Алим Тыналин. Капризы природы

27.12.2020

 

Сегодня в гостях рубрики автор из Алматы, Алим Тыналин.

Алим ведет свой писательский блог, публикуется в электронных литературных журналах. Среди его работ есть и детективы и бытовые зарисовки, иногда случаются рассказы в жанре фэнтези.

“Капризы природы” это скорее сказка о том, как своевольный правитель тейпа решил изменить установленный издревле уклад жизни соплеменников. И, если народ привык слушать своего повелителя, могучая природа дикого края не прощает ошибок.

 




Поздней осенью глава рода кахасков Аитбек устроил жертвоприношения духам плодородия. В просторной долине предгорий хребта Кокташ собрались все тэйпы рода, свыше пяти тысяч человек. Церемонию проводили ежегодно с давних времен.

В этом году пожаловало много представителей других даркутских родов. Потому что Аитбек объявил, что победителю состязаний, устроенных после жертвоприношений, отдаст в жены красавицу-дочь.

Шаман дал знак о начале церемонии. Присутствующие опустились на колени.

Последним, подстелив под ноги пухлые подушки, сел Аитбек. Он надел шкуру белого саблезубого тигра. Его жена Грота сидела на коленях с самого начала церемонии. Дочь Алтыншаш села незадолго до отца. Над ними колыхался шелковый навес. Навес утром установили на четырех кольях, чтобы защитить главу рода и его семью от полуденного зноя.

Шаман стоял впереди всех в костюме из львиной шкуры, лицом к Тэйангу и Амай, раскачивался и пел молитву. Из толпы выскочил грязный полуголый юродивый в рваных шкурах, начал повторять молитву за шаманом. Дурачка не трогали. Его всклокоченные волосы походили на рога бизона.

Шаман закончил словами: «Благодатный Изых, даруй нам толстых бизонов, быстрых гауров и жирных овцебыков! Пусть достойнейший из мужей получит дочь Аитбека!», и подошел к жертвенным животным.

Для подношения богу плодородия Изыху выбрали трех животных. Черного, без единого светлого пятнышка, бизона, огромного, как гора. Белого, молочного цвета овцебыка с плавно изогнутыми толстыми рогами, Темно-красного гаура, с громадным наростом на носу. Его рога сплелись в кольцо над головой, куда мог свободно пролезть взрослый человек.

Бизон стоял смирно, косил черными глазами. Овцебык беспрерывно мычал. Гаур трубил на всю долину, вставал на дыбы и крутил хвост. Юродивый побежал вперед, обогнал шамана и погладил гаура по шее.

Рано утром женщины обмыли животных в молоке. Затем подожгли веточки душистой синей травы арыспан. Ходили вокруг, делая круговые движения дымящимися пучками. Шкуры животных окурили терпким дымом. Затем расчесали шерсть. Вплели синие, желтые, красные и черные ленточки.

После молитвы шаман надел на животных золотые ошейники с изображениями сцен охоты, кочевок и выпаса скота.

Грота улыбнулась, сидя на коленях. Высокая стройная женщина с желтыми волосами, спрятанными под белым платком. Она посмотрела на мужа. Аитбек не сводил глаз с шамана.

— Каких прекрасных животных мы отпускаем для Изыха, — шепнула Грота. — Он будет доволен.

Аитбек покачал головой. Жирный подбородок затрясся. Тонкий нос нацелился на жену.

— Только не сегодня. Я решил поменять церемонию. Шаман зарежет животных. Начиная с этого года, мы только так будем приносить жертву Изыху.

Грота не могла вымолвить и слова. Чтобы задобрить щедрого бога плодородия Изыха, жертв всегда отпускали на волю. Никто не смел садиться на них или пасти. Животные становились собственностью бога и могли идти, куда хотят.

Шаман надел золотой ошейник на гаура и достал калингу с тремя лезвиями. По людским рядам прошел недоуменный гул.

— Аитбек, так нельзя, — сказала Грота. — Надо отпустить животных. Изых разгневается на…

Шаман схватил гаура за гриву, закричал «Во славу Изыха!» и ловко перерезал ему горло. Кровь хлынула на ошейник, ленты и красную грудь. Гаур повалился на передние ноги, затем набок. Кровь залила синюю траву и желтые цветы. Юродивый захлопал в ладоши, окунул палец в кровь и сунул в рот. Люди закричали.

