Автор: langur

Ленин в декабре. Часть III

 
10.11.2017 Раздел: проза Перейти к комментариям ↓
 

    — С дороги! — Расталкивая снующих в коридоре людей, по смольному бежал человек. Ему было непосебе. Он чувствовал опасность, исходившую от странного незнакомца, спросившего его о трубке. И он не намерен был больше тянуть. Сейчас же, немедля, нужно что-то предпринять. Что именно — он не знал. Больше всего ему хотелось вернуться в маленькую горную страну, откуда он был родом, пасти овец, делать сыр и вино, но в этом желании он никому, даже самому себе не смел признаться. Столкнувшись с кем-то, он страшно выругался, ударил его кулаком в лицо, и тут же помчался дальше. 
Он ненавидел людей. Ненавидел всех и всё. Ленина, Троцкого, эту глупую революцию, эту страшную серую массу, называемую пролетариатом. Ему казалось, что они все смеются над его грузинским акцентом, над его ростом, несгибающейся левой рукой и рябым темным лицом с большим носом. Просто так он домой не вернется. Он покажет им всем. Надо успокоиться — всему своё время. Он не будет спешить, дождется подходящего момента, и воспользуется им. 
Окрыв свой кабинет, он влетел в него, запер за собой дверь, устало рухнул в большое кожаное кресло, и закрыл глаза. Через минут десять, успокоившись, раскурив трубку, он посмотрел на сейф. 
Несмотря на то, что льющийся из-за границы денежный поток финансирования партии, секретарем которой он состоял, давал обильный осадок на его тайных банковских счетах в Швейцарии, он был не в силах отказаться от старых привычек. 
Ему иногда даже становилось жаль, что когда наступит время его безраздельной власти ( а в этом он не сомневался), он заскучает. И вправду, разве можно грабить банки и музеи в стране, единоличным властителем которой ты являешься? Но он обязательно что-то придумает, острые ощущения можно получать от самых разнообразных вещей. А пока... Возможно, это было последнее его дело, последний грабеж. Вскоре сокрушительная революции бросит все к их ногам. К его ногам. В том числе и все шедевры «Эрмитажа». 
Именно его, Зимний царский дворец, сокровищницу страны, он с подельниками ограбил неделю назад. Улов получился богатый. И почти весь был уже продан. С десяток картин уехало за границу, золотые изделия были переплавлены и реализованы через надежных людей. Осталась лишь пара безделушек. 
Он встал, подошел к сейфу и набрал код. 

— Под бабаем, мой друг Ватсон, я подразумеваю наши страхи. Вы знаете традиционнный предмет моих волнений. И я, задолго до того, как вошел в этот зал, уже чувствовал что, а вернее, кого, увижу здесь. 
— Боюсь, что я... 
— Посмотрите внимательнее на человека, стоящего на трибуне. Ничего не замечаете? А если сбрить усы? Надеть на него черный плащ и цилиндр? 
— О, боже, Холмс. Да ведь это... 
— Профессор Мориарти! 

Массивная дверца сейфа медленно распахнулась. Темная рука проникла внутрь и извлекла на свет небольшой предмет. Выполненный в форме яйца, он был расписан удивительной красоты то-ли растительным узором, то-ли странными письменами. Подобно алмазу в оправе, он был заключен в ажурную тонкую паутинку орнамента из чистого золота. Искорки света лампы, отражаясь от золотой паутинки, рождали в черных глазах зловещие звездочки-огоньки. И не менее яркие огоньки рождались в темной бездонной душе. 
Черная рука положила предмет на стол, и принялась крутить ручку телефона. 
— Барышня? Слушай, дай мне Орджиникидзе. 
Даже если бы слушавшая этот разговор барышня понимала грузинский язык, его содержание, показалось бы ей совершенно невинным. Сказывался большой опыт конспиративной работы собеседников: 
— Серго, дорогой, у меня для тебя еще один сладкий мандарин. Нет, только снаружи рыжий, внутри никакой. Приходи, сам увидишь, и заберешь сразу. Почистить? Они сами не могут? Ладно, шкурки, так шкурки. Давай, дорогой. 
Черная рука положила трубку и потянулась к дверце шкафа. 
— Ишак! Всё самому приходиться делать. 
Достав из шкафа кувалду, она опустила ее на пол, затем, взяв предмет и положив его на на каменный порог, снова взялась за кувалду. 

