Суббота. В переполненной дачниками вагон электрички входит молодая, вся какая-то жеваная, мятая женщина с девочкой на руках. Малышке годика два, не больше. Одета в новое, но уже замурзанное пальтишко, на белокурой головке пуховая шапочка, ножки в валеночках с крохотными калошиками. На самой женщине грязная дорогая дубленка с песцовым воротником, сбитая на затылок мохеровая шаль тончайшей работы, модные кожаные сапоги на каблуках-«гвоздиках». Лицом красива. Так красива, что невольно напрягаешься, и какая-то сосущая тоска сдавливает сердце.

    Женщина плачет, роняя прозрачные крупные слезинки на песцовый воротник:

   - Люди добрые! Помогите!.. На билет до Кисловодска. Чемодан украли… И сумочку с документами и деньгами!... Сами мы нездешние. Пропадем! Дочку везла лечить… в санаторий. В чем есть, с тем и остались. Третий день доченька моя ничего не ела. Помогите, Христа ради, люди добрые!...

   Сама собой погасла вагонная разноголосица, притихшие пассажиры потянулись в карманы и сумки за деньгами. Моя попутчица, депутат областной думы, тетенька принципиальная, игнорирующая все льготы, положенные ей по статусу, достает из кошелька сотенную бумажку и с протяжным всхлипом сует подошедшей несчастливице. То же самое делаю и я. Когда женщина с ребенком проходит дальше по вагону, попутчица толкает меня в бок:

   -Зачем дал, не видишь, что мошенница?

   -Не понял, о чем ты?

   -Да все о том же. У вас, мужиков, от красивых баб уши завсегда лопухами обвисают и «крыша» едет…У ней ведь глазищи прохиндейные, завидущие! И руки дрожат. Не обратил внимания? Эх, ты, писатель, инженер человеческих душ…

    -Сама-то зачем дала, коли такая провидица? – взвиваюсь, задетый за живое.

   -Сама-то?.. – моя попутчица на долгую минуту задумывается, сдавливает пальцами виски:- А пускай… Не все ж на горло, на пропой, что-нибудь и дитенку достанется.

Давно знаю эту законодательницу, а до сих пор не перестаю удивляться тому, какой у нее великий талант – уметь болеть чужой болью. Потому-то, видать, уже третий срок в облдуме. Не пиарится, не увешивает столбы и заборы своим портретом, деньги, положенные ей на избирательную кампанию, нетронутыми в бюджет возвращает. Люди – они здесь не ошиблись.

   А внимание все мы, пассажиры пригородной электрички,везущей нас на первую проклюнувшуюся после зимней спячки травку, в тот момент обратили. И на бегающие блудливо и алчно глаза христарадницы, и на ее дрожащие с «бодуна» пальцы. Видим, что нас дурят, лопушат натуральным образом, почем зря, однако не можем иначе. Ведь мы россияне.