Про котика (На конкурс)

#новогодний_alterlit #Петербург #конкурс_alterlit

Я шла домой с предновогодней вечеринки, устроенной на работе. Натужное веселье и лживые улыбки коллег только огорчали, и мне было тоскливо. Холод на улице, холод на душе, холодное одиночество дома. Хотелось уехать из Питера к маме хотя бы на Новый год, но как только я представляла долгую дорогу в душном вагоне с чужими людьми, на которую пришлось бы потратить почти все выходные, так всё желание пропадало.

У поребрика одинокой кляксой на белом снегу сидел совершенно чёрный кот, только глаза поблёскивали. Ухоженный красавец, наверняка домашний. Он замёрз и дрожал, и я не смогла пройти мимо.

– Бедный, – я взяла кота на руки.

Он был мокрый, пах талым снегом и совсем немного шерстью.

– Пойдёшь со мной? Я тебе рыбки дам, у меня дома треска есть. Будешь?

Кот мяукнул, соглашаясь, что треска – это хорошо, устроился у меня за пазухой, вскоре отогрелся и остаток пути щекотал мне подбородок кисточками на ушах. А одежду я потом постираю, ничего страшного.

Дома я его накормила, дала байковый плед для подстилки и строго-настрого запретила есть мишуру с ёлочки на кухне. Приспособила лоток для обуви под кошачий туалет, котик оказался чистоплотный – ну точно с людьми жил. Обошёл всю мою съёмную квартиру, обнюхал вещи, проверил пыль за диваном и прилёг возле батареи.

– Ну вот, – сказала я. – Поживи пока у меня, встретим вместе Новый год, а там, глядишь, и хозяева твои найдутся.

Мы устроились на полу, я пила игристое вино, он – молоко, смотрели телевизор, и нам было тепло и уютно. Спать я пошла почти сразу после двенадцати, а кот остался сторожить остатки молока. Самостоятельный – разберётся, когда ложиться.

– В зад, в зад его пихайте! Да что вы его за хост тянете, чего вы там не видели?!

– Без ваших советов разберусь! Смотрите лучше, усы не оборвите!

Я открыла глаза, но два тонких голоса не исчезли вместе со сном. Темно, ночь на дворе, хотя кто-то ещё праздновал и на шторах временами отражались всполохи фейерверка, а с кухни сквозь праздничный шум доносились какие-то посторонние звуки.

– Не пролезает! Отожрался, зараза! – придушенно возмутились там.

– Кто не пролезает? – ещё не совсем проснувшись, спросила я у темноты.

Голоса тут же затихли, потом раздался тихий удар и возглас: "уй, блин".

Я встала и включила свет. Котяра с невинным видом сидел посреди кухни, а в узкую форточку задувал ветер. Как кот её открыл? Или это не он? Я закрыла форточку и на всякий случай спросила:

– Кто здесь?

– Никого, – буркнули из-за холодильника.

Другой голос зашикал и прошипел:

– Молчите!..

Если бы не выпитое вино, я бы, наверное, испугалась и закричала. Но любопытство и вера в новогодние чудеса пересилили, и я осторожно заглянула в щель за холодильником. Там было пусто, если не считать закатившейся пуговицы и пары дохлых мух.

– Вы же не мухи? – уточнила я на всякий случай.

Ответили мне уже из под стола:

– Конечно, не мухи. Ой, ну что вы пихаетесь? Поздно пихаться, спалили нас.

Второй голос что-то неразборчиво проворчал.

Мне захотелось спросить разом: и кто они такие, и что делают у меня дома, и не сошла ли я с ума, а получилось только нелепое:

– Зачем?

Но голоса поняли правильно.

– Мы за Угольком пришли. Это наш, эрмитажный кот. Мы же не знали, что у вас съёмная. В коммуналках и съёмных нельзя, запрещено.

Уголёк подошёл ко мне и запросился на руки. Я подхватила его, и мне сразу расхотелось с ним расставаться. У меня в детстве была кошка, но здесь, на новом месте, я не решалась никого завести. До этих пор.

– А вы кто такие? – спросила я.

Голоса тихо заспорили, и тот, который казался ворчливым, ответил:

– Мы эрмиты*, – он сделал ударение на первом слоге. – За котами в Эрмитаже следим, ухаживаем за ними. Только их иногда приходится в добрые руки пристраивать. А видеть нас не положено. Извините.

– Я не хочу отдавать Уголька.

– Не положено! – строго повторил ворчливый.

Второй добавил:

– Это же эрмитажный кот, у него звание есть и документы. И есть традиции. Вы лучше завтра приходите к нам, в Эрмитаж, мы предупредим, чтобы вас пропустили. Придумаем что-нибудь.

– Правда, приходите, пожалуйста. А кота мы пока заберём, так будет правильнее. Вы нам только дверь откройте и отвернитесь.

– Может, хоть чаю выпьете? – предложила я.

– Нет, спасибо. Нас ждут.

Похоже, кот всё понимал. Он мяукнул, прощаясь, ткнулся холодным носом мне в щёку и спрыгнул на пол. Я открыла дверь на лестницу и отвернулась, только спросила на всякий случай:

– В парадном сами справитесь?

– Сами-сами, там кнопка, не волнуйтесь. До свидания.

– До свидания, – ответила я.

И они ушли. И кот ушёл. А я осталась.

Под ёлочкой лежал пакет с логотипом Эрмитажа. Внутри оказался шарф из явно кошачьей шерсти и записка: "Шарф волшебный. Поздравляем Вас с Новым Годом!"

Шёл всего лишь второй час ночи. За окном возле дома в небо взвилась ракета, грохнуло, закричали "ура". Я повязала на шею шарф, налила игристого, выключила свет и ещё долго смотрела, как над городом то там, то здесь расцветает салют и подсвечивает мелкие брызги над моим бокалом. Кота было жалко, но то ли от волшебного шарфа, то ли от настоящего новогоднего чуда, на душе стало тепло, и я представляла, как завтра подойду к Эрмитажу, спрошу про Уголька, а мне ответят:

– Проходите, он скучал по вас.

___________________________

эрмиты - Персонажи книг Алексея Бобринского.