Шаман направился к овцебыку с окровавленной калингой.

— Ты сошел с ума, — прошептала Грота.

— Если землю полить кровью, гуще растет трава, — сказал старую пословицу Аитбек и почесал большую, коротко стриженую голову. — Почему мы всегда отпускаем животных? Они и так обречены. Их надо приносить в жертву. Когда мы проводим Дыгыр Даих, то режем кучу скота.

— Это жертвы Тэйангу, — возразила Грота. — Там мы обязаны…

Аитбек пожал все еще широкими плечами. Когда-то, в дни молодости, он был непобедимым воином. Громадным, готовым к смерти, с неистовыми зелеными глазами. Теперь потолстел и мучился от болей в ногах и желудке. Но отвагу не растерял.

— Изыху придется привыкать к крови, — сказала Алтыншаш. Внешне дочь пошла в мать, юная ослепительная красавица с золотыми волосами до пят. А вот характер отцовский, боевой и высокомерный.

— Не встревай в разговор родителей, — сказала ей Грота. — Любимый, останови церемонию.

Шаман с криком зарезал овцебыка. Род кахасков гудел. Овцебык повалился на землю, ноги тряслись в судорогах. Белоснежная шерсть окрасилась кровью. Дурачок подскочил к овцебыку, показал язык, пнул в брюхо и закричал:

— Вот, Изых, отведай красной похлебки!

Архар, огромный телохранитель Аитбека, смуглый до черноты, обнаженный по пояс, подошел к юродивому, протянул руку, чтобы схватить. Но дурачок отбежал, замычал на Архара, похлопал себя по заду. Кахаски засмеялись.

Архар тронул рукоять халади, глядя на дурачка. Аитбек крикнул:

— Оставь его.

Шаман подошел к бизону. Вместо калинги держал халади. Прошептал заклинание на ухо животному, успокаивающе похлопал по шее. Бизон молчал, только хлестал хвостом по бокам, отгоняя насекомых.

Шаман опять крикнул «Во славу Изыха!», и вонзил халади бизону в грудь, целя в сердце. Бизон взревел, опустил голову и ударил шамана рогами. Шаман отлетел в сторону и остался лежать. Бизон подбежал к нему и принялся топтать. Халади сначала торчал в груди животного, потом упал. Поднялась пыль, тело шамана беспомощно моталось под копытами. Кахаски вопили и улюлюкали. Дурачок сунул пальцы в рот и свистел.

Архар подбежал к бизону, ударил по ноге. Отсек. Бизон споткнулся.

Все умолкли.

Архар вонзил халади бизону в грудь. Попал в рану, сделанную шаманом. Бизон громко хрипел, мотал головой, стараясь достать Архара рогами. Тот вытащил клинок, отскочил. Стоял в боевой стойке, подняв халади. Бизон шагнул к нему, чуть не дошел и повалился наземь. Из груди текла кровь.

Кахаски вскочили с колен, криками поздравляя Архара. Телохранитель, забрызганный кровью, опустил халади. Он не обращал внимания на толпу. Вернулся к Аитбеку и встал рядом.

Юродивый подбежал к издыхающему бизону и помочился на него. Аитбек рассмеялся. Алтыншаш тоже прыснула, прикрыв лицо рукавом.

— Это ужасно, — Грота отвернулась. — Изых, прости нашу глупость.

Слуги подбежали к животным и потащили к кострам. Юродивого отпихнули.

Аитбек встал. Затрубили сигнальные рожки из бивней мамонта.

— Кахаски, начинаем состязания! — провозгласил Аитбек. Долина взорвалась от криков людей.

***

Состязания закончились вечером. Участники выясняли, кто лучше всех сражается на гаурах и стреляет на скаку из лука. Кахаски пели победные песни, когда очередной участник вылетал из седла. Из полусотни осталось трое победителей. Слуги унесли тела проигравших и отдали родственникам.

Грота ушла в самом начале. У нее болела голова. Алтыншаш осталась вместе с отцом. Она придумала клички участникам и то и дело выкрикивала их.

— Черный петух, ты красиво вывалил кишки толстобрюхому!

Или:

— Лопоухий, не хлопай ушами!