— Но это невозможно, Холмс. Мориарти в Швейцарии. 
— Я и сам так полагал, Ватсон. Но что стоит в наше время аэропланов быстро переместиться из одной точки мира в другую. 
Толкнув Ватсона, в зал вбежал человек в очках. Ватсону, схватившемуся, что бы не упасть за стену, показалось, что лицо этого человека он видел на обложке какого-то журнала. Тот оглянувшись, и, видимо пытаясь таким образом извиниться, провыл: 
— У-у-у... Коба... Зуб выбил. 
— Идемте, Ватсон. 
— Черт возьми, Холмс, вы правы. События в этой стране вполне достойны того, что бы за ними стоял злой гений Мориарти, хоть это и невероятно. 
— Истина, Ватсон, еще более невероятна. 
Они шли по коридору Смольного, всматриваясь в таблички на дверях. 
— В чем же истина? 
— Это не Мориарти. 
Ватсон подумал, что этой ночью задушит Холмса подушкой. 
— Холмс... 
— Ватсон, вы наверное, снова хотите прийти в мою комнату с подушкой ночью. Обещаю больше не мучить вас своими ребусами. Это не Мориарти, это Ленин, Ульянов. Он и есть Мориарти. Он назывался этим именем, находясь в эмиграции, прячась в Европе от русской тайной полиции. Но суть свою скрыть невозможно, мой друг. Он и там продолжал обделывать свои различные темные дела. Я понял, что он русский, во время нашей встречи возле водопада. 
— Он матерился на русском языке? 
— Нет Ватсон, он перед дракой попросил у меня взаймы деньги. 
— Постойте, Холмс, так мы из-за него приехали в Россию? 
— Напротив, Ватсон, дело, по которому нас пригласил царь Николай, неизмеримо более важно, чем дела Ленина-Мориарти. От того, как мы быстро найдем украденное яйцо Фаберже, зависит судьба не только этой страны, но и, возможно, человечества вцелом. 
— Но что такого в этом яйце? 
— Уже одно название, Ватсон... Вы же врач. Вспомните латынь. 
— О, боже, Холмс. Fa Beаrа Ge – Cила Всех Миров? 
— В разные времена люди это называли по разному. «Слеза Иштар», «Мизинец Анубиса», «Священный Грааль». Частица великой силы — основы мироздания, неизвестно как попавшая в наш мир, и заключенная древними в оболочку священного камня, какое-то энергетическое поле, время от времени, видимо, все-таки попадала в руки злодеев, и давала им фантастическую силу и небывалую власть. И тогда свершались великие преступления, и человечество потрясали большие катастрофы. Некоторые следы дошли до нас, хотя свидетельства об этом тщательно скрывались, и не то что через тысячелетия, а уже спустя поколение невозможно было установить, что же произошло на самом деле. 
Так, Ватсон может случиться и на этот раз, если эта сила попадет в руки того маленького грузина. Не смотрите на меня так. Я обнаружил табачный пепел на полу зала, где была совершена кража. А помимо всего, в трубках и табаке, Ватсон, поверьте, я разбираюсь превосходно. Оставалось лишь познакомиться с тем, кто курил эту трубку. И наша недавняя встреча все расставила на места. Вы видели его глаза, Ватсон? Он страшный человек. И до катастрофы сейчас один шаг. 
— Но, Холмс, в наш просвещенный век, век автомобиля, радио, компьютера, Интернета, Фрэйда, Си Эн Эн; времени, когда вот-вот человек достигнет Луны... Холмс, этого не может случиться, время не то. 
— Еще как может, мой друг. Власть и идеология, контроль над СМИ, жесточайшее подавление инакомыслия уже через год отобьют память обо всех достижениях, об Интернете, технологиях и Си Эн Эн. Нет ничего проще, Ватсон, чем что-то запретить, или переписать историю в тоталитарном государстве. Кстати, мы, кажется пришли. 
Они остановились перед белой дверью с табличкой «Первый секретарь Иосиф Джугашвили». Чуть ниже углем была нацарапана надпись: «Koba go home!» 
— Его здесь не любят... Представляю, как он всех ненавидит, и что произойдет, если... 
Договорить Ватсону не дал страшный грохот. Дверь сорвало с петель, и они с Холмсом бросились на пол. Сквозь клубы дыма, из комнаты пробивались вспышки света, сопровождаемые оглушительными раскатами. Через минуту грохот стих, и, стряхивая пыль, куски штукатурки и осколки кирпичей, они попытались подняться. 
— Вы живы, товарищи? — в разорванном дверном проеме стоял человек и пробовал раскурить трубку. 
— Да, благодарю вас. — Холмс встал первым и помог подняться Ватсону. 
— Жал, но ничего, это ми исправим. 
Несмотря на пыль, столбом стоящую в воздухе, коридор наполнился людьми, и сразу несколько рук вцепились в Холмса с Ватсоном. 
— Арэстуйте этих диверсантов. 
Под нацеленными в спину штыками и стволами маузеров, они сквозь толпу проследовали по коридору. 
— Вы не имеете право, мы граждане иностранного государства, — Ватсон попытался остановиться, но укол штыка заставил его продолжить движение. 
— Иди, контра, разберемся какого ты государства. 
— Англии. — Тихий голос заставил всех остановиться. Посреди коридора стоял человек в жилете, и засунув большие пальцы в вырезы, покачиваясь на каблуках, прищурившись смотрел на них. 
— Шерлок Холмс, если не ошибаюсь? Вот так встреча. Какими судьбами, батенька, вас занесло в наши края? 
Один из конвоиров выступил вперед. 
— Владимир Ильич, эти... 
— Обоих в мой кабинет, — резко перебил его Ленин. — Немедленно. И чаю, непременно горячего. 
Он окинул взглядом остолбеневших конвоиров. 
— Я сам разберусь, — он резко повернулся и пошел по коридору. Толпа, чуть помедлив, направилась за ним. 

