Рассказ у которого нет названия

10.01.2020
 

Я тут на досуге написал небольшой рассказ.

Но никак не могу придумать ему название.

Прошу помощи от друзей по сайту

 

                Валерия Аркадьевна медленно приходила в себя.

Ей было всего двадцать пять лет. И её полноватое тщательно откормленное тело явно страдало. Ему было тесно в неудобном, похожем на трон кресле. Голова, руки и ноги были вставлены в колодки, а само тело было абсолютно обнажено.

Валерия Аркадьевна тотчас почувствовала себя оскорбленной и обманутой. Как же такое могло случиться, что она – дочь местного депутата и по совместительству местного олигарха оказалась вот тут, в этом странном доме?

«Меня похитили!» - решила она вдруг, с трудом припоминая, как садилась за руль опротивевшей ей «Оки». Эту машинёшку скупердяй папаша презентовал ей за удачное окончание такого же основательно опротивевшего ей педагогического ВУЗа.

Валерия всегда ходила на занятия из-под палки. Она была уверена, что никакой учительницы из неё не выйдет. И действительно, её ученики относились к ней с некоторой долей иронии, называя за глаза Мальвиной.

Валерия Аркадьевна любила свои слегка отдающие синевой волосы. Любила, когда на неё заглядывались папы учеников, и откровенно играла роль этакой миловидной феи.

Но детей она никогда  не любила и откровенно их презирала Они для неё казались стадом маленьких и злобных скунсов. Скунсов, которых она была готова разорвать на клочки.

«Куда это я попала?», - пыталась сообразить эта довольно зловредная девушка.

Кто-то из коллег намекал, что Валерии Аркадьевне не хватает настоящего мужика. Ей действительно не хватало мужчины. Грубого и недалёкого отца она откровенно презирала, а среди родителей учеников попадались только откровенные хлюпики и нытики.

«Чего им от меня надо? И почему я голая?»

Валерии вдруг стало жаль своей модной одежды – дорогих заграничных джинсов и такого же дорогого топика. «И надо было одеваться, как на парад!».

В комнате появились две матроны. Одна из них была короткостриженной брюнеткой в ярком малинового цвета халате. В ней читались черты не то цыганки, не то грузинки. А её напарница такая же отвратно выглядящая блондинка была явной пародией на ночную бабочку, играющую роль знаменитой американской кинозвезды. Имя кинозвезды напрочь вылетело из памяти Валерии Аркадьевны.

Она просительно заёрзала по сиденью кресла, отчаянно понимая, что через какое-то время захочет справить малую нужду. Но женщины не собирались так просто освобождать её. Они подошли – брюнетка с фронта, а блондинка с тыла, и достав, словно бы из воздуха, канцелярские ножницы споро защёлкали ими срезая прядь за прядью.

Душа несчастной учителки ушла глубоко в пятки. Она проклинала себя, своего недалёкого папашу, и отчаянно пыталась вспомнить, по поводу какого именно ученика собиралась поехать сюда, на край их небольшого, но весьма знаменитого города.

Она пыталась сначала представить список из  классного журнала. Но фамилии не желали показываться ей, они стирались, перескакивали с места на место, и несчастная Валерия окончательно растерялась.

Ей вдруг было стыдно. Никто раньше не видел её голой, даже отец, разве что пара парней из пединститута, да ещё один из татукольщиков, легко украсивший её сытое тело чересчур инфернальными изображениями. Тогда ей нравилось марать свою кожу, но теперь, когда эти две бестии срезали ей волосы и гадко хихикали, она была готова провалиться сквозь землю.

Она как-то пригрозила отцу, что уйдёт от него на Кудыкину гору. Правда, ей тогда было всего пять лет. Тогда маленькая Лера любила шокировать папиных гостей, зайдя совершенно голой в гостиную и держа в правой руке своё личное каломочехранилище – большой эмалированный горшок с чёрным ободком.

Взрослые недоуменно уставляли на неё свои глаза, а она  ставила горшок и сев на него начинала старательно гримасничать и тужиться.

Папа обычно начинал смеяться самым первым. Ему нравилось видеть, как его гости начинали вдруг морщиться от такого природного запаха.

