Даня Крицкий - Ставка сыграла

04.12.2020

#alterlit #сетевой_улов #мрачняк

Даня Крицкий - молодой автор из Петербурга. Сам о себе почти ничего не рассказывает. Мы уже ловили в наши сети его рассказ www.alterlit.ru/news/244/ Пискаревка. Сегодня представляем рассказ "Ставка сыграла"

Несмотря на сомнительные для серьезных текстов некоторые обороты, общий стиль повествования мне понравился. Спираль жизни героя замкнулась Лентой Мёбиуса, отсылая к библейскому про прах. Только вместо праха тут бесконечно одинокая брошенность и не любовь.

Ставка сыграла.

Сергею было тридцать шесть лет. Успешно пережив-промучившись в кризисное время начала 90-х, он навсегда сохранил где-то неглубоко в себе страх беззащитности, бедности и находящейся поблизости крепкой руки - то ли держащих рынок чеченов, то ли собственных васьков-гопников со двора.

Страх этот злил Серегу и жег единовременно стыдом, доходя по венам и артериям до самого сердца, неуверенно и невпопад отстукающего свои дни. Сердце намекало Сергею, что очень скоро на место страху и неуверенности может прийти покой и близость родной матери-земли, сырой и равнодушно берущей всех своих сыновей под вечную опеку под слоями чернозема, бурых каштановых, подзолистых, глеевых. Но Сергей отчаянно и упорно игнорировал непрозрачные намеки судьбы. Словно ослабевший спринтер, бегущий свой марафон уже на износ, он упрямо шел к своему закономерному финишу.

В книгах, которые он неторопливо читал-пролистывал перед сном, главные герои мучались теми же проблемами, что и он сам. Больше всего ему импонировали герои Довлатова, которые частенько по утрам ощущали чувства раскаяния, стыда и меланхолии. Что-то похожее испытывал и он сам.

Довлатов был не единственным в его библиотеке. Помимо него уважительное место вдали от китчевых газетных вырезок и скромных книг с кулинарными рецептами занимали книги Шпеера, Лотмана и Шопенгауэра. Серега не раз, не два и не тридцать два пытался прочесть каждую из них до конца, заранее с каким-то мазохизмом смакуя свое торжество неудачи. Он прерывался через час, осилив тридцать-сорок страниц и замирал, прикрыв глаза в своем кресле.

Его книжные увлечения раздражали сотоварищей, которыми он оброс после окончания лесотехнического университета и пары-тройки неуверенных, как и само время, работ на полставки. Знакомые по-своему справедливо считали, что Серега слишком умничает не в том месте, где следовало бы. Раздражение и скрытая агрессия дополнительно подлила масла в огонь на празднование дня рождения охранника объекта Петра Владимировича. Не особо разбираясь что к чему, его, ойкающего и не вполне понимающего ситуацию, избили за какую-то мелочь — кажется, за едва пролитый на пол стакан красного полусладкого. Он лежал, уставившись в потолок, вспоминая, что последний раз так смотрел вверх в беззаботном дружелюбном детстве, раскинувшись на траве и слушая, как поют птицы, и ветер щекочет волоски на щеках.

Но зато с женщинами шло все как нельзя лучше. Сергей брал не деньгами, не харизмой, а разговорами. Конечно, его пассиями становились не те шикарные модели, о которых ему случалось думать в близоруких мастурбирующих мечтах, но студентки филологического факультета (младших курсов) часто следовали по пути его болтовни и угождали в постель, переводя общение из вертикальной плоскости духа в горизонтальную плоскость тела.

Денег на содержание филологических дев, конечно же, не было. Выискивая лишние рубли для покупки едва ли осязаемых букетов цветов заместо плотского довольства и размеренности в виде круп, полуфабрикатов и пельменей, Серега чувствовал себя неспокойно и неуверенно. Он понимал, что оплачивая таким образом услугу любви, вполне хорошо устроился на рыночном взаимодействии «товар-услуга» , однако урчащий желудок ни в какую не хотел принимать доводы разума, отчаянно рапортуя наверх в мозг о неверности фразы:”На голодный желудок думается лучше”. На голодный желудок не думалось никак.

