Борис закурил и присел на лавку возле нужного ему подъезда. Ещё раз проверив, похлопыванием по карманам, всё ли на месте, привычно прокачивал предстоящие действия. Всё в порядке, всё на месте и легко достается. Планировка намеченной квартиры - перед глазами.

В правом кармане горсть семечек ещё оказалась. Семечки полетели на асфальт и тут же стали предметом внимания двух голубей. Борис смотрел на них, дорвавшихся до халявы, невидящим взглядом. Мыслями он был далеко….

Машка любила их кормить. У всех есть возможность вспоминая что-то хорошее сказать, что лучше уже не будет, потому что счастье не измерить. Оно либо есть, либо его нет. Сейчас счастья не было. И Машки… не было.

Был только вот этот подъезд и третий этаж с номером квартиры. И те к кому он пришёл.

«Что же третий то никак не подойдёт?»

Два первых голубя пытались не дать подойти третьему к зёрнам. Борис порылся в кармане, тщательно выбирая остатки семян, и кинул щепоть третьему.

«Всем должно достаться. Всем.»

Сигарета была докурена и отправлена щелчком на газон. Приподнялся с лавки, в сотый раз проверил, не стесняет ли одежда движений, и вошёл в подъезд.

Поднялся на третий этаж, перепрыгивая через ступеньки, время раздумий прошло – пришло время действия. Сознание следило откуда-то со стороны за выполнением намеченной программы действий. Палец вдавил кнопку звонка, в правой руке появился нож.

Хороший нож. От деда остался, тот с войны привёз. По стали готическим шрифтом шла надпись. Ultima Ratio. «Последний довод.»

За дверью послышались шаги, начал клацать открываемый замок, Борис сделал вдох, и… время как бы замедлилось, хотя это конечно была иллюзия. Ещё ротный, натаскивая их, объяснил, что людям свойственно делать много лишних жестов и движений, которые и крадут время. Нужно чётко рассчитывать свои действия и тогда со стороны будет казаться, что ты двигаешься очень быстро. Ты и будешь двигаться быстро выигрывая время на отсутствии ложных манёвров и замахов.

Дверь открылась.

В проёме двери стоял молодой парняга, с виду ровесник Бориса, только чуть повыше, где-то под метр девяносто, но скорее длинный чем богатырского сложения.

«Федяй» - отметило сознание, фиксируя картинку.

Борис сделал шаг вперёд и отработанным движением, практически на автомате, воткнул нож Федяю в солнечное сплетение. Левой рукой, подтянув набирающего в грудь воздуха Федя к себе, правой он выпустил нож и нанёс удар Федяю в горло, превращая крик в жалкое сипение. Руки Федя только сейчас нашедшие противника вяло попытались отпихнуть убийцу. Борис выдернул нож, потянув противника вперёд и валя его себе под ноги. Федяй булькнул, судорожно хватая ртом воздух и захрипел оседая.

Борис тут же перескочил через агонизирующее тело, сделал шаг по коридору и встретился взглядом с вторым обитателем квартиры, который вышел на непонятный шум в коридоре. Коренастый и крепкоплечий.

«Захар» - отметило сознание и, делая второй шаг по направлению к цели, он метнул нож.

Нож был хорошо сбалансирован и вошёл в тело крепыша с мягким чавканьем. В броске не было голливудской меткости и красивого кручения ножа в полёте. Всё выглядело прозаичней. Нож, сорвавшись с руки Бориса, преодолев примерно метр, разделяющий убийцу и жертву, остриём вперёд так и вошёл Захару под горло, убивая того на месте.

«Яблочко!» Борис, краем сознания, почувствовал удовлетворение от точности, с которой выполнил бросок. Да – не сложный, но профессионально – не отнять.