«Да, это пока не Шанель № 5», - басил он и тотчас же поднимал тост за свою удивительно наглую дочку.

Процедура подстригания медленно перетекла в процедуру бритья. Сначала её волосы срезали машинкой, теперь в ход пошла безопасная бритва и мыло. Валерия была готова на любую потерю, кроме потери жизни. Ей было страшно, щекотно и всё сильнее хотелось опорожнить свой мочевой пузырь.

«По крайней мере, я не пойду завтра в школу!», - скорей как школьница, чем как учительница задорно  подумала она.

Ей даже показалось, что время потекло вспять, и она вот-вот и впрямь станет школьницей, такой вот зловредной девочкой надежно застрявшей между Москвой и Камчаткой.

Москвой в их классе называли  первые парты в трех рядах. Там сидели в основном задаваки и отличники. Валерия предпочитала находиться вдалеке от учительских глаз. Её считали слишком взрослой для своих лет.

У неё первой появился дипломат и дорогая  электронная игрушка. На контрольных, она частенько вместо того чтобы решать примеры тайком от учительницы забавлялась знаменитой венгерской головоломкой.

Теперь ей тоже захотелось что-то покрутить. Облысевшая голова неожиданно стала такой лёгкой, что Валерия удивилась. Её тело было готово взорваться от восторга.

Она даже счастливо осклабилась, как положено было осклабиваться, только очень наглым девочкам, явно гордящимся своими тщательно отчищенными зубами..

Тётки, что так долго брили её, наконец, сняли с её шеи, ног и рук колодки. Валерия встала. Её слегка подташнивало, но женщины помогли ей встать и тотчас же, вновь посадили на корточки перед большой пластиковой лоханью.

Валерия глубоко выдохнула. Струя мочи ударила в дно лохани. Несчастные женщины смотрели на этот внезапно забивший источник, словно бы музы на Кастальский ключ.

Эти ведьмы радостно захихикали, легко и просто, поставив несчастную жертву на карачки, они, недолго думая, облили её с головы до пяток её же собственной мочой.

Несчастная была готова разрыдаться от злости. Так поступали, вероятно, лишь с самыми глупыми девчонками. Она же считала себя интеллектуалкой, поскольку один раз смотрела фильм Пазоллини о сексуально озабоченных фашистах и читала роман Владимира Набокова «Лолита»

Между тем её подняли на ноги и, наградив вполне чувствительным пенделем, направили на азимут, ведущий в небольшую, но весьма уютную каморку.

 

Утро Валерия встретила на драном и всерьёз пропахшем мочой матрасе. Ей правда казалось, что проснётся она не тут, а в своей собственной комнате в папином особняке. Но все её мечты тотчас же разбились о суровую реальность.

«Это не может быть правдой!», -уверяла она саму себя, оглядываясь в поисках какой-нибудь еды. Но ничего похожего рядом не было, а ей, успевшей порядком проголодаться, ужасно хотелось заморить так некстати проснувшегося червячка.

В комнате появился странный человек в балахоне. Он был кривоног, криворт и явно страдал какой-то особо заметной болезнью. В его чертах слились черты Гуинпленна и Квазимодо.

Валерия Аркадьевна хотела вначале отстраниться от него, но вспомнила, что нага и бессильна и смирилась со своим положением.

Этот уродец достал откуда-то красный фломастер и, кажется, нарисовал у неё на макушке рожицу.

«Точка, точка запятая!», - промычал он и отчего-то почти взасос поцеловал свой рисунок.

Валерия дёрнулся, словно бы от слюнявого отцовского поцелуя. Её едва не вытошнило. Неужели её никто не станет искать. Наверняка эти ведьмы избавились и от её «Оки», разобрав двигатель на запчасти, а кузов автомобиля спрятали на дне близлежайшего пруда.

Слёзы лёгким грибным дождём едва не выступили из глаз несчастной педагогини.

Она вдруг ужаснулась. А что если её заставят делать всякие гадости, а потом, сняв на видеокамеру, покажут фильм её ученикам!? Она легко представила это дикое стадо вчерашних мартышек. Представила и зарыдала ещё сильнее.