Бродя по улицам со сводящим кишечником и раздраженными, натянутым нервами, шальная куражная мысль пришла сама собой, вскользь, прыгая где-то будто бы на периферии сознания. Не давая возможности самому критически оценить внезапную идею, Сережа, сжимая в руке паспорт и стараясь выглядеть по-возможности расслабленно, вошел в букмекерскую контору, как в незнакомую церковь, осматриваясь по сторонам и двигая носом, который улавливал вместо храмового ладана табачный шлейф игорных заведений.

Старательно пытаясь унять мелкую дрожь-рябь в пальцах, он вытащил поочередно из разных карманов: паспорт (грязный, чуть надорванный на второй странице), военный билет (не служил, категория “В”), остатки-останки жевательной резинки и банковскую карту. «А чего такой помятый?» —насмешливо сказала женщина в толстых очках, принимая документ для оформления вступления в клуб любителей ставок. «Работай», — отрезал Сергей, но стараясь при этом не смотреть ей в глаза, боясь увидеть в них раздражение или женскую потаенную агрессию. Пока шла обработка личных данных, о верности указанных которых в анкете он поставил свою подпись и галочку, похожую на улетающую вдаль чайку, он осматривался по сторонам и выбирал среди сотен событий одно для предстоящей ставки.

Заведение ничем не выбивалось из общего ряда схожих. Зеленоватые стены и пол, неудобные столы, дорогое, нарочито напечатанное крикливыми крупными буквами меню, пару застывших харчков в медовато-вязком полу. Сбоку от него сидел заросший мужчина восточных корней. Он злобно смотрел в экран телефона и цедил мутное пиво, иногда переводя взгляд на висящий телевизор над ним. Заметив внимание со стороны вновь пришедшего, он недовольно вскинул брови. Сергей пару секунд померился взглядами и после неизбежно капитулировал в стену. На ней ярко светилась эмблема букмекерского клуба, а местный маскот — большой огненно-рыжий тигр с фотографии — услужливо с ростовщической полуулыбкой предлагал бонус за регистрацию в программе и приглашения придти сделать первые ставки друзьям. «Первая ставка — как первый поцелуй: не забудешь никогда» — лучезарно светилась надпись, обещая скорый выигрыш и намекая на успех у женщин. По бокам от тигра стояли красивые длинноногие женщины в слишком коротких шортах и высоких футбольных гетрах. Иллюзию успеха несколько портил сильный фотошоп, который отглянцевал щеки красавиц так, будто бы они сделаны из бронзы и подвергаются ежечасному поглаживанию на протяжении, как минимум, пары веков. Ниже шла надпись об оферте и номер договора.

Сергея окликнули и он получил пластмассовую карту, положил её в карман куртки. Перестав осматривать интерьер, он сосредоточился на интерактивном экране, где в режиме онлайн шли спортивные события. Постояв с полминуты, он выбрал одно из событий и решил сделать осторожную ставку на баскетбол с коэффициентом один и тридцать шесть. В случае выигрыша с трех тысяч рублей он получал чуть больше тысячи. Дело было вроде бы верное и без лишнего риска — уже сейчас его команда вела с разницей в восемь очков, и до конца оставалось чуть более, чем полматча. Вдобавок, в турнирной таблице они располагались на несколько ступеней выше, чем их противники, и имели заметно лучшую статистику.