Захар ещё успел схватиться за торчащую рукоять, но страх в глазах, не успев оформиться, уже гас стеклом мёртвого безразличия. Борис подскочил к новой жертве с левой стороны. Схватив его за волосы и, оттягивая ему голову, приподнимая тем самым подбородок, одновременно выдернул нож. Рывок, рука с зафиксированными волосами тянет тело вперёд, вниз лицом. Брызнула кровь. Её много, но времени думать об этом нет. Всё потом. Кровь хлестанула из Захара просто ручьём, заливая кроссовки Бориса. Руки умирающего скребли по полу. Рассматривать, как подыхает эта сволочь некогда. Борис перевёл взгляд на лежащего около дверей Федя. Тот не шевелился. Отлично, но…

Дело не сделано.

Есть ещё третий.

Войдя в комнату, Борис нашёл третьего хозяина хаты.

Работа с железом наложила серьёзный отпечаток на его фигуру.

«Море» - напомнило сознание, отмечая завершение поисков.

Море был подстать самому Борису, те же 1.85 и те же 85 весу. С первого взгляда было понятно, что Море не обходил спортзалы стороной и, похоже, даже чего-то умеет, потому как среагировал по сравнению со своими друзьями молниеносно. Он сидел в дальнем углу комнаты в удобном мягком кресле, ноги лежали на стоящей перед ним табуретке. Звуки борьбы в коридоре он не слышал из-за громко работающего телевизора, где очередной герой опять обижал многострадальных бандитов, не умеющих ни стрелять, ни драться.

- Ты кто? – удивлённо посмотрел на Бориса Море. Затем заметил нож и наконец отметил что посетитель не только с ножом но и в крови.

Борис сделал шаг вперёд. Море подхватил табурет, на котором держал ноги, смотря боевик, вдруг шагнувший запахом убийства к нему в дом из телевизора. Молчание убийцы и его какой-то отрешённый взгляд заставили Море действовать, он был левша и, ухватив табурет за ножки, попытался нанести удар слева. Борис, поднырнул мягким движением под этот удар противника, и табурет прошёл выше. Левая рука Бориса легла, на открытое левое плечо Моря и Борис дёрнул его на себя, выводя из равновесия, сам, делая добавочный шаг и перенося центр тяжести на правую ногу, ещё более сближаясь с жертвой. Они встали почти вплотную. Морю показалось, что этот отморозок прямо вырос перед ним, настолько всё происходило неотвратимо страшно и быстро. Вот меж ними была табуретка и вот её нет… а он, есть и деваться ему некуда. Море даже не смог закричать от ужаса, да и не было у него на это времени. Борис не дал. Он нанёс удар в открытый бок.

«Почка» - бесстрастно отозвалось сознание.

Затем левой ногой он ударил Море под колено, одновременно давя на плечо и опрокидывая того затылком вниз.

«Два» - выдохнуло сознание.

Море, роняя табурет, нелепо изогнулся, валясь назад. Борису осталось только сделать ещё один шаг за спину валящегося на него противника и, поддернув тому подбородок - перерезать горло.

«Три» - досчитало сознание отработанный сотни раз приём.

Одно движение и отличная, хорошо заточенная сталь, когда-то сделанная на заводах рейха именно для этого, оправдала своё существование, отняв ещё одну жизнь.

Теперь в крови было всё. Она хлестала из умирающего, заливая палас.



«Сколько же в человеке крови? Тут не пять литров… тут пиздец!»

Борис метнулся в коридор, стараясь не наступать на растекающиеся под Морем и Захаром лужи. Федяй так и остался лежать на пороге незапертой квартиры. Борис его втянул и захлопнул дверь, оставшись в квартире с тремя трупами. Бежать он не собирался.

А куда?

Борис прошёл на кухню и положил окровавленный нож на стол. Машинально подошёл к раковине и, включив воду начал смывать с рук кровь, ловя себя на мысли о напрасности этого занятия. Кровь не смывается ничем. Она всегда будет на этих руках. Но это его волновало мало. Одежда тоже была вся в крови.

«Переодеться (Море по комплекции подходит, есть же у него тут шмотьё, наверное) , свою одежду в мешок и ходу!

Глупо. Всё просчитал, а то что запатраюсь не учёл.»

Ну, так и не убивал ведь – опыта то нет. Но больше всего его волновало, что чувства облегчения он так и не испытал.