Ей вдруг захотелось вымолить у этого уродца какую-нибудь льготу. Она знала, что должна была переступить через собственную гордость и унизиться до предела.

«Все мужики любят, когда им сосут хуй!», вспомнила она

 

Теперь все её дни приобрели смысл.

Она доила Гуинпленна утром, в полдень и вечером. Его детородное молочко было таким вязким и совершенно безвкусным.  Этот уродец и дурачок ей даже начинал нравиться. С ним не надо было притворяться умной, не надо было строить из себя кого-то ещё, кроме несчастной окончательно опозоренной давалки.

Он называл её Лыбкой. Валерия привыкла к этому прозвищу и радостно ощеривалась, словно бы собака, почуявшая  хозяйскую ласку. Ей нравилось быть добродушным и беззлобным животным. Делать, то, что делают животные и радоваться этому.

Теперь в её голове царил мир и покой. Все мысли впали в явный анабиоз. Казалось, что они и не собираются просыпаться. Зато лишенное всяческих скреп тело принялось жить своей особой жизнью.

«Лыбка,  Лыбка!» -  бормотал этот уродец. – Лыбка, апорт!

Лыбка  тотчас бежала за брошенной вещью. Ей даже захотелось, чтобы ей пересадили гипофиз собаки и превратили в красивую безотказную суку.

В положенный час она припадала к половому органу своего господина. Он был умнее и смелее её, несмотря на всё своё нарочитое уродство.

Никого она так сильно не любила. Даже своего вечно занятого и держащего нос по ветру отца. Тот щеголял в дорогом итальянском костюме, ездил по городу на блистающем лаком «Мерседесе», но всё было тщетно, никто не спешил называть Аркадия Львовича Штирлицем

 

Аркадий Львович Полторацкий впервые был серьёзно испуган. Его дочь пропала, а он не спешил её искать. Он даже был рад её исчезновению, как радовался, когда из дома пропадало какое-нибудь зловредное насекомое.

Его дочь была хуже любой самой назойливой мухи. Он просто не мог выносить её всегда капризного голоса. Не мог видеть смазливого, но вечно недовольного лица.

Он слишком избаловал Валерию. Ни разу в жизни он не поднимал руку, даже не заставляя что-либо делать по дому, считая, что не стоит из девочки делать служанку. Зато всегда удивлял подарками и старался быть щедрым с ней.

Но Валерии было этого мало. Она с каждым разом удваивала свои требования и выглядела всё более недовольной.

У Валерии даже не было кандидата в женихи.  Аркадий Львович боялся этого больше всего. Ему, конечно, хотелось иметь внуков, но дочь всё откладывала своё долгожданное замужество.

И теперь она пропала. Возможно, просто сбежала из дома, желая ещё сильнее позлить его. Но зачем?

 

 

Лыбка старалась не думать ни о времени, ни о своём гаком худом и нагом теле. Она теперь была животным, простым и незамысловатым животным, вроде тех кошек и собак, что рылись на городских помойках в поисках еды.

Такое глупое и официальное  имя, как Валерия Аркадьевна, навсегда кануло в Лету. Его медленно заносило илом бренности. Теперь у неё была только глупая, но весёлая кличка и любимый хозяин.

Иногда к Гуинплену заглядывали на огонёк друзья. Тогда Лыбка старалась удовлетворить их  всех. Её рот, зад и истекающий соками передок были готовы ублажать всех разом.

Она радовалась своей свободе от прежних обязанностей. Радовалась тому, что больше не притворяется умной и строгой учительницей, а просто живёт и дарит хоть одному человеку на свете незамысловатую радость.

Её прежняя жизнь была стёрта, словно бы написанные мелом слова со школьной доски. Совсем не следовало было так старательно учиться, чтобы делать то, что она делала теперь.

Быть Лыбкой ей даже понравилось. Не надо было дрожать перед строгой директрисой, втайне ненавидеть и её, и своих учеников. А этот Гуинплен. Он был таким умным. Он просто молчал и позволял молчать ей, одновременно безудержно двигая своим языком, ощупывать его междуножную драгоценность.

Кора снобизма стала спадать с души бывшей учительницы. Теперь ей даже нравилось унижаться. Ползать на четвереньках с высунутым языком и делать то, за что женщин обычно называют тем же словом, что и самок собак.