Выдав деньги оператору и получив вдовесок к карте бумажный квиток, он вышел на улицу, чувствуя, что все же нервничает и больше всего желает сейчас в этот момент, чтобы все побыстрее закончилось. Сердце сбивчиво бормотало на кардиологическом языке, охая и приостанавливаясь, и болела грудь. На улице к нему подошел скомканный от жизни бомжик в потертой, видавшей лучшие виды куртке и удивительно блестящих ботинках. Серега обрадовался, приятно думая о том, что диалог с бомжом поможет ему скоротать нервное, тяжелое ожидание конца матча. «Ну, дружище, знакомы будем», — сказал бродяга и ловко вынул откуда-то из черных от грязи и серых от потертости штанов маленького игриво блеснувшего на солнце «малька». «Твоё здоровье… Будешь?» Сергей осторожно поморщился, стараясь, чтобы его реакция не обидела собеседника. «Да нормально все… Или ты думаешь, что я заразный? А-а?.» — вдруг подойдя вплотную к Сергею, спросил бомж. «Нет, — оправдывался Сережа, — Просто пить не хочу…Пока что». Бомж зло усмехнулся и опрокинул в себя залпом все прозрачное содержимое. Сергею даже показалось, будто он слышит журчание в горле и желудке. Бомж неожиданно хлопнул по плечу Сережу и сказал: «Земля тебе асфальтом…» — пробормотал он. Сережа не сразу понял, что сказал ему бомж. А когда понял, бежать, разбираться, по-мальчишески тыкать в грудь, или якобы по-взрослому бить в висок было поздно. Он взглянул на часы. Время подошло…

Он зашел обратно в обманчивое тепло и продажный уют помещения. Старался по возможности как можно дольше не смотреть на светившееся надеждами табло. Посмотрел. Кинул взгляд влево. Посмотрел. Кинул взгляд вправо. Подошел к кассирше, которая тупым взглядом смотрела на него, как смотрят на товар, который никогда не купят. Механически взяла протянутый им талон, пробежалась взглядом по монитору. Достала брякнувшую старческим ревматизмом печать. Протянула через окошко обратно. Он прочитал: «Ставка не сыграла». Когда он убирал желто-белую бумажку с синеватой, как губы астматика, печатью, то заметил, что кассирша нахально улыбается, глядя на него. Он развернулся и вышел, не застегнув пальто. Сергей пошел прямо по улице, не сворачивая от проходивших и задевавших его прохожих. Он надеялся, что завяжется драка с каким-нибудь задиристым парнем. Когда становилось плохо — хотелось, чтобы стало ещё хуже.

Уже почти подойдя к дому, он набрал номер отца. Тот долго не брал трубку. Отец всегда понимал, зачем ему звонил сын. Сергей Иванович чувствовал вину за Сергея Сергеевича, за плохое воспитание, а точнее — его отсутствие, за его мать, которая ушла к другому, и про которую он зачем-то врал Сережке, когда тот был маленький, что она умерла…и жгучим стыдом он вспоминал, когда под Новый Год пришел с какой-то уличной развязной, развратной девкой, и сын заплакал, увидев их в коридоре. Но он просто сделал вид, что этого не заметил, и пошел заниматься дешевым аналогом любви в свою большую и просторную, чуть пахнущую плесенью кровать. Сейчас отец говорил что-то про рыбалку в Астрахани, о набережной, но сын упорно молчал. Поняв бессмысленность и абсурдность разговора, они коротко попрощались. Деньги оповестили о себе звонкой смс-кой, от которой дернуло сердце. «От Сергея Александровича», — сухо говорил текст.

Сергей зашел в супермаркет, взял пива, вина и долго выбирал наименее увядшие цветы рядом с кассовой зоной в «Ленте». Наконец выбрал те, что шли по акции? и пристроился в длинную очередь. Выпил пару бутылок, пока стоял. Охранник злобно покосился в его сторону. «Я заплачу, заплачу», — поспешно сказал Сергей и положил опустевшую стеклотару в корзину.

Домой пришел, пахнущий смесью солода и сигарет, которые «стрельнул» у какой-то парочки неформалов, будто бы прибывших из нулевых. «Мамонты», — подумал он, смотря вслед патлатым бледным персонажам, спешно удаляющимся в сторону автобусной остановки.