Когда застрелили сына вождя рода багиров, Алтыншаш засмеялась, как нелепо он упал с коня.

— Кувыркнулся, будто котенок!

Когда трое измазанных в грязи и крови победителей встали перед навесом Аитбека, девушка сказала:

— Так, остались Пугало, Кривоногий и Козлиная борода. Отец, они такие уроды! Я не хочу быть женой любого из них.

Юноши молчали. Вся долина ждала, кого выберет Аитбек.

Аитбек встал и чуть наклонил голову.

— Вы достойные воины даркутов. Один оказался лучшим в бою на копьях, другой на халади, а третий великолепный стрелок. Я не могу выбрать одного, чтобы не обидеть другого. Поэтому пусть моя дочь достанется лучшему из вас.

Зрители зашептались. Юноши поглядели друг на друга. Аитбек указал в сторону гор:

— Я приготовил для вас еще одно испытание. Вон там, в Сером ущелье растут древние сосны. На них сидит мегатерия. Очень крупная, с рыжей головой. Тому, кто одолеет ее, я отдам в жены мою дочь и назову своим сыном и наследником.

Победители состязаний немного замешкались. Мегатерия это огромный хищный ленивец, размером с мамонта. На передних лапах когти длиной с человеческую руку. Зубастая пасть с острыми зубами. Охотится на оленей и лосей. Устраивает засаду на дереве, прыгает сверху и разрывает жертву на куски. Убить ее в одиночку непосильная задача. Видно, в этом году Аитбек решил оставить дочку незамужней.

— Что такое? — спросил глава кахасков. — Я вижу сомнения в ваших глазах?

Юноши поклонились. Сели на гауров и поскакали в горы. За ними потянулись зрители. Юродивый вытащил из-за пазухи чибизгу, пастушью свирель, и побежал следом. Во время состязаний он путался под ногами, мешая участникам.

— Отлично, — сказала Алтыншаш, поглядела в зеркальце в оправе из панциря черепахи и расчесала роскошные волосы. — Надеюсь, мегатерия перебьет этих уродцев.

Вскоре из Серого ущелья послышался возбужденный рев толпы. Началась схватка.

Аитбек ел вареное мясо овцебыка с овощами. Архар стоял рядом. Кровь бизона запеклась на его груди.

Когда Аитбек закончил ужин, крики в ущелье умолкли. К навесу главы рода кахасков подъехал пожилой даркут из тэйпа жарчиутов. Гаур черного цвета под ним злобно бил о землю копытом.

— Эй, Аитбек! Мой сын сегодня пронзил копьем всех соперников. Этого достаточно, чтобы выбрать его зятем. Даже каан выбирал зятя из числа победителей состязаний. А ты поставил себя выше каана. Выдумал невыполнимое испытание. Если мой сын погибнет, я брошу тебе вызов.

Архар двинулся к жарчиуту, но Аитбек остановил его.

— Почтенный Убар, твой сын мог отказаться от испытания. Его никто не принуждал.

— Ты усомнился в их храбрости. Что это, если не принуждение?

Алтыншаш спросила вполголоса, продолжая расчесывать волосы:

— Это который его сын? Пугало или Козлиная борода?

Аитбек махнул рукой, приказывая молчать. Сказал пожилому жарчиуту:

— Умерев в бою с мегатерией, твой сын попадет в Верхний мир и будет сидеть у престола Тэйанга. Это ли не высшая доблесть для воина? Чего еще ты желаешь, Убар?

— Я хочу, чтобы мой сын… — начал Убар и замолчал.

С ущелья ехали люди. Много всадников. Зрители, что наблюдали за схваткой. Передние подскакали к навесу и бросили на землю три истерзанных трупа.

— Что с мегатерией? — спросил Аитбек.

— Опять залезла на сосну, — ответил один из всадников.

Убар наклонился к одному из тел. Когти мегатерии почти разрубили его пополам. Убар перевернул верхнюю часть мертвого юноши на спину и поцеловал в лоб. Вся долина молчала.

Сквозь толпу протиснулись родичи других юношей и подошли к телам. Расстелили ковры, чтобы завернуть погибших воинов.

Убар выпрямился, посмотрел на Аитбека и сказал:

— Когда похороню сына, приду к тебе.