Гуинплен был рад нё послушности. Он был слегка безумен. Глаза его скользили по нагому женскому телу, а такая странная, почти безумная Лыбка была готова на любое унижение.

Она боялась только одного, вновь стать строгой и противной Валерией Аркадьевной. Вновь появляться в классе в модных джинсах и презрительно хмуриться, слушая чей-то невнятный ответ. Мальчишки тайно влюблялись в неё. А красивые и такие противные в своей чистоте девчонки так и лезли на глаза, заставляя её едва сдерживать злость.

«Видели бы тебя твои ученики!», - насмешливо шептал едва заметный в сумраке комнаты бес. Он честно радовался унижению этой глупой гордячки.

 

Звонок милицейского начальника отвлёк Аркадия Львовича от важного совещания. Секретарша Леночка едва не получила нагоняй, ног стоило Полторацкому взять трубку, он тотчас побледнел.

«Нашли машину вашей дочери. Совершенно пустую. В пруду...»

«Проклятая девчонка. Интересно, что она задумала? Свести меня с ума???

Дочь была похожа на дорогую и отчего-то совершенно не любимую игрушку. Жена принесла её из мифического магазина, принесла, как привыкла приносить ему маленькие подарки и сувениры на день рождения и День Советской Армии и Флота.

Он стал отцом четверть века тому назад. Стал как-то автоматически, словно бы по чьей-то незримой указке. Он всё привык делать по указке – жениться, заниматься с женой любовью, а главное управлять городом.

Теперь его дочь пропала. Возможно, она решила притвориться утопленницей, чтобы поскорее избавиться от его опёки.

Аркадий Львович поспешил отпустить людей. Все вышли из его кабинета, держа глаза долу, а он сам взглянул в висевшее в простенке зеркало и содрогнулся.

Ему вдруг захотелось набросить на него какую-нибудь  ткань. Так поступали в дни его детства, боясь, что ушедший из жизни человек потянет в мир иной кого-нибудь из родственников.

Аркадий Львович никогда не думал о смерти. Он вообще боялся думать о чём-то особо страшном. Ему нравились ровесницы дочери и девушки младше её. Нравилось воображать, как он бегает за ними голыми и весёлыми, стараясь понарошку осалить. Такие волнительные сны снились ему с семнадцати лет – но тогда он был пока ещё глупым юнцом, которому не терпелось перейти свой особый мужской Рубикон.

Хорошая учёба и приятная для взрослых внешность мешали ему покорять девушек. Те беззастечиво липли лишь к хулиганам, такие строгие в классе, вечером девушки разом мягчели и старались как можно ловчее переступить через тот запретный ручей, который всем мальчишкам кажется непреодолимой рекой.

Аркадий весь год до отправления в армию честно прострадал. Ему снились волнительные картины, а так рано повзрослевшее тело требовало себе такого же жаждущего лёгкого разврата. Но девушки слишком ценили свою телесную чистоту.

Его будущая жена была готова на любой безумный шаг. Она устала быть одна, устала смотреть с завистью на вчерашних подружек по классу, те легко и просто находили будущих мужей, не желая выглядеть синими чулками или белыми воронами.

Не хотела этого и будущая мать  Валерии. Ей казалось, что тихий и сосредоточенный на учёбе студент лучше, чем какой-нибудь шофёр или рабочий даже со всеми левыми заработками.          Аркадий Львович решил идти по прямой и верной дороге. Он шёл по ней семимильными шагами, шёл легко и просто – за десять лет дорастя до должности директора завода.

Валерия гордилась своим отцом. Она была директорской дочкой, была красивой и умной девочкой – в её дневнике были целые стайки отличных отметок, а мальчишки в её классе то и дело предлагали ей дружбу до гроба.

Сейчас Аркадий Львович был уверен, что слишком избаловал свою дочь. Его Жена не пережила краха СССР. Она ушла тихо и скромно, ушла в смерть, словно бы в долгий и почти сказочный сон. Тогда Валерия едва не впала в истерику. Она была уверена, что мама отравилась грибами, но ей сказали, что у мамы от волнения просто остановилось сердце.

