ПУБЛИКАЦИИ
Александер 
07.10.2017 01:15:50

Дневник Славика

Проснулся. Xмурое, рваное, холодное утро. Безутешное естество реальности полоснуло холодной водой. Носки, торчит палец. Постылый чай, черствый хлеб, маргарин, колбаса. Куртка, съежившись на улицу. Остановка. Внутри автобуса хмурые, остервенелые лица. Кто-то плюнул мне на ботинок. Офис, помятые лица. Секретарша Зиночка. Пудра, кривые тени, свитер в комочках.

Толик рассказывает, что купил новую машину. Ага, стоптанные ботинки третий год не меняет. Новую машину он купил. Новую вырванную рекламу из стыренного журнала себе в туалете повесил, машины. Был я у него дома. На кухне гэдээровские переводилки, на плитке. Весь коридор и туалет - скотчем страницы из журналов к стене приклеены. Машину он купил. Ходит весь важный. А остальные ему поддакивают. Да они все такие же. Вон Люсенька. В Египет говорит ездила. Олинклюзив. Мужчины за ней толпой ходили. Тональным кремом она намазывается, на рынке купленном, китайским. Запах такой, синтетический, как от жженой пластмассы. Да и офис этот, одно название. Даже и говорить не хочу.

А ведь не жаждал я такой жизни, совсем другого я жаждал...В юности о нуаре, эйдосе рассуждал. Бывало из-за Гуссерля этого подраться могли. Гилеморфизм, форма, логосы. А потом жизни красивой захотелось. Как в этих, нуарах, пессимизм и мрачняк был. Не было только гламура, да какого гламура, денег не было.

Да, я жаждал всемирной катастрофы, истинной поэзии разрушения, вагнеровских взрывов, летящих валькирий, дионисийской эстетики. Но все закончилось банально. Судом. Приговор, этап. Банальные вареные снегири, хрип, гнет ворон. В ожидании яркого слова солнца, падающие ели. Как во сне, замедленно и неумолимо. Хотелось броситься туда, в последнем рывке, экстатически страстно, на зов Зигфрида, сгореть в огне Валгаллы. Но зная, какую радость доставит это злобным, надменным карликам, я не решался на подвиг. Я ждал. появление Вотана. Но собственно не об этом я хотел написать. А о хмуром, рваном, холодном утре. Холодной воде, олицетворяющей постылую реальность, камеры квартир, окна из глины, носки, с торчащим пальцем. Плевок на носке ботинка. Но да не беда. Главное то, смысл то, в совсем другом.

 

Сегодня не пошел на работу. Тетя Зина всю ночь выкрикивала: “страшно мне, ой страшно”. Перегородки то, что фанерные, все слышно. К ее нечеловеческим звукам уже давно все привыкли. А тут что-то новенькое.

–Что, -говорю,- тебе страшно то, карга старая?

–Ой, Славик, -отвечает,- такая жуть прямо наваливается, не пойму, чи шо сплю, чи шо наяву все. Страшно так, а чего там было страшно, не помню уже. Только какие-то обрывки. Вот сегодня, послушай что видела.

–Да ну тебя, тетя Зина, бред твой очередной слушать.

Помню однажду сглупил, послушал. Рассказала, как какому-то Егорке, в детстве помогла вырвать зуб, а он когда вырос, взял да умер, но в тоже время и не умер. И вот вдвоем, один живой, а другой мертвяк, гоняются за нею, спросить хотят за зуб. Ну бред же.

Иду на кухню. Надо бы позвонить менеджеру. Скажу что заболел. Да пусть вычитают. Лучше вычтут из зарплаты, чем я вычту там кого-нибудь сегодня. Так хочется порой. До безумия. Взять сварочный электрод, заточить его на кирпиче, ручку сделать - изоленты намотать, ну как в детстве. Подойти к менеджеру, и воткнуть в живот. Представляю как он завизжит. Как все глаза то выпучат. А потом взять стул, и запустить его в секретаршу.

Но все. Стоп. Стоп машина, как говорил в лагере Шыря, бывший матрос на прогулочном катере. Ему тоже надоело. Рассказывал, ходили они по Волге, типа круиза. И так ему опостылело на эти сытые, довольные рожи глядеть, на эти снисходительные взгляды, хозяев жизни. В общем дали ему 20 лет лагерей. Мне вот тоже, не шибко хочется то, за какого-то фраера, хотя бы и с электродом в животе, визжащего, получить не мало. Другое дело конечно если по тайному все обустроить. Алиби там себе, не при делах мол. Надо подумать.