Аитбек кивнул.

Со стороны Серого ущелья снова послышались крики. Сначала далекие, затем все ближе. Вся долина пришла в движение.

— Что случилось? — спросил Аитбек.

Подскакал еще один всадник. Закричал, указывая в сторону ущелья:

— Скорее! Я никогда подобного не видел!

Сквозь рев толпы слышались мелодичные и нежные трели чибизги. Гауры встали на дыбы.

— Этого не может быть, — сказал один из тех всадников, что привезли трупы юношей.

Аитбек вышел из-под навеса, раздвинул толпу и вгляделся вдаль.

— Что там, отец? — спросила Алтыншаш.

Аитбек тоже сначала не поверил глазам. Юродивый шел по долине и весело играл на чибизге. Плясал в ритм музыки, вертел задом и выбрасывал ноги. За ним, покачиваясь, ползла на полусогнутых лапах гигантская мегатерия. Все тело покрыто коричневой шерстью, голова рыжая. Всадник едва достал бы ей до груди.

Люди расступались перед ними. Юродивый дошел до Аитбека, прекратил играть и закричал, махая чибизгой:

— Я победил зверя. Я победил зверя.

— Ты это о чем? — спросил Аитбек.

— Я одолел зверя, — сказал дурачок. На тощем лице светилась улыбка. Показал на Алтыншаш. — Отдавай ее.

Мегатерия замерла за его спиной.

— Ты с ума сошел? — спросил Аитбек, а затем понял, что дурачкам бессмысленно задавать такие вопросы.

— А ведь он прав, Аитбек, — заметил Убар. — Он одолел мегатерию. Отдавай ему дочь.

Люди вокруг закивали. Один из старейшин рода кахасков сказал:

— Условие выполнено, Аитбек. Он победил. Выдавай дочь замуж.

— О чем они говорят, отец? — закричала Алтыншаш. — Я не пойду замуж за этого тупицу.

Аитбек обвел людей взглядом. Вздохнул. Взял юродивого за руку и подвел к дочери. Дурачок хихикал и пританцовывал.

— Отец, не делай этого, — завизжала Алтыншаш.

Аитбек схватил ее руку, дернул и с силой вложил в ладонь юродивого. Хрипло сказал:

— Отныне ты принадлежишь ему.

Юродивый нежно и задорно заиграл на чибизге, пуская обильную слюну. Алтыншаш заплакала. Мегатерия качалась в такт мелодии.

***

Ночью юродивый увел Алтыншаш в горы.

— Я покажу тебе чудо, — приговаривал он.

В горах стоял холод, у девушки замерзли руки. Свистел ветер. Они шли через сосновый лес. Потом деревья закончились, пошли между скал. На фоне мрачных небес темнели силуэты гор.

Мегатерия шла за ними по пятам, камни катились у нее из-под ног.

— Куда мы идем? — спрашивала Алтыншаш. — Почему не едем на гаурах?

Юродивый молчал.

Однажды девушка села на камень и отказалась идти дальше.

— Сам иди пешком, урод, — сказала она мужу. — Я устала и хочу отдохнуть.

Тогда дурачок тихонько свистнул. Мегатерия придвинула морду и зарычала. Длинные когти стукнули о камни. На девушку дохнуло гнилью.

Алтыншаш вскочила и быстро заковыляла по камням. Больше о привалах не заикалась.

Под утро, когда на небе заголубела Амай, спустились с гор. Снова появились сосны и ели. Сапоги Алтыншаш порвались, ноги покрылись ссадинами и мозолями. Она хотела лечь на землю и лежать. Плевать на мегатерию, пусть разорвет на кусочки. И увидела ветхую кибитку на опушке леса. Рядом загон, внутри мычали овцебыки.

Над верхушками деревьев высились горы. В ветвях порхали птички.

— Вот мой дом, — сказал юродивый. Подошел к мегатерии, погладил по лапе. Зверюга постояла на месте, затем ушла в лес.

Супруги вошли в кибитку. Алтыншаш огляделась с кривой ухмылкой. Дом юродивого давно заброшен. Грязно, холодно. Топчаны, столики, покрывала и ковры валяются в беспорядке. На полу проросла трава. Очаг разрушен, камни из него раскиданы. В стене отверстие, видно, что внутрь кибитки забирался зверь.

