Программулька

  #новогодний_alterlit #Петербург #конкурс_alterlit

Не, я нисколько не пожалел что вложился в эту программульку для написания текстов. Скоро расплачусь с кредитом. Этой прогой я живу, по крайней мере, мне удалось выиграть несколько престижных литературных конкурсов, заработать два миллиона за год.

Но это всё ерунда. Как выяснилось, это вершина айсберга.

Я ввязался в конкурс рассказов про Новый год, как говориться курочка по зёрнышку клюёт.

Ввёл исходные данные: количество знаков, тему, количество персонажей, ещё куча мелочей об особенностях региона и ещё всякая мутатень о гендерных данных героев.

Нажимаю кнопку «сочинить рассказ». Через пять секунд имею пять вариантов вполне себе приличного текста.

Читаю. Выбираю, чего бы заслать на конкурс. Иду заваривать кофе в предвкушении добычи.  Кстати, новогодняя ночь меня давно не интересует.

Поставил кофе на плиту. Смотрю на кухне в окно на свой заснеженный новогодний питерский двор переулка Красных Зорь. Смотрю как дворничиха таджичка с детьми лупят из хлопушек. Блёстки вылетевшие из праздничных взрывных устройств в свете фонарей кружат и ложатся на грязный снег. Во глупые люди им же завтра всё самим убирать.

В своей квартире, в зале по ТВ что-то убаюкивающее говорит президент, бьют куранты.

Блин! Это же всё из рассказа, того  что напечатала программа!

Кофе на плите убежало! – оборачиваюсь – точно убежало!

А ф и г е т ь!

Сейчас. Сейчас. Нужно сосредоточиться! Дыхания не хватает – если по рассказу – то блёстки из хлопушек таджиков должны быть из золота высшей пробы. На каждой блёстке должна стоять проба – оттиск.

Снял кофе, чтоб на хер не спалить хату, в тапках бегу на улицу. В подъезде соседи поздравляются на хрен, всё на хрен, ваш новый год, блин.

На улице ни кого. Беру одну золотнику, а их тут много, много рассыпано. Смотрю. Всматриваюсь…

 Есть. Проба – настоящая!

Так, так на кухню за мешками для мусора буду снег золотой собирать.

Я как счастливый дурак: в тапках собираю совком снег у подъезда в новогоднюю ночь. Мне хорошо, весело. Кто-то с балкона таращиться на меня. А я не поднимаю головы. Тружусь, убираю грязный снег с настоящей золотой фольгой.

– По ходу у этого одинокого писателя совсем кукуха поехала, – слышу женскую пьяную речь.

– Походу таджикам помогает дядя, – поддакивает мужской голос. Они сейчас плов едят вонища из подвала идёт, а это за них работает.

Я скоренько перетащил все мешочки со снегом домой и побежал в подвал к таджикам.

– Проходи дорогой, гостим бюдещь, поещь плёв брат, – говорит мне гостеприимный таджик.

– А где вы хлопушки покупали? – спрашиваю.

– Это она – жена. Она не говорит по-русски. На рынке говорит, детям дяд Ахмед подарил, – сказал глава семейства.

Думаю, – Это не вариант искать на рынке дядю Ахмеда какого-то в новогоднюю ночь.

Пошёл домой. А теперь греться, теперь и коньячку можно пока снег в ванной оттаивает.  Сел за комп.  Отыскал вкладку «предыстория рассказа». Интересно. Нажимаю. Читаю. Бегаю глазами по тексту.

«…Контрабандное золото перевозить в новогодних хлопушках было удобно. Спрятать партию удалось в карстовых пещерах. В Домодедово около реки Пахры…Коробки решили разместить в галерее как показано на схеме..». Опачки. Распечатал текст и схему.

Загуглил…Завтра решил ехать в пещеры Домодедова.

К утру в пакетах в ванной стояла талая вода, а на дне пакетов золотилось, играло, переливалось настоящее золото.

Отделив зёрна от плевел, как говорится, я устроился в зале, на ковре. Чего-то для фона молол телевизор. На электронных весах я делил золото на одинаковые по весу кучки. Что-то хотел сразу продать в ломбарде на вокзале на дорогу себе.

Но вдруг по ТВ услышал: « Следственный комитет, Домодедово, карстовые пещеры, контрабанда золота, хлопушки...»