— Холмс!.. Поверьте, я искренне рад встрече. 
— Не могу разделить вашей радости, профессор. 
— Полно вам, вы знаете, какой я профессор. Я теперь... Боюсь что я теперь уже... Скажите, Холмс, вы ведь не случайно здесь? И как мне кажется, вовсе не по мою душу... 
— Я здесь по делу о похищении одного очень интересного предмета... 
Ленин побледнел. Он подошел к окну, и замер, потеряв взгляд в ночи. 
— Я понял. Я искал это всю жизнь, но не думал что оно находится в России. Прямо у меня под носом. В Зимнем дворце? 
— Да. 
— И в чем оно было? 
— В яйце. В яйце Фаберже. 
Что-то прошептав, он поднял руки, обхватил ими голову и уткнулся лбом в стекло. 
— Я должен был догадаться. Латынь... Человек, который его... Этот разбойник Джугашвили? 
— Да, и боюсь что... 
— Я уже понял. Как только я услышал взрыв и уловил запах серы, я почувствовал, что что-то в мире изменилось. А когда увидел вас в коридоре, почти обо всем догадался. Теперь обречена не только монархия... Вас я выведу из Смольного, по старой, так сказать, памяти. Сейчас начнутся такие дела, на фоне которых наше с вами противостояние выглядит просто детскими играми. Так что мой дорогой Холмс, и уважаемый доктор Ватсон, выпейте горячего чаю, да непременно с нашими медовыми пряниками. Не думаю, батенька, что вам вряд ли доведется их еще раз отведать. Надо покинуть страну как можно быстрее. А потом сюда попасть вам будет так же хотеться, как в преисподнюю к дьяволу. Мда.. Впрочем, еще нужно помолиться, что бы всё это не захлестнуло мир. В мои планы, что бы я там не говорил, входила только Россия, но теперь, как вы сами понимаете, ситуация уже мне не подконтрольна. Да вы берите чай, не стесняйтесь. Надо спешить… 