Аркадий Львович ужаснулся своему вдовству. Жена словно бы решила отомстить ему за предательство прежних идеалов. А что, если она и вправду покончила с собой?

Эта смерть освободила его от последних оков. Жизнь казалась теперь такой простой и одновременно сложной. Дочь казалась всё более чужой. Она стала всё чаще злиться, смотреть на всех свысока, а сама вела себя так, как будто  хотела поскорее отправиться вслед за своей матерью.

«Если они что-то найдут в этом пруду, они сообщат мне. А вдруг у моей дочери амнезия и она бродит где-нибудь несчастная и безумная?!»

Роль Офелии была совсем не к лицу Валерии. Та девушка была без ума от датского принца, а Валерия смотрела на парней свысока, попросту презирая их, словно бы вечно голодных и приставучих дворняжек.

Она вообще стала слишком рано леденеть, пряча свою душу в какой-то сверхкрепкий панцирь изо льда. Теперь это была не прежняя Валерия, она старательно играла роль строгой госпожи. Но в этом теле пряталась робкая гутаперчивая девочка.

«Где же она теперь? Возможно, попала в аварию – и сошла с ума... Офелия....

 

Его долго не вызывали. Вероятно, не хотели раньше времени ни пугать, ни обнадёживать. Дочь пропала. Её не видели ни на работе, ни у друзей. Возможно, она и впрямь стала безумной – всерьёз забыла своё имя и адрес.

Аркадий Львович после работы долго колесил по городу, ища похожих на дочь. Но все бродяги и пьяницы были совершенно другими, словно бы уродцы с картин Иеронима Босха.

В каждом из них сидел свой особый бесёнок. Бесёнок, что корёжил черты лица и фигуру, охотно обживая свою временную жилплощадь.

Наверняка и его дочь могла бы так же измениться. Он не видел её без макияжа, не видел голой, разве что в раннем детстве. Дочь была то слишком стеснительна, то, напротив, чересчур бесстыдна и нагла.

 

Валерия Аркадьевна с трудом вспомнила того нелепого хулигана, по чьей милости он теперь стала Лыбкой.

Он явился примерно к третьему уроку в пятый «А» класс. У мальчика было хмурое лицо, жёсткие чёрные волосы и чересчур нелюдимый взгляд. так обычно смотрят на людей злые дворовые собаки, желающие напугать двуногих своим воинственным видом.

Она тогда не придала этому значения. Мальчишка молча дошёл до самой крайней парты и плюхнулся на нелепый, готовый тотчас же развалиться стул.

- Э, ты – кто? Как твоя фамилия? – прокричала она, заливаясь краской не то стыда, не то гнева.

От одного вида этого нелюдимого пацанёнка у неё слегка увлажнились трусы, а сердце застучало со скоростью швейной машины.

- Меня Дамир зовут. Дамир Сыралиев. Я теперь тут учиться буду.

 

                Взгляд Валерии упал на список в  классном журнале. Там под самой последней фамилией вдруг появилась фамилия Сыралиев и кто-то невидимый вывел отточенным аочерком слово «Дамир».

                - Это что-то невозможное. Никакого Дамира Сыралиева я не знаю... – пролепетала Валерия Аркадьевна и вновь ощутила в свой промежности неприятную влажность.

«Не хватало ещё обоссаться перед всеми. Надо мною же станут смеяться!»

Она была так горда, что не выносила даже обычного заурядного смеха. Не ходила ни в цирк, ни в кино и только пыталась играть роль строгой наставницы.

- А родители у тебя есть?

- Отец умер... А я с мамкой и тёткой живу...

Именно тогда она и решила сделать этот дурацкий шаг – разыскать родню этого странного ученика. Хотела поразить их модным заграничным костюмом и ароматом французских духов. Найти улицу Приютскую оказалось довольно сложно. Она затерялась в целом лабиринте из подобных улиц, переулков и маленьких тупиков. Сюда вряд ли кто всерьёз приезжал, разве что мусорщики, поскольку ото всего тут несло каким-то мертвящим запахом.

 

Гуинплен уставился на голую счастливую Лыбку. Он смотрел на неё и блаженно щурился словно бы довольный кот...

- Жалко, что Дамир мой этого не видит...

