Он сидел справа, вполоборота ко мне. На нем был черный пиджак, скроенный под френч. Еще у него было костистое уставшее лицо с большими глазами и руки с тонкими запястьями. Эти запястья можно было бы назвать изящными, если бы не плохая кожа.

Глядя не то на меня, не то сквозь меня, он издал гортанный звук. Я не сразу понял, что это был вопрос, и продолжал молча сидеть. Звук повторился. На этот раз сквозь скрежет и карканье донеслось что-то, похожее на мои имя и фамилию.

Я кивнул.

Черный френч помолчал. Потом прохрипел:

- Как вы считаете, что является залогом успеха при продаже?

- Умение общаться с людьми.

Он молчал. Сообразив, что надо что-то добавить, я сказал:

- И еще – знание техники. То есть надо включить, показать функции и так далее.

Черный френч, казалось, остался доволен ответом. Он кивнул.

- Как вы считаете, из чего должна складываться заработная плата продавца-консультанта?

- Оклад плюс проценты от продаж.

Он опять молчал. В его костистой голове явно происходили какие-то мыслительные процессы. Он молчал, а мне стало не то чтобы жутко – просто слегка не по себе. Может, этого он и добивался.

- Вы готовы пройти психологическое тестирование?

- Да.

- Вы готовы пройти его прямо сейчас?

- Да.

Он достал из кармана мобильник.

- Я – покупатель. Вы – продавец. Продайте мне этот телефон.

Мы трепались еще минут десять. Потом он нацарапал что-то на бумажке и протянул ее мне.

- Позвоните завтра по этому номеру. Спросите инспектора по кадрам. Он скажет результат.

- В смысле – подхожу я или нет?

- Да. Еще вас могут пригласить на повторное собеседование.

Когда я повернулся спиной, Черный френч перднул. Может быть, он думал, что я не слышу. Может быть, он думал, что я не слышу. Но я-то все слышал.

На улице было темно, сыро и холодно – один из самых отвратительных вариантов погодных условий. Даже снег ничего не менял. Он только ухудшал положение дел. Снег был похож на издевку. Он напоминал об обманутых надеждах (впрочем, я редко на что-то надеюсь, поэтому редко обманываюсь). Во многих местах снег перемешался с грязью. Он был похож на грязные простыни.

Снег. Сигаретный дым. Гудки машин. Шелест покрышек по грязному асфальту. Все это сливалось воедино и наводило на мысли о смерти, тупике, безнадеге и прочих неприятных вещах.

На следующий день я принялся звонить по номеру, который Черный френч написал на листочке. Трубку не брали. В общей сложности я сделал около двадцати звонков. Несколько раз в трубке были короткие гудки. В этих случаях и ждал пятнадцать-двадцать секунд и перезванивал. Но в трубке опять были длинные гудки. Получалось, что эти уроды на другом конце провода звонили куда-то, после чего кидали трубку и галопом выбегали из кабинета, где он стоял.

К концу дня я был в бешенстве. Я ненавидел сволочей на том конце провода, в особенности их инспектора по кадрам. На следующий день надо было выходить на стажировку в отдел видеопроката. Поэтому, в зависимости от того, что скажет инспектор, я должен был определиться – работать продавцом-консультантом в магазине бытовой техники с графиком «три через два – три через один» либо пахать без выходных (два дня в прокате – два дня грузчиком в магазине стройматериалов). И те гады на другом конце провода словно чувствовали это. Они знали, что мне надо побыстрее определиться и намеренно не брали трубку.

Часов в семь вечера зашла соседка и попросила подключить ей радиотелефон. То есть телефон, в смысле база, работала. А переносная трубка молчала.

Я понажимал кнопки. Проверил, правильно ли работает база. Полистал руководство по эксплуатации.

- Не знаю, тетя Оля. Телефон подключен. Трубка работает. А гудков нет. Вы за связь в прошлом месяце платили?

- Да. У нас только межгород не оплачен уже несколько месяцев. Но мы по нему и не разговариваем. А городская связь должна работать.

Соседка была похожа на старую курицу.

У соседки не хватало нескольких зубов.

Я занимал у нее на месяц пятьсот рублей, но знал, что не отдам в срок (подозреваю, что она тоже об этом знала).

Она жила вместе с сыном и матерью – древней старушкой. Фамилия у ее матери была такой же, как у моей бабушки.

Ее мать звали так же, как мою бабушку.

Ее сына звали также, как меня.

У них в квартире всегда пахло протухшей едой и чем-то, сильно напоминающим дерьмо, поэтому я никогда не заходил к ним после приема пищи. Боялся, что стошнит.

У соседки зазвонил мобильник.

- Привет, сына. Как ты там? Все нормально? Все в порядке? Ну, хорошо. А я сегодня у Надежда Львовны была. У нее умерла мама.

Она еще около минуты говорила с трубкой. Потом принялась за меня. Телефон ее уже не интересовал.

- Я тут разговаривала с Аней Арсеньевой…- говорит так, словно я знаю, кто такая Аня Арсеньева. – И она рассказала, что Петр, которому я давала твой номер, ненадежный человек. Что он может обмануть.

А, это она насчет работы.

- Аня говорит, ему нельзя доверять.

Она рассказывала все это, глядя на дверь. Голос дребезжал.

- Аня работает в компании «Снупа». Они занимаются коммерцией.

- Тетя Оля…

Она не смотрела на меня. Она не слышала меня. Она принялась доставать из большого пакета какие-то глянцевые каталоги.

- Вот. Это их продукция. Аня зарабатывает пятьдесят тыщ.

- Тетя Оля, меня это не интересует. Я нашел работу.

Когда я вернулся в свою комнату, по ящику шла реклама «Макдональдса». Худосочная девка мерзким ломающимся голоском рассказывала о том, что они используют для своих бургеров только лучшее мясо. Она разламывала руками кругаль ветчины. Мясо выглядело так, словно недели две пролежало в воде. Я вырубил звук.

Заснул часа чрез четыре. Мне приснился человек в черном френче. Он держал в руках мобильник и пердел.