Полина встретила удивленным взором из-под накрашенных ресниц. Сергей объяснился: «Ставка сыграла». «Ну ты мой игрок хуев», — на чистом нефилологическом сказала Полина и расплылась хищной, как акула, улыбкой.

Они целовались, потом неуклюже быстро поели холодный суп и легли на пол в коридоре, где он делал однообразные волновые движения над телом Полины, а она закусывала губы — свои, его, дергала бедрами, хохотала, сжимала его спину, плакала и наконец, наконец, наконец, наконец, — кончала. Ему кончить не удалось, сказывалось выпитое.

Покурив сигареты, они легли спать. Он почти сразу уснул, а она долго еще сидела и проводила рукой по его волосам, будто по голове своего нерожденного, абортированного обстоятельствами ребенка пять лет назад.

Утром она пошла в магазин, хотела сделать крабовый салат из красноватых тресковых палочек и подогреть на сковородке без масла перемороженные «Мираторговские» овощи-гриль. Будто почувствовав ее отсутствие, он проснулся, сел на кровати и резко, надрывно расплакался. Странно, что раньше, когда было горько, больно и главное — нестерпимо обидно, обидно так, что он, кажется, начинал понимать потаённое значение слова «обиженный», его глаза оставались сухими и не тронутыми грустью. А теперь он плакал, плакал и не мог заставить себя остановиться, да и честно говоря — не хотел. Горечь захватила его, словно откровение, и он ел свою боль маленькими ложечками, все никак не доставая до дна банки «Печаль», и капали бело-прозрачные слезы на старый, годами не чищеный ковер. Когда она вернулась, то нашла его тело распластанным на полу, глупо, нелепо выгнувшимся, словно от судороги в воде. Полина тихо ойкнула и осела, и резкий пот покапал с её свитера, распространяя сильный мускусный запах.

Когда полиция осматривала карманы, то нашли талон и карточку во внутреннем кармане. Они спросили Полину, знает ли она что-то о букмекерах. Она всхлипнула: «Он сказал вчера, что у него ставка выиграла», — мгновенно обесцветившимся голосом сказала она. Полицейский, крепкий мужичок лет сорока, перебил ее: «Женщина, вообще-то, ставка у него проиграла! Вы поточнее будьте — мы, конечно, все понимаем…», — и многозначительно замолчал, предоставляя право заполнять пустоту настенным часам. «Не сыграла?» — спросила она. «Написано, что нет — не сыг-ра-ла!» — зачем-то передразнивая и обезьянничая, повторил второй полицейский с неприятным лицом, натягивая на себя полуулыбку издевки. «Не сыграла, — закрыв глаза руками эхом ответила она. — Не сыграла».

Источник: vk.com/@outoffclassreading-stavka-sygrala


 
 

Комментарии (7):

Чтобы оставлять комментарии вы должны авторизироваться
 

#3458728 04.12.2020 13:54 Рега
ГГ следовало бы попробовать работать работу, а не по шпилёвкам шастать. Три куска просрал, эка невидаль. 
#3458729 04.12.2020 14:32 prosto_chitatel
студентки филфака, угождающие в постель(с) главного героя как путевка в близорукие, матурбирующие мечты(с) автора стать песателемм
#3458730 04.12.2020 15:06 Merd
Угождающие в постель(с) звучит как инструкция к дилдо
#3458735 04.12.2020 18:06 sevu
Из Питера? За употребление словеса "единовременно" не в документацией автора надо отхуярить синей ванной Хуянсона, но зато УГ простительно, поговаривают, что город наложил на всех своих жителей эту печать.
#3458744 04.12.2020 19:38 Спoлдинг
ну, прочитал. и чё это за даня ещё? чем он лучше нашего горошки, например? да ничем. и в чём прикол тогда?  пот у него покапал со свитера, ага, с бадлона, бль. покапал-покапал да пересталл.
#3458756 04.12.2020 20:47 Мнук внук
Жизнь - боль.
#3458949 06.12.2020 18:18 писарчук
И вновь прекрасная иллюстрация