Пока все это гонял в голове, разогрел себе вчерашней гречи. Клеенка на столе вся порезанная. Хлеб прямо на ней режут. Сколько раз говорил, досточку подложите. Как об стену горох. Кухня. Смотрел фильмы, там показывают кухни. Да вы сами видели. В вальсе кружиться можно. Да хоть даже и не прижавшись, а на вытянутых руках, по пионерски. Места хватит. А тут что ли Ленку закружить? Так об углы все бока покоцаем.

 

Ленка, как только о ней подумал, появляется. Дура. В бигудях. Кто сейчас бигуди то вертит? “От бабушки достались, ну не выбрасывать же, и не чтобы валялись пыль собирать. Все при деле, наследство. А то у меня же совсем прямые волосы, как у совсем простушки, а я все таки колледж в прошлом годе закончила”. Представил, как будет выглядеть, ежели схватить ее сейчас, и на вытянутых руках закружить в вальсе. Прямо кадр из фильма какого. Встал, включил радио. Чтобы уж поточнее все вообразить. Передавали песню Малинина. Тореадор. “Сила есть и напор. Но я в шкуре быка, вот и весь разговор”. Прямо про меня. Эти внезапные послания, постоянно указывающие мне на мое место, начались еще с детского сада. Только я хотел совершить что-то из ряда вон. Что-то разрывающее эту унылость. Тут как тут: обрывок фразы, радио, итд. Один раз не послушал. Оказался в колонии. Но в этот раз было что-то новенькое. Про быка. Понятное дело, что я бык с кольцом в носу, в стойле. Но ведь сила то есть. Напор есть. Все стоп. Стоп машина.

 

Помню в детском саду. Шкафчик у меня был с молоточком, рисунок молотка. А рядом девочка была, у нее рисунок был ежик. Я как-то сразу тогда понял, что молоток это лучше всего. Меня выделили, кто выделил понятия не имел. Но ведь молотком можно было ежика прибить, лисичку, да и собственно человека. У на нас сосед на лестничной площадке так свою жену прибил. Кричала правда она сильно. А он здоровый, как сейчас помню, страшный как бык. А, бык, и песня была про быка. В общем да, детский сад. Новогодний утренник был. И мне сделали костюм молотка из папье маше, и надо было читать стихи. Что-то вроде: “и молоток всегда стучит, по наковальне светлых дней”, а дальше не помню, что-то про молоты большие и революцию. В общем долго возились мне одеть этот костюм, на меня, а там что-то случилось и елка упала, на детей. А потом в пионерском лагере. Все решили ночью тайно пойти на речку, а я по радио услышал, там было такое, типа: “волны бьются о берег, и приносят страшну весть”. Радиопостановка какая-то. А потом мы играли, в игру, море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три, замри!. И я замер в такой неудобной позе, что разболелась шея. А мальчики ночью утонули. Фу… понесло меня. Стоп

машина.

 

Позвонил менеджеру. Валера. Младше меня, сынок чей-то, наверное. Это ему я мечтаю электрод в живот. Я могу погружаться так в свои мысли, что ничего не слышу что вокруг. Ленка что-то мне уже минут 10 рассказывает. Как она в колледже училась, и хотела в университет поступать, но не решила еще, на кого учиться. Дура. Что же все дуры такие. Я вот честно, не встречал умных девушек. Ну одно на уме. Как бы денег заиметь от мужика да нагреть его да, чего-то сегодня один негатив прет. Надо выйти на улицу. Я давно не гулял. Просто пойти поглазеть. Денег все равно нет. На витрины попялиться.

 

В юности я любил гулять. Смотреть, и как мне казалось, постигать мир. Любил вокзалы. Суета, воры, движуха. Поезда. Да всех наверное поезда еще в детстве завораживали. Еще бы. Вокзал, как портал, в другие миры. Сидишь, смотришь, качает, стук убаюкивает. И уже через короткое время в лесу, на речке, в деревне. Это чувство, в детстве, как же помню его, но только память. Память о нем, но не переживание. А может сесть сейчас, да поехать. Постараться почувствовать. Холодно. Ездил то в детстве летом. За ягодой, грибами. Мед в деревне покупали. Этот запах в доме, деревенском. Керосином, куры бегают. Зачем это все? Зачем вообще жизнь? Чтобы вот одни кайфовали, а другие мечтали этим кайфующим вот электрод всунуть. Бред какой-то. Под ногами слякоть. Серая темная масса. Наверху, на небе не лучше. Серые дома. Уехать в деревню. Я постоянно хотел убежать. Куда-то. Отсюда. Куда? Может жениться? Влюбиться? Хоть какие-то чувства. А то как ходячий мертвец.

–Славик, Славян, Поздышев, ты?

Первой мыслью было побежать. Вот так сорваться с места, и петлять, запыхавшись в конец остановиться в каком дворе. Но выстоял соблазну. Хотя как мне сейчас не хотелось встречать бывших одноклассников. Хотя с другой стороны, а вдруг знак?

