда-то вверх лестницу с добротными бетонными ступеньками.

- Ты что, нерусь какая-то? А, впрочем, похер. Слышь, а у тебя голова болит? – спросил парень, потирая ладонью затылок. – У меня - как гвоздь забили. Нет, как молотки стучат, вот.

- Я армянка, да. Голова не болит, мутило только, сначала… Вы только не кричите, ладно? Услышат – будут бить, да.

Говорила Гаянэ с легким, почти незаметным акцентом, но даже он царапал Эдику слух. Вот влип-то, да ещё с чёрной, тьфу… Выбираться надо, только где это он?

Девушка поёрзала на своем ящике, даже попыталась встать, но такая же, как у Эдика цепь заставила её тяжело осесть обратно.

- Кричать? А, да ладно тебе, я тихий. А кто будет бить? Я ж чисто в гости зашёл. К другу. Прикинь, а его дома нету. Уехал, говорят, с бабой своей по магазинам. А дверь открыла какая-то бабка. Тоже черномазая, ну, типа тебя. Говорит, сестра тёщи. Попросил попить, дала мне кружку с водой. Я и выпил всего ничего, полкружки, и… Вот тут уже. Нихера не понимаю, - начал зачем-то подробно, но путано объяснять Эдик. – Бля, голова раскалывается. Куда-то точно заходил, пить давали, потом провал. Очнулся вот. Как в фильме «Пила» всё, только там они в туалете…

Гаянэ молчала, глядя куда-то мимо него.

- Ну, а ты? Слышь, чего молчишь, ну? Где мы есть-то? Почему?!.. – голос Эдика сорвался.

- Я тут уже неделю, - так же тихо ответила девушка. – В такси села, как дура, да. На вокзал спешила, там дядя Овик ждал. Он всегда говорит – с русскими не езди, со своими только, а я… Нет бы - вызвать, а я на улицу выскочила. Одна, с чемоданом, рукой махнула бомбиле, да. Вот и приехала.

Она закрыла лицо руками и сгорбилась. Словно собралась горько зарыдать над своей участью, но вдруг раздумала.

Эдик снова попытался встать и опять безуспешно.

- Слышь, зачем мы тут, а? – спросил он осипшим голосом. – Тебя хоть ебсти можно, а я-то чего?

Даже не спросил, а так – поинтересовался у пропахших овощами и мочой стен.

Стены помалкивали.

Впрочем, и дура эта черномазая тоже ничего не ответила. Она, не отнимая рук от лица, тихонько покачивалась вперед-назад, поскрипывая ящиком, на котором сидела. Цепь, как и у Эдика крепившаяся к вбитому в стену ржавому крюку, позвякивала.

- Только не кричите, - приглушенно отозвалась, наконец, Гаянэ, глядя на Эдика сквозь раздвинутые пальцы. – Я боюсь его. Первые два дня визжала, а он приходил и бил. Теперь-то я умная, да.

Она помолчала.

- Два раза в день. Он приходит два раза в день. Теперь-то я точно умная.

Эдик изогнулся, чувствуя, как кольцо обдирает ногу выше шнурованного ботинка. Оглядел. Знатные кандалы, завинчено болтом с гайкой, голыми руками не справиться. Сполз с ящика, встал на колени боком к стене и подергал цепь у стены. Крюк был вбит очень глубоко, расшатать и вырвать не получалось.

- Он скоро придет, - пугающе спокойно сказала Гаянэ. – Лучше сядьте на место.

- Слышь, да я не боюсь, - неуверенно ответил Эдик, но сел обратно на ящик. Было холодно, пуховик и шапка с трудом спасали от промозглой земляной стужи. Бритая голова мерзла и через шапку.

От лестницы послышались какие-то звуки. Казалось, что в подвал спускается крупный зверь – на человеческие шаги это походило мало. Кряхтение, шелест, скрежет.