Оно не приходило, хотя понимание что этих мразей больше нет на свете, и это сделал именно он – присутствовало. Последний месяц он жил именно с этой мыслью. Убить. С того момента как Жанна рассказала ему что видела, как Маша разговаривала с Морем перед тем как пропала. В тот день.

Борис дослуживал в армии, когда это произошло. Был март. Маша не вернулась с дискотеки.

Совсем.

Менты откровенно не хотели этим заниматься, «ну мало ли… молодая… обождите, придёт… дело молодое… 18 лет уже». Набор стандартных отмазок, и не желание заниматься явно бесперспективной, не сулящей денег, работой.

Но она не пришла.

Искать начали через три дня.

Мать не сообщала ему месяц о трагедии, но потом не выдержала и дала телеграмму в часть.

Борис был на полевом выходе. Ротный, побывавший в Чечне, был повёрнут на боевой подготовке, дрюча свою развед. роту в хвост и в гриву.

Марш-броски, рукопашка, стрельбы… всё это в один миг ушло в сторону. Борис лежал ничком на своей койке и ни с кем не разговаривал. А где-то через сутки, ротный отправил его в часть, и потом его достаточно быстро оформили на дембель. И в мае он был уже дома.

Мать сильно сдала. Машу так и не нашли.

Милиция разводила руками. Борису посоветовали самому, если что найдёт, не лезть, а позвонить. Шёл 95-й год, и при полном бардаке, Маша просто пополнила печальную статистику глухарей. Пропала и пропала. Нашли её в июне недалеко от города. Борис поехал на опознание, мать не пустил. Возбудили уголовное дело по изнасилованию и убийству, но сути это не меняло. Следствие не сдвинулось ни на шаг.

И Борис решил копать сам.

Он очень быстро навёл справки - с кем она общалась в последнее время. Половину её знакомых он знал, а потом его познакомили с Жанной. Последнее время их часто видели вместе.

Жанна ему не понравилась. Вызывающий макияж, какие-то шлюшечьи сетчатые колготки, в общем оторва с неясными целями и приятной внешности. Блядь, а то и проститутка. Борису такие не нравились. Он их не судил, но и понимать не хотел. Просто старался не замечать. Ну, какими матерями будут эти бабы, только и умеющие что раздвигать ноги? Неужели Маша с ней дружила? В голове не укладывалось.

Именно Жанна ему и сказала, что в тот день видела, кто на дискотеке подходил к Маше. Ментам она что-либо говорить отказалась на отрез, а Борису вот рассказала и разревелась. Просила, чтобы Борис никому не говорил. Борис начал её успокаивать, но Жанна ещё больше разревелась, сбивчиво переживая что она зря ему сказала и теперь ей пиздец.

«Это бандиты, они всё могут… ты не понимаешь… у них всё куплено… они делают что хотят… Не суйся Борис…» Она всхлипывала и рассказывала что Маша не первая такая.

- Какая?

Жанна, закрыв ладонями лицо, только отрицательно помотала головой.

- Ты хоть знаешь где они? Как их найти?

Жанна повторила жест, всё также пряча лицо в ладони.

Борис ещё с минуту смотрел на её вздрагивающие плечи и ушёл. Искать.

Из старых друзей в городе был только Филимон, но он был ботаником и занимался исключительно учёбой в институте, так что кроме вздохов и соплей соболезнования Борис там ничего не узнал. Зато помог одноклассник Серёга Жаботин. Серёга знал всех троих. Ещё бы не знать. Серёга был теперь купи-продай и держал комиссионку. Даром что прогульщик и двоечник. А голова, как оказалось, у него работала на отлично.

- Пока ты там в армии своей перловку жрал, тут уж всё поделить и переделить успели, Боряныч. – вещал под водку Серёга. – Захар и Море – быки под Кислым, а Кислый почитай весь Кировский район держит. Ну а Федяй у них... так… на побегушках. А зачем тебе они? Занозился что ли? Так ты это, если хочешь, то я Кислого знаю… не так что бы… но может помогу чем…

- Да нет, не надо, ровно всё… А почему Море?