— У тебя очень уютно, — заметила девушка язвительно. — Лучше, чем в кибитке каана.

— Принимайся за уборку, — ответил юродивый. — Я схожу за едой.

Алтыншаш подошла к ржавому сундуку с распахнутой крышкой. Внутри копошились мыши.

— Я никогда в жизни не занималась уборкой, — сказала Алтыншаш. — Для этого есть слуги.

— Хорошо, — впервые с вечера улыбнулся убогий. — Если найдешь слуг, пусть они уберутся за тебя. Запомни, у меня ест только тот, кто работает. Чтобы к моему приходу здесь все блестело.

Снаружи запели птички. Юродивый вышел из кибитки.

— Куда ты меня привел, урод тупоголовый? — закричала Алтыншаш и пнула сундук. Крышка захлопнулась, мыши запищали.

— И не забудь подоить овцебыков и убрать навоз, — напомнил юродивый снаружи. Его шаги зашуршали по траве, а затем и вовсе утихли.

На плечо Алтыншаш спустился паук, полез по золотым волосам. Девушка завизжала. Стряхнула паука и отскочила в сторону.

Юродивый вернулся вечером и нашел жену возле загона. Она стояла с кувшином в руках и не решалась подойти к овцебыкам.

Он прошел мимо и вошел в кибитку. Алтыншаш навела какой-никакой, но порядок. Аккуратно сложила вещи, вытряхнула ковры и расстелила на полу. Натаскала воды из ручья. Закрыла отверстие в стене. Даже пыталась вытащить тяжелый сундук.

Юродивый положил суму с продуктами на столик. Взял глубокую глиняную посудину, вышел.

Подошел к загону, забрал у Алтыншаш кувшин и отдал посудину.

— Вот с этим доят овцебыков.

У девушки под глазами синели круги от бессонной ночи. Лицо бледное, шелковая одежда в пыли и навозе. Она пожаловалась:

— Эти скотины не подпускают к себе. Мычат и угрожают рогами.

— Они тебя плохо знают, — ответил юродивый. Подошел к овцебыкам, погладил по голове. Овцебыки замахали хвостами, шумно выдохнули воздух. Потерлись носами о руку юродивого.

— Ты со всяким животным можешь совладать? — спросила Алтыншаш, вспомнив мегатерию.

— Со всяким, кроме человека, — ответил юродивый. — Давай, начинай доить.

Девушка подошла к овцебыкам с опаской. Присела, поставила посудину, потрогала вымя. Потянула.

— Не так, — сказал юродивый. — Ты что, и доить не умеешь? Где же твои слуги?

Сел рядом, показал, как доить овцебыка. Вскоре посудина наполнилась ароматным молоком. Алтыншаш отнесла ее в кибитку, принесла другую. Подоили всех овцебыков.

— А к навозу ты так и не притрагивалась, — заметил юродивый, оглядев загон.

— Меня не подпускали овцебыки, — ответила Алтыншаш. — И вообще, я не хочу убирать навоз.

— На первый раз прощаю, — сказал юродивый. — Но чтобы потом здесь все убрала, ясно? Пошли, поужинаем.

Они перекусили овощами, фруктами и свежеиспеченным хлебом. Голодная Алтыншаш ела все подряд.

— Если ты будешь работать по дому так же, как и ешь, из тебя выйдет отличная жена, — сказал юродивый. Он откусил лепешку и съел яблоко.

Алтыншаш промолчала.

Когда стемнело, юродивый зажег светильник. Тусклое пламя трепетало от малейших движений.

— Расстели постель, — приказал юродивый.

Алтыншаш старалась смотреть в сторону. При мысли о том, что сейчас произойдет, ее затошнило.

Топчан стоял напротив входа. Днем она постелила на нем шкуры бизона и медведя, сверху бросила кошму. Девушка разостлала на постели покрывало, пахнущим мышиным пометом.

Алтыншаш села к мужу спиной на топчан и мелко задрожала. Юродивый стоял посреди кибитки. Девушка услышала, как его одежда с шорохом упала на пол. Она замерла, не решаясь оглянуться.

В кибитке посветлело, как будто днем. Это разгорелся светильник. С каждым мигом он светился все ярче. Вскоре светильник превратился в источник нестерпимо белого огня.