Эдик смотрел на нижние, видные ему ступени и думал, что делать дальше. В голове мерно стучало, как после наркоза, никаких мыслей пока не было. Чего делать-то? Просить? Грозить? Бабла предложить этому, который два раза в день? Напугать чем-то?

Неизвестно.

Показались толстые ноги, обутые в растоптанные солдатские сапоги. Потом камуфляжные растянутые штаны. Полы грязного ватника. Затем руки, державшие пару железных мисок, над которыми слегка курился пар.

Явно мужик идет, и, понятно, не особо молодой. Уже проще. Ну-ка, давай, покажись весь!

Когда показалась голова, Эдик вздрогнул. Потом сглотнул ком в горле. Не сказать, чтобы испугался, просто было неожиданно – у хозяина здешних мест на голове была маска. Кроличья морда с длинными свисавшими по бокам ушами, грязно-серая плюшевая игрушка на всю голову с прорезями для глаз и рта.

- Соскучились, мои маленькие? – хриплым баском спросил кролик, тяжело спустившись с нижней ступеньки. Ходил он странно, как будто ноги толком не гнулись в коленях. Весь он был какой-то неповоротливый: толстый, невысокий, медленный.

- Новенькому всё рассказала, как оно тут? – маска повернулась и внимательно изучила Гаянэ.

Та несколько раз кивнула, как будто не могла остановиться.

- Умничка, деточка… Так оно проще с вами, гости дорогие. Кричать не надо, убивать вас никто уже не будет, грех это нереальный. Сидите себе, зайки, да отдыхайте.

- Зачем? – спросил Эдик, понимая, что всё это безумие - всерьёз. И так на улице от дураков и чёрных прохода нет, а тут - совсем мандец.

Маска повернулась к нему, в прорезях поблескивали внимательные светлые глаза:

- Что – зачем, заинька?

- Мы вам зачем, кроличек, ну? – в том же тоне спросил Эдик.

Вошедший аккуратно поставил под ноги обе миски, из которых на землю плеснуло чем-то вроде супа. Мутная такая жижа, с кусками моркови. Потом шагнул к Эдику и неожиданно быстро, почти без замаха, ударил ногой под дых. Пленник всхлипнул и свалился с ящика на пол, неуклюже выгибая прикованную к стене ногу. Боль была адская, словно в грудь плеснули кипятком, дыхание перехватило напрочь.

- Не хами хозяину, заинька, - так же неспешно и очень спокойно ответил человек в маске. – Кушай, давай.

Он, расплескав половину, подвинул ногой одну миску ближе к голове Эдика. От непонятного варева воняло почище, чем от ведра – смешанный запах тухлого мяса, свеклы, нестиранных неделю носков и почему-то соды. Мерзкая смесь.

- Вот ты с-с-сука… Не голоден, - прохрипел Эдик, пытаясь отодвинуться от варева.

Кролик хмыкнул и переставил вторую миску под ноги Гаянэ.

Девушка наклонилась до пола, схватила еду и начала, давясь и чавкая, зачерпывать из посудины руками. В стороны летели ошметки капусты, вареные листья, какие-то непонятные серые куски.

- Советую вести себя хорошо, заинька, - снова повернулся к Эдику мучитель. – Ты тут надолго, она тоже. Надо вовремя кушать и соблюдать порядок. Всё понял?

Разговаривал он звучным, но каким-то неживым голосом. Да и весь, со своими угловатыми движениями и квадратной фигурой, походил на большую куклу.

Эдик, лежа, неопределенно мотнул головой, едва не уронив шапку.

- Вот и славненько, мой хороший, вот и славненько!

- Может, вам денег надо? – отозвался, наконец, Эдик. Грудь болела просто адски, ни вдохнуть, ни выдохнуть.

- Денег? Нет, мой хороший. Не надо мне денег, я живу скромно. Что деньги? Только соблазн еси и изобретение диавольское, хе-хе. А ты откупиться решил, что ли?