– О, Генка, Телышев? Совсем не изменился. Здорово!

– А я думаю, еще издалека, ты, не ты. Я по другой стороне шел. А я в командировку приехал в Москву.

– Ты из Москвы уехал?

– Ну как уехал. Я на севере работаю, я же геологический заканчивал. Да и как-то вот переехал, квартиру сдаю, свежий воздух знаешь ли, в нефтеразведывательной компании вот тружусь. В общем, не жалуюсь? А ты сам как?

Как я сам? Да никак я сам. Никак. Менеджера хочу зарезать. Живу в коммуналке. На макароны не хватает.

– Ты помнишь, за школой, на пустыре электроды затачивали, а потом ими крыс убивали?

Генка слегка напрягся.

– Да что-то такое припоминаю, а что?

– Ты спросил, как я? Так вот мне хочется такой же сделать, хорошенько наточить, ручку из изоленты, и всадить в живот одной крысе. Менеджеру моему. Каждый день об этом думаю.

Генка еще больше напрягся. Он всегда был ссыкуном. О эти паузы! Паузы неловкости. Еще больше жути напустить? Или попустить?

– Да я пошутил, расслабься! - Я натужно рассмеялся, хлопнул Гену по плечу.

– Ну ты шутник, я уж и забыл, какие ты хохмы выкидывал. Помнишь, на георгафии, ты шарики от подшипника выкатил, а училка, как ее, Маргарита Алексеевна, не могла с места сойти.

– Помню, меня кто-то сдал тогда из класса. Ссуки.

 

Опять неловкая пауза. Ладно, растоплю я лед, который сам и заморозил.

– Да работаю в фирме, менеджером, продаем всякое, туда-сюда, ничего особенного, на жизнь хватает, - это я уже давно понял. Им нужно какую-то знакомую картинку предоставить, чтобы вписалась в их мир, в их конструкцию. Проткнутый живот менеджера явно не вписывался в картину мира моего школьного приятеля. А вот менеджер, фирма, ага в самый раз. Как же меня достал этот мир штампованных придурков. До тошноты, до не знаю чего. Тюкнуть сейчас этого геолога бы.

– Молодец, здорово. А у меня сын растет, представляешь? На следующий год в школу пойдет. А жена в школе работает, литературу преподает. А ты сам, женат?

– У сына то твоего, поди голова уже в трехлитровую банку не пролезает? - тошнота усиливалась. В голове помутнело. Лучше бы дома остался. Ведь хотел просто погулять, пошляться. Никого не видеть. А  тут вот это… Гена недоуменно смотрел на меня.

– Слав, не понял, в какую банку?

Остановившееся напротив машины на светофоре, их урчание двигателей каким-то хитрым образом отразившись от стен домов, не знаю еще от чего, я аж физически почувствовал это давление, эти низкие частоты. Фу, что за чертовщина. Что я несу? Почему нельзя было просто поговорить? Посмеяться. Зачем вот это? Зачем я вспомнил этот анекдот. Правда там вместо головы было нечто другое. Но уже не остановиться. Меня даже и не подмывало, уже несло. Это урчание машин оттолкнуло лодку, водоворот подхватил, закружил.  

– Да чего не понимать то, Гена? Все просто. Голова у сына пролезает уже в банку 3х литровую, где ты помидоры на зиму закатываешь, или еще не дорос? А? - Я улыбнулся, подмигнул.

Гена молчал. Покраснел. Ну же, скажи. Зажегся зеленый свет. Машины тронулись. Давление исчезло. Гена развернулся. Пошел. Бред. Самый настоящий бред. Догнать, извиниться? А за что? За то, что я вот такой, неуместный, ни работы толком, ни денег, ни жены, ни дома. Ни жизни. Это все не жизнь. Этот грохот, утробное ревение грузовиков. Этот ветер, завывающий. Эти окна, сотни окон. Я разве хотел всего этого? Почему мне все это? За что? Все, все что отнимает у меня счастье. Гена, жена, работы, довольная рожа. “Ну как ты, как”? Да пошли они все. Кто они все? Кто они мне? Да никто. Вдруг почувствовал, как замерз. Как этот мерзкий, проникающий холод сковал. Это дервенеющее состояние, мерзость. Я даже не могу позволить зайти в кафе, выпить кофе, чай. Не говоря о ресторане. Все, стоп. Стоп машина.

Перешел дорогу, подальше от этих ненавистных светофоров. Уж лучше эти окна, чем звук. Холод и  звук. Они сводят меня с ума. Еще двери. Дермантиновые. С глазками. Звонками. Этот запах в подъездах. Ссаками кошачьими, человечьими. Едой мерзкой. Ну проткну я живот. Ну убью кого-то. Станет ли легче? А вдруг