Что происходит? Испуганная девушка закрыла глаза. А затем раздался чужой голос, сильный и звонкий, непохожий на голос юродивого:

— Обернись, жена моя. Вот твой настоящий муж.

Алтыншаш обернулась. Ее круглые миндалевидные глаза стали еще больше, пухлые губы приоткрылись.

Вместо убогого дурачка посреди кибитки стоял высокий, полностью обнаженный мужчина с бизоньей головой. Его золотистая кожа как будто светилась изнутри. Огромные толстые рога, казалось, задевали купол кибитки. В мускулистой руке — жезл с огромным алмазом на навершии. Мощные ноги упирались в пол.

— Ты кто такой? — прошептала девушка. — Откуда взялся?

На бизоньей морде приоткрылась пасть. Существо сказало:

— Я твой муж, Алтыншаш. Я Изых, бог животных, тучных пастбищ и плодовитости.

— Кто бы сомневался насчет плодовитости… — пробормотала Алтыншаш, поглядев на внушительное мужское достоинство существа.

Изых подошел к девушке. Жезл опустил на покрывало. Распустил шнуровки, медленно снял с нее всю одежду. Пальцы нежные, ладони мягкие и теплые. Затем уложил девушку на постель. Она не сопротивлялась, глядела в черные человеческие глаза на бизоньей морде.

Изых забрался на постель, навис над Алтыншаш. Рога уперлись в стены кибитки. Светильник погас, в кибитке воцарился сумрак. Девушка увидела перед собой огромную косматую голову. Изых шумно дышал. Его естество задело ее ноги.

А затем тело разодрала дикая боль. Алтыншаш закричала, от ужаса и боли одновременно.

Крик девушки вырвался из кибитки, пронесся над соснами и утонул в безмолвных вершинах гор.

***

Алтыншаш очнулась утром. Через дымовое отверстие в жилище заглядывали лучи Тэйанга.

Изых сидел на стопке одеял рядом с топчаном и смотрел на молодую жену. В утреннем свете его звериная морда казалась симпатичной.

Алтыншаш почувствовала под бедрами мокрую ткань. Глянула, а покрывало в крови. Взяла другое покрывало, укуталась. Ее смущал пристальный взгляд мужа.

— Прости, если причинил боль, — сказал Изых.

Алтыншаш встала, пошла к кадке с водой. Ноги и бедра болели. Она помылась.

— Пойдем завтракать, — позвал Изых.

Девушка села за столик, сморщившись от боли. Муж умудрился раздобыть свежие лепешки, мед и, вдобавок, янтарный напиток. Хотя, если он и вправду бог плодородия, для него это сущие пустяки. Алтыншаш ела потихоньку, отламывая маленькие кусочки.

— Я хотел проучить тебя и твоего отца, — сказал Изых. — За ваше пренебрежение к силам природы. Ты должна была весь месяц трудиться по дому.

Алтыншаш жевала хлеб с медом. Запила янтарным напитком.

— Но после вчерашней ночи я не могу больше мучить тебя, — продолжил Изых. — Потому что я полюбил тебя, больше чем…

— Эй, придурок! — закричал Аитбек снаружи. — Выходи. Надеюсь, ты не причинил моей дочери зла. Тогда я позволю умереть тебе легкой смертью.

Алтыншаш перестала жевать и замерла на месте. Изых оглянулся на вход. Глянул на жену. Встал и вышел из кибитки.

Алтыншаш последовала за ним.

В лесу у предгорий Кокташ стояла чудесная погода. Светила ласково освещали деревья. Синие горы вздымались за лесом. Неподалеку журчал ручей. В прозрачном воздухе летали стрекозы.

Перед кибиткой стояли Аитбек, Архар и двое проводников. Они вытаращили глаза и открыли рты, завидев Изыха.

— Ты кто такой? — спросил Аитбек. — Где моя…

Заметил Алтыншаш за спиной чудища и умолк.

— Я Изых, бог плодородия, — ответил муж. — Вчера ты оскорбил меня, убив моих жертвенных животных. За это я забрал твою дочь. Я хотел держать ее в черном теле, чтобы наказать тебя. Но теперь…

Аитбек вытащил халади. Архар не шелохнулся. Проводники упали на колени.

