Безумный полёт над Петербургом (На конкурс)

#новогодний_alterlit #Петербург #конкурс_alterlit

Люсьен де Фуа окинул взглядом Варшавский вокзал, лаконичный образец стиля Beaux-Arts. Сквозь жидкий смог проступали симметрия, стекло, высокие арки… Конечно, не Северный вокзал в Париже, но сделано со вкусом. Люсьен обожал всё французское, но отдавал должное заграничным штучкам. Поэтому он и полюбил Агату Арчер, с которой познакомился в Лондоне. Но английская роза вечно от него ускользала. Вот и теперь ревнивый муж увёз её от любовника в Россию.

Мальчишка перед вокзалом раздавал листовки. Рядом стояло интереснейшее устройство. Со свистом из клапана на крышке вырывался пар, который приводил в движение механизм, сменяющий изображения воздушных шаров на корпусе. Всё-таки рекламные тумбы в Петербурге — это отдельный вид искусства. Пусть и продвигают они уже давно прижившееся в Европе и США развлекательное воздухоплавание.

На аттракцион мальчишка зазывал на французском, немецком, английском и русском языках:

— Дамы и господа, гости Санкт-Петербурга, вашему вниманию предлагается непревзойдённое зрелище. В честь нового года, сегодня, тридцать первого декабря над городом проводится запуск воздушных шаров разной формы и размера.

Люсьен взял листовку. Поиски Агаты вымотали его: в каждой европейской столице приходилось по крупицам собирать информацию о чете Арчеров. Так что в Петербурге он решил развеяться.

Перед Люсьеном остановился извозчик, окутанный паром. Бричка была запряжена парой воронёных mecha-коней фирмы «Левша и братья», несколько старомодных: в Европе шестерёнки механизма прятали в корпусе уже три сезона прятали в закрытом корпусе. По пути в Россию Люсьен читал о российских mecha-конях. «Вороные» — достопримечательность наравне с Петергофом, куда ему и предстояло отправиться.

Багаж француз заблаговременно оставил в камере хранения на вокзале, поэтому налегке сел в бричку и протянул извозчику листовку. И лошадки понеслись вдоль канала, взметая копытами снежную слякоть.

В Петергоф они подъехали к самому разгару гуляний: с медведями в цилиндрах плясали цыгане, вдоль берега Финского залива катались mecha-тройки, и запорошённый снегом дворец Монплезир походил на бисквит в сахарной пудре. Сказка! Только не хватало в ней принцессы…

И тут помрачневший было Люсьен увидел воздушные шары. Похожие на знаменитые яйца Фаберже, только гигантские, они упирались в небо. Однако публика не спешила забираться в корзины. Снег, утоптанный вокруг, был грязен, пахло гарью, мёдом и псиной, рядом под треньканье балалаек взвизгивали ряженые — решительный по натуре Люсьен приблизился к воздушному шару с большой корзиной, отличному от прочих ещё и куполом: по бокам его украшали складки.

В корзину, кроме де Фуа и аэронавта с подкрученными усами никто не зашёл. Покачиваясь, чудесный аппарат стал подниматься. Пламя из гигантской горелки с рёвом било в раздутый купол. Люсьен глянул за борт. Внизу раскинулась великолепная панорама Петергофа, каждое мгновение зажигался новый китайский фонарик, а залив багровел закатом. Зеваки, приободрённые примером Люсьена, стали быстро забираться в корзины. Вскоре всё небо было усеяно воздушными шарами.

Морозец покусывал щёки де Фуа, но холода покинутый любовник не ощущал. Он улыбался. В шаре  неподалёку Люсьен увидел её — драгоценную Агату. Он замахал руками, но возлюбленная его не заметила, так далеко она была.

Сил ждать приземления у Люсьена не было. Он должен бы немедленно её обнять! Тут он увидел, что в корзине находилось кое-что необычное. Под недовольные возгласы аэронавта он взгромоздился на механизм из педалей и шестерёнок. Люсьен крутанул педали, и зажужжал пропеллер. Оказалось, что Люсьену повезло лететь на уникальном дирижабле-трансформере. Тут аэронавт принялся стаскивать Люсьена с механизма управления. Тогда усач получил от Люсьена в челюсть. Аэронавт упал без сознания на пол корзины.

Теперь на невиданной скорости Люсьен стал приближаться к воздушному шару с Агатой. Молодой француз крутил педали, и уже после нескольких минут на него уставился муж Агаты, которого до этого Люсьен не приметил. Дирижабль был совсем близко от воздушного шара. Ревнивец достал револьвер. Агата вцепилась в руку на мужа. Послышались выстрелы и крики.

— Merde! — выругался Люсьен, когда борт рядом с ним продырявила пуля.

Француз перестал крутить педали и, забравшись на край корзины, прыгнул. Арчер выстрелил дважды. Мимо! Люсьен зацепился за борт и подтянулся — корзина качнулась. Пассажиры ахнули и начали креститься.

— Нет! — закричала Агата.

Арчер яростно жал на спусковой крючок, но патроны у него кончились. В отчаянном гневе швырнув оружие в Люсьена, Арчер на него набросился. 

— Да вы офонарели, господа! — пробасил аэронавт, заставляя воздушный шар начать снижение.

Перед глазами Люсьена мелькали разбитый нос Арчера, клочки ночного неба и подол платья Агаты.

Они рухнули точно посередине цыганского хоровода. Их накрыло опавшим куполом. Плясуньи в монисто грудными голосами пели «Ай нанэ-нанэ!».

Люсьен и Арчер выкатились на снег. Взревел медведь и бросился на Арчера. Тот от вида зверя в цилиндре остолбенел, точно пародия на золотого Самсона, который в фонтане неподалёку вцепился в львиную пасть.

Люсьен подхватил Агату и побежал к ближайшей mecha-тройке «вороных».

Освещаемые новогодними фейерверками, они поскакали прочь, и в спину им дул холодный ветер Финского залива.