- Дамир... Он...

Лыбка на мгновение едва не стала прежней Валерией Аркадьевной. Она покосилась на грязный матрас, миску с прокисшей кашей.

- Он умер? Когда?

-Давно... –Гуинплен показал ему растопыренную пятерню и радостно загугукал.

- Пять лет... Так что же получается, я уже тут пять лет нахожусь?

Гуинплен затряс головой.

 Он мычал смеялся, снова мычал.

«Какая же я дура... Поверила какому-то призраку. Вот и вляпалась в дерьмо! А может я тоже умерла. Может всё это вовсе не здесь, и нет никакой Приютской улицы???

Она заплакала. Впервые правдиво и искренне запакала, не боясь испортить свой вызывющий макияж. Она впервые кого-то пожалела, не думая ни о своих кружевных трусах, ни о джинсах.

- Отпусти меня... Меня папа ждёт... Ученики... Пожалуйста...

Гуинплен покачал головой.

- Нельзя...

Глаза Лыбки наполнились слезами...

laugh

 

 

 

 

 

 

 

 

Комментарии (16)

1

 
#3449704 12.01.2020 09:18 RektorDybasov
Я помог мы но пошлости читать не хочется. Дочитал до того момента где у тебя голая баба связанна. И всё
#3449705 12.01.2020 09:20 RektorDybasov
Тебе Писарчук пора к Царству Небесному готовиться а ты поглятиной до сих пор занимаешься.
#3449706 12.01.2020 09:21 RektorDybasov
Пошлятиной
#3449707 12.01.2020 09:35 sevu

"Квинтэссенция", потому как собрал всю хуйню головяного мусора в одном флаконе.
 

#3449708 12.01.2020 12:59 Kэп

у слова "квинтэссенция" несколько иное значение, монорхизд ты недоделанный.

#3449709 12.01.2020 13:18 писарчук

ответ на комментарий пользователя RektorDybasov Иногда полезно копатья в навозе, такм скрываются алмазы

#3449710 12.01.2020 13:18 писарчук
RektorDybasov, 12.01.2020 09:20
Тебе Писарчук пора к Царству Небесному готовиться а ты поглятиной до сих пор занимаешься.

Я и готовлюсь. Избавляюсь от ненужного

ответ на комментарий пользователя RektorDybasov : #3449705

 

#3449711 12.01.2020 13:19 писарчук

ответ на комментарий пользователя sevu : #3449707

Это слишком общо. Похоже вы рассказ не до конца дочитали

#3449713 12.01.2020 20:31 RektorDybasov
Уважаемый Писарчук. Тебе такого ненужно в голову будет ещё столько принисенно. Что тебе ста жизней не хватит что б избавиться. А посему позволь развеить твои заблуждения. Бесы могут приходить к нам и мыслить внутри нас. Нужно уметь отличать свои мысли от бесовских. Пришла тебе мысль писать о связанной голой бабе. Задумайся чья эта мысль. И скажи Нельзя так думать. Понял?
#3449714 12.01.2020 20:35 RektorDybasov
Вернее Бог запрещает так думать. Мыслить нужно только о чистом и светлом. Сердце (сосредоточение чувств) должно быть чистое. Как там в молитве помнишь?: Сердце чисто созижди во мне Боже.
#3449726 13.01.2020 12:06 sevu

ответ на комментарий пользователя Kэп : #3449708

Концентрат,  как одно из значений.  Или Кэп изобретает свой, неведомый русскей языг?

#3449727 13.01.2020 18:14 Merd
Зачем вы разговариваете с ним, Величайший из Достойнейших? Ведь он не умеет даже
#3449728 13.01.2020 18:14 Merd
ПОЧКОВАТЬСЯ!
#3449729 13.01.2020 19:02 Kэп

ответ на комментарий пользователя sevu : #3449726

дурак ты и не лечишься.

#3449730 13.01.2020 20:02 Merd
Сам ты дурак, клянусь святыми розовыми жабрами самого СЕВАСТЫ!!
#3449830 16.01.2020 08:24 sevu

ответ на комментарий пользователя Kэп : #3449729

 

1
Чтобы оставлять комментарии вы должны авторизироваться