Изых замолчал и чуть наклонил рогатую голову.

В лесу затрещало дерево. С толстых ветвей сосны слезла мегатерия с рыжей головой. Подошла к незваным гостям, заворчала и замахнулась длинной лапой.

Алтыншаш пробежала мимо Изыха, встала между зверем и людьми. Мегатерия отодвинулась.

— Я не причиню вреда твоему отцу, — сказал Изых. — Я дарую жизнь, а не отнимаю.

Алтыншаш обернулась к нему с искаженным от ярости лицом.

— Тогда я отниму твою, чудовище. Ненавижу тебя! Архар, возьми его.

Сначала ничего не произошло. А затем Архар метнул в Изыха калингу. Лезвие блеснуло в лучах Тэйанга и вонзилось Изыху в горло. Брызнула кровь. Изых схватился за калингу, торчащую в горле и упал на колени.

Мегатерия взревела на весь лес и бросилась на людей. Изых, не вставая с колен, поднял руку. Мегатерия встала, как вкопанная.

Изых покачал бизоньей головой. Кровь лилась ему на мощную грудь. Указал рукой в сторону леса. Мегатерия ворча, развернулась и ушла.

Изых встал с колен, выпрямился и поглядел на Алтыншаш. Она смотрела ему в черные человеческие глаза. Потом сказала:

— Архар, принеси мне его голову.

Аитбек кивнул:

— Хорошая идея.

Архар подбежал к Изыху, выхватил халади и одним ударом срубил ему голову. Бизонья голова покатилась по земле. Проводники закричали от ужаса.

Алтыншаш улыбнулась. Овцебыки в загоне жалобно мычали.

***

Спустя год род кахасков собрался на очередную церемонию жертвоприношения.

Накрапывал мелкий дождик. После молитвы шамана Аитбек сам зарезал жертвенных животных.

Вернулся к навесу, вытирая руки от крови. Грота отвернулась, держа на руках малышку Жанике, трехмесячную дочь Алтыншаш. Сама Алтыншаш пила хмельное молоко из черепа бизона, с рогами вместо ручек. Она улыбнулась отцу и подняла череп. Выпила.

Аитбек уселся в кресло. К нему подошел помощник и сказал с поклоном:

— У меня плохие известия, господин.

Аитбек глянул на помощника.

— Что стряслось?

— Пастухи сказали, среди бизонов пошли мор и бешенство. Все стада заражены.

— Режьте и жгите, — приказал Аитбек. — В первый раз, что ли? Что еще?

— Вчера скотокрады угнали пять сотен гауров. А стадо овцебыков Нуртая погрызли пещерные волки.

Аитбек сжал челюсти и нахмурился.

— Архар, езжай с ними, верни гауров. Нуртая ко мне, я придумаю ему наказание.

— Нуртай погиб, господин.

— А овцебыки?

— Почти не осталось, господин.

— Это было самое большое стадо. Вы меня нищим хотите оставить, что ли?

Аитбек встал, поправил одежду на животе.

— Отмените состязания. На сегодня завершим церемонию.

— Это не все, господин. Старейшины хотят найти вам замену. За год поголовье скота уменьшилось вдвое. Старейшины говорят, что…

— Что это из-за убийства Изыха? Я отрежу их длинные языки.

Аитбек засеменил к кибитке. Грота смотрела ему вслед. Жанике расплакалась. Алтыншаш пила хмельное молоко, струйки стекали на платье.

К позабытым телам жертвенных животных из горного ущелья крались шакалы.

 


 
Источник:
 

Комментарии (3):

Чтобы оставлять комментарии вы должны авторизироваться
 

#3464288 28.12.2020 11:52 prosto_chitatel
Когда твой правитель  ̶с̶а̶м̶о̶д̶у̶р̶   глава рода
#3464289 28.12.2020 11:55 Мнук внук
Это хороший раскасПервое и последнее предложение идеально согласуются, а то, что между ними можно пропустить:Поздней осенью глава рода кахасков Аитбек устроил жертвоприношения духам плодородия.К позабытым телам жертвенных животных из горного ущелья крались шакалы. Идеально!
#3464293 28.12.2020 12:11 Дмитрий Соколовский
Ну это такое. Необычно. Кровавенько.