- Типа того. Если что, я найду…

- Нет, дружок, ничего у тебя не выйдет. Ты думаешь, где вы оказались? Вы же мертвые уже, а это – адок. Да, да, милый, адок! Не смотри, что маленький и не пекло – знать, вам такой и присудили. Там.

Кролик неопределенно махнул рукой вверх.

Эдик понял, что разговаривать дальше не о чем. Смысла нет. Псих – он и есть псих. Маньяк, блядь, религиозный.

В тишине было слышно только чавканье доедавшей жуткое варево Гаянэ. Воняло в подвале теперь чёрти чем, давешняя смесь амбре от мороженой капусты и ведра казалась свежим лесным воздухом.

Кролик тоже замолчал и ждал конца трапезы, стоя совершенно неподвижно.

- Хозяин, а вот если…

Эдик не договорил, понимая, что ему нечего предложить. Зачем унижаться? Нужно ждать возможность схватить этого урода, чтобы… А что – чтобы? Гаечный ключ он с собой, наверняка, не носит, а остальное бесполезно. Просто прижать, взять в заложники и обменять на свободу? А если этот старый хрен один всё это провернул, и с кем тогда меняться?

Одни вопросы.

Гаянэ дохлебала из миски и поставила её на землю. Кролик повернулся взять посуду у пленницы, но прошёл слишком близко к Эдику. Тот рванулся вперед, насколько позволяла цепь, и боднул головой в ногу, под колено. Как он и надеялся, хозяин в дурацкой маске потерял равновесие и завалился назад.

- З-з-зря ты так, заинька… - прошипел кролик, когда Эдик дотянулся-таки до его шеи, схватился обеими руками и начал душить его. – Грех-х-х… Кх-х-х…

На ощупь шея была какой-то резиновой, как огромный шланг, но доведенный до отчаяния пленник жал изо всех сил. Весь мир сейчас сжался до одной точки, до одного желания – придушить эту тварь, пусть потеряет сознание, а потом ощупать карманы, ну, вдруг, вдруг!..

Вспомнилось Эдику почему-то, как они забили тогда ногами этого, негра не негра, в новостях потом сказали – индус. Как тот сперва типа сражался тонкими ручонками с тремя защитниками славянской расы, сжимался, орал что-то. А потом, когда Эдик попал ему ботинком по голове, свалился и летал под пинками, как кукла. Вот так с ними надо. А то ходят тут, блядь, воздух портят.

Кролик молотил руками, пытаясь попасть по Эдику, но тот продолжал давить. Нет, не зря это всё: и качалка, и занятия по рукопашке. Надо быть сильным и трезвым!

Ноги в растоптанных сапогах стучали по земле, словно их обладатель пытался вскочить, как ниндзя, одним движением из положения лежа. Но не судьба - в шее хозяина что-то хрустнуло, и он как-то сразу обмяк.

Эдик откинулся на спину, насколько позволяла цепь. Потом, отдышавшись, вытер слетевшей шапкой вспотевшее лицо и колючую бритую голову. Подумал и стащил с неподвижного тела маску – она поддавалась неохотно, с трудом, но всё же слезла.

Из уголка рта задушенного стекала струйка почти черной крови, видимо, из прокушенной небольшими клыками губы. Остановившиеся светлые глаза с яркими точками отражавшейся лампочки смотрели в потолок. Глаза нашенские, арийские, а рыло – черное! Почти вся морда, кроме смахивавшего на пятачок толстого уродливого носа и низкого лба была покрыта густой короткой шерстью, на манер бараньей. Надо лбом торчали вперед короткие загнутые рожки.

- Бля… - выдохнул Эдик. – Как есть – чёрт. Да еще и негрила!

Гаянэ внезапно заплакала. Ни с того, не с сего завыла в голос, словно оплакивая дорогого человека, узнав о его гибели.

- Не ори, дура! Голова болит, - проворчал Эдик. Вой стал немного тише, но продолжался.

Эдик привычно обшарил карманы убитого, ожидаемо не найдя там гаечного ключа. В карманах вообще ничего не было. Ну, жалко, у того индуса хоть трубку забрали.

Он неловко повернулся, звеня цепью, отпихнул свободной ногой труп черта и подтащил к себе отлетевшую в сторону миску. Брезгливо протер рукавом. Всё-таки какой-то рычаг, за неимением других инструментов.

Гаянэ выла, не переставая. От этого в голове у Эдика постукивание привычных молотков сменилось равномерным гулом. В груди до сих пор посвистывало и болело, но уже меньше. Херня, пройдет!

Одна сторона миски согнулась почти сразу, когда Эдик подсунул её под крюк. Естественно, без результата – дай бог, если поцарапала ржавое железо. Вторая продержалась минут десять, но тоже порвалась, как картонная.

- Зачем… Зачем ты его убил?! – всхлипывая, простонала Гаянэ. – Он же правду сказал! И нельзя его убить, нельзя. Это испытание такое…

- Какую правду? Про личный ад? Вот уж нихрена – хочешь жрать помои в подвале, валяй! А я отсюда выйду. Всё равно – выйду, - Эдик пытался подсунуть остатки миски под крюк; начало получаться. - Рычаг – великая сила!

Окончательно изогнув миску во что-то непотребное, он добился того, что крюк на пару сантиметров вылез из стены. Это было уже что-то: неловко уперев в стену свободную ногу, взялся за цепь и поднатужился. Крепление крюка не выдержало и вылетело из стены, рассыпав пригоршню земли.

Эдик взял в руку остатки крюка, приподнял цепь, чтобы не мешала, и встал на ноги.

- Сейчас твой выломаю, черномазая, не ссы. Свобода, ну!

Гаянэ перестала плакать и смотрела на него совершенно безумным взглядом:

- Не подходи ко мне! Уйди! Ты хуже чёрта! Вы все хуже чертей, сволочи!

Эдик пожал плечами – да насрать. Может, вернется с подмогой, освободит. Пусть посидит полчасика, меньше будет мешаться под ногами. И так сил нет, а еще эту дуру освобождать.

Кстати, да на кой она ему вообще сдалась?! Пусть тут сдохнет.

Он немного размял затекшие ноги, зачем-то пнул в сторону ведра лежавшую сдувшимся шариком кроличью маску и пошел к лестнице.

Десять ступенек вверх, небольшая площадка, поворот, еще десять ступенек. Снова площадка. Идти приходилось почти в темноте, свет и так тусклой лампочки из подвала досюда не доходил.

Ступени.

Стоп!

Он уткнулся рукой, которую выставил вперед на всякий случай, в дверь. Обычная дверь в квартиру, металлическая. Рука привычно нащупала глазок, потом ручку справа и сбоку.

Эдик подергал ручку, надеясь, что не заперто. Разбежался… Конечно, дверь не открылась.

Он снова провел рукой, но уже по левой половине и нащупал кнопку звонка. Нажал и не отпускал, хотя даже через дверь слышал пронзительный зуммер, легко поднимающий даже из мертвых. «Как бы черта не поднял!», - хмыкнул он, но все веселье разом прошло. За дверью послышались торопливые шаги, что-то щелкнуло, и он из полной темноты провалился в прямоугольник яркого света, хлынувшего из дверного проема.

Эдик сощурился, привыкая к свету, и рассмотрел только силуэт за дверью. Открывший ему отошел немного в сторону, давая пройти, и сказал старушечьим голосом с легким акцентом:

- Вы Эдуард, да? Алексея дома нет, уехал. С женой уехал. По магазинам.

Эдик ввалился внутрь, разжал руку, от чего цепь упала на пол, и наощупь захлопнул за собой дверь.

Перед ним стояла та самая бабка, как её? Сестра Лёхиной тёщи, точно! То ли мерещится ему, то ли правда была похожа на постаревшую Гаянэ. Ну, эту, из подвала. Плодятся они, сволочи, что ли?

- Ты кто есть, тварь? – осипшим голосом спросил он. – Ты мне чего тогда налила, падло черножопое?! Да я из-за тебя полдня в говне просидел!

- Не волнуйтесь так, Эдуард. Не волнуйтесь. Присядьте пока вот тут, на кухне. Водички не хотите?

Эдик, не раздумывая, ударил кулаком в лицо участливой бабки, но рука словно прошла сквозь воздух – отравительница исчезла, расплылась облачком тумана перед ним. Он бросился на кухню, рывком вытаскивая ящики и бросая их на пол, ища какие-нибудь инструменты. Вилки. Ножи. Снова вилки, но поменьше. Ложки. Ножи? Дрянь, тупые и тонкие. Надо искать что-нибудь вроде лома и ножовку. Обязательно, ножовку по металлу, да!

Под ногами звенели разбросанные приборы. Он выскочил из кухни и побежал по квартире искать кладовку, попутно пиная и переворачивая всё на своем пути. Где-то ведь есть инструменты!

Комната, другая. Обычной жилье небогатой пенсионерки – столик под кружевной салфеткой, старый телевизор, какое-то говно на полке полированной стенки, за стеклом: ряд каменных слоников, чёрно-белая фотография мужика в старомодной одежде, кресло в чехле возле здоровенного, до потолка растения.

Какая дрянь всё! Может, на балконе?

Эдик рывком открыл дверь на балкон, лязгая болтавшейся на ноге цепью, выскочил туда и замер.

Перед ним с высоты неведомого этажа – тут десятков мало, наверное, счет шел на сотни открывался вид на бескрайнее поле под низким красноватым небом, ярким, но без всяких признаков солнца. Несмотря на огромную высоту, дававшую обзор, он отчетливо видел всё и всех. Равнина была заполнена людьми. Голыми и одетыми, старыми и молодыми. Мужчинами и женщинами, в крови и шрамах. Негры, индийцы, китайцы и совсем уж неясные смуглые народности. Не было только белых, совсем не было.

Люди стояли неподвижно, вплотную, как на митинге, задрав головы вверх и глядя на него. Все они смотрели прямо на него, словно ждали чего-то важного. В воздухе висел ровный гул голосов, складывавшийся в одну фразу:

- ИДИ К НАМ!

Эдик долго смотрел на них и молчал. Потом сплюнул вниз, вздохнул, подобрал с пола конец цепи и молча вышел с балкона в комнату.

- А я тебе попить принесла. Будешь, да? – вежливо, но без улыбки спросила всё та же бабка, держа в руке кружку. За спиной у хозяйки виднелось черное марево, как два полупрозрачных крыла.

Из кружки пахло холодом, капустой и гнилой картошкой.

 
 


Комментарии ( 117 )     Рецензии ( 1 )

 


#811 31.10.2017 12:02 писарчук
Автор рассказа «Иди к нам» создал почти реалистичную картину пленения двух молодых людей. Причём он совершенно не собирался кого-либо специально пугать. Однако картина получилась жутковатая и для читателя вполне правдивая.
Образы русского парня и армянской девушки – их страх, их невольное отторжение друг от друга показаны очень зримо. Да, мы во многом живём стереотипами – и эти стереотипы диктуют нам правила поведения. И автор как бы намекает на то, что жизнь по этим стереотипам опасна и скучна. Его герои старались оправдать своё нынешнее положение тем, что нарушили правила, которые вдолбили им в головы
И вот благодаря тому, что они сделали что-то не так, они оказались «на дне».
Но такое понимание данного произведения грешит определенной односторонностью. Возможно, автору хотелось более объёмного понимания. Но страшно думать о том, чтобы взглянуть на этот текст, как на нелепую страшилку. Нечто вроде русского хоррора. Хоррора, который слишком бытовой, чтобы быть страшным.


Чтобы оставлять рецензии вы должны авторизироваться
 

 

 

 
 
 
 
 
 
Опубликовать произведение       Сделать запись в блоге