- А хрен его знает… моряком был что ли… Ты дальше чем планируешь заниматься?

Борис не ответил, но уже планировал.

Узнать где они живут, не составило труда, город то маленький все всех знали. Эти же были приезжие. Три урода откуда то из области. Бойцы Кислого. Ну да Кислый интересовал Бориса меньше всего. Расположение комнат он узнал, посетив соседку троицы снизу под видом электрика. Даже розетку старушке починил для вида. Долго продумывал порядок действий и возможные варианты. Наблюдая за ними, он выяснил, что лучше нападать в субботу. Обычно после бурной пятницы они пили пиво дома и смотрели всякие дерьмофильмы, которые пачками брали в местном прокате. В другие дни всех троих сразу было не застать. Хлопотно жили быки Кислого. Вот такой выходной по субботам, от суровых рэкетирских будней.

И вот итог. Дело сделано. Осталось включить газ и тикать. Отпечатки … какие тут в пизду отпечатки? Нету их. Ещё раз прокачал ситуацию. « Нет… ни за что не брался.»

Борис посмотрел на окровавленный нож, лежащий на столе и в который раз задумался о том какой же пустяк – человеческая жизнь. Любая мразь, если она сильнее, в состоянии её у тебя отнять или сломать. Просто потому, что так хочется. Теперь вот он убедился, что и сам может это делать с любой мразью.

Человеческая жизнь – семечки… не дороже.

Ненависть ушла, оставив после себя пустоту.

В сущности ничего не изменилось. Маша не оживёт… Другие девчонки? А не похуй ли теперь на этих спасённых им девчонок?

… Теперь, когда ему и идти то некуда в этой безумной стране, которая сама себе не нужна. Как жить если народ начал жрать сам себя? Борис не боялся тюрьмы, скорее он боялся того, что её не боится.

В нём что-то умерло, и он это отчетливо почувствовал.

Ментов он вызвал сам.



* * * * *

- Семёновна, а чёй-то к вам скорая с милицией приезжали?

- Да маньякА спаймали, Ленка квартиру то сдавала двум парням… приличные такие… всегда здоровались… А у них толи гости были... толи чё… Он там человек пять зарезал… кровищщиии… Ужас… ужас… я прям не знаю куды мир котицо… От ведь пришёл и убил… Так что я вот всегда через глазок сначала смотрю.

- Ой и не говори… Люди стали злые какие-то... слова не скажи… телевизор страшно смотреть… там всё убийства-убийства… то ли дело в наше время…

* * * * *

Жанна узнала о случившемся от Ники. Та ей частенько звонила потрепаться. И вот очередная порция сплетен. Убили Море и его дружков. То ли Кислому войну объявили, то ли кто-то счёты сводил. Убийцу взяли. Сейчас на него вешают что можно и нельзя. Но факт. Замочил кто-то Море.

Положив трубку, она села на пуфик в коридоре. Ну, вот и всё.

Нету больше этих уродов.

Слюнявый рот Федя… Потные лапищи Захара… Этот урод Море, ведь это именно он тогда пригласил её, а она, дура, почти в него влюбилась ведь. Такой крепкий, сильный… вежливый… а потом, потом эти сволочи….

Жанна заплакала. Скорее по привычке, чем от самих воспоминаний о той жути, которую она изо всех сил старалась забыть.

Она вспомнила и ещё кое-что.

- Познакомишь вон с той чиксой… слышишь… вон с той сисястой, сука… Слышишь меня? Или ты опять захотела? А то Федяй говорит, что соскучился по тебе.

Но теперь это в прошлом, больше никто ничего ей не сделает. Они мертвы. Как вовремя этот Боря вернулся. Как вовремя. Ещё один субботник и они бы меня тоже… Но теперь… теперь можно жить. Жить и не вспоминать. Никогда. И никаких вопросов. Да я их знать не знала.

Жанна встала и прошла на кухню, в окно рвался жаркий июльский полдень.

Чем бы себя побаловать?

А не пожарить ли семечек?