— Холмс, неужели мы ничего не можем сделать? 
— Ватсон, дружище, так иногда случается. Ничего не поделаешь. Такая судьба у этой страны. Или у всего нашего мира. 
Они, пряча лица в воротниках пальто, ехали по набережной в сторону Финского вокзала. Колючий зимний ветер, разогнавшись над простором белой Невы, бросался на экипаж, и раскачивал его, будто пытаясь оторвать от земли и унести в безбожное черное небо. 
— Но мы... могли спасти мир. 
— Ватсон, не спешите ставить крест на этом мире. Что бы ни случилось, великий Закон Равновесия со временем возвращает потеряное. Даже если это всё уничтожат, будет снова изобретен компьютер, появиться Интернет, человек полетит в космос... 
С сияющего всеми огнями крейсера "Аврора" донеслась лихая песня. 
— И Филимон Киркоров будет? 
— Даже, возможно, больше, чем надо, — Холмс улыбнулся. 
«Жизнь продолжается,— подумал Ватсон. — В конце концов, если такое уже случалось в истории, человечество выдержало, выжило. Возможно, ничего еще и не будет... Этот человек не сможет распорядиться той силой, что попала в его руки. В любом случае что толку об этом думать? У меня есть жена, есть моя врачебная практика, есть Холмс, есть увлечение — книги, которые я пишу о нем. Разве это все может вот так вот просто прекратиться?» 
Музыка на крейсере внезапно оборвалась, огни мигнули, и грянул выстрел. Эхом ему ответил многоголосый крик толпы в той стороне, где был расположен Зимний дворец. 
— Это штурм! Переворот, революция! 
— О чем я вам и говорил, Ваше Величество. Ватсон, посмотрите, там княжне не дует, она хорошо укрыта пледом? 
— Все нормально, Шерлок! 
— Потерпите немного, в тесноте, да не в обиде — прекрасная русская пословица! Эй, любезный, далеко еще? 
Возница обернулся: 
— Эт, барин, смотря до чего... 
Ватсон оживился: 
— Это ты, а я не узнал сразу. Хорошо, что свиделись. Хочу тебе подарить на память об этом вечере одну красивую и полезную вещь. Холмс, дайте, пожалуйста, ваши часы. 
Шерлок Холмс расхохотался, и со словами: «Я знал, что это когда-то всплывет», полез в жилетный карман. Ватсон вручил часы и посмотрел на Холмса: 
— Что вы имеете в виду? 
Ответить Холмсу не дал возница: 
— Спасибо, господа, благодарствую. Эту машину времени я внукам передам. И, если позволите, я тоже хочу сделать подарок. 
Он чуть придержал лошадей, порылся за пазухой, и извлек оттуда небольшой сверток: 
— Государь, возьмите, не побрезгуйте! 
— Что это? — Холмс принял у него сверток и передал его Николаю II. 
— Эт, барин, сбережения. Пол жизни копил. И видать не зря. Ты бери, бери, царь батюшка, они тебе тепереча больше сгодятся. Мы с Сансарой еще заработаем. Да моя хорошая? Но! Пшла! 
Государь взял сверток и прижал его к пальто в районе сердца. Колеса загремели о булыжник Троицкого моста, и он отвернулся к замерзшей реке, изо всех сил сдерживая чувства. Императрица же, на правах женщины могла себе позволить их не сдерживать. Подняв к лицу кружевной платок, она заплакала. 
Холмс глубоко затянулся, выпустил клуб дыма, и сказал: 
— Все-таки, Ватсон, что-то в этой жизни мы можем сделать... 

— И знаешь, отцу в тот миг показалось, что Холмс тоже плакал... Он довез их до вокзала, занес небольшой багаж, помог женщинам подняться в вагон, и потом еще долго стоял, на заснеженном перроне, глядя в темноту, где скрылся поезд... 
Дед замолчал и легонько потрепал меня по голове: 
— Что оробел? Не ожидал такого рассказа от деда? Не веришь? 
Я не знал что сказать. Всё услышанное не укладывалось в сознании. 
— Ладно, Володя, иди спать, поздно уже. Постой. Я всё хотел тебе подарить кое-что... 
...Уже несколько лет нет деда. И часы, красивые карманные часы на длинной цепочке, я давно потерял, еще при его жизни. И я очень жалею, что потерял их, потерял не как единственное свидетельство необычайной истории, а как память о своем деде. 
Даже несмотря на выгравированную на их серебряном корпусе надпись: «To the lovely Saldon from the gently fond fluffy Barrymor».* 
_____________________________________________________ 
* «Милому Сэлдону от нежно любящего, пушистого Бэримора». 

Владимир Поляков, 2000 г.

 
 


Комментарии (6)     Рецензии (0)

1
 


#3376225 08.11.2017 12:49 NikRed

Уважаемый автор, вы склеили вторую часть с третьей намеренно?

Просмотретие все три части внимательно, если будут поправки, пишите , перезальем

#3376242 08.11.2017 13:35 langur

ответ на комментарий пользователя NikRed : #3376225

Нет, не намеренно, произошла накладка. Я так понимаю, что есть возможность вырезать текст второй части из последнего опубликованного текста? Или я, каким-то образом могу сделать сам? И еще — мне админ ответил, что "На главной странице он не появился, потому что так решил редактор сайта". Это из-за того, что он частями стал выходить, то есть я неверную тактику выбрал, или, видимо, дело в самом рассказе? Мне хотелось, что бы его читали — поэтому мне посоветовали на этом сайте разместить...

#3376262 08.11.2017 14:13 NikRed
Откройте в личном кабинете вверху страницы "сообщения", пришлите мне в лс правильный вариант третьей части, я перезалью.
#3376264 08.11.2017 14:15 NikRed
По выкладке: тактика верная, качество текста местами хромает. Но если вам так хочется именно быть прочитанным и всесторонне ...оцененным, выкладываю на главной.
#3377300 10.11.2017 12:35 NikRed

Заключительная часть рассказа.

Автор, небольшая просьба на будущее. С вопросами по поводу выкладки креативов пишите редакторам - мне и ХЛМ. В техподдержку писать не обязательно

#3377311 10.11.2017 12:57 Forest Vamp

Прочитал.

1


Чтобы оставлять комментарии вы должны авторизироваться
 

 

 

 
 
 
 
 
 
Опубликовать произведение       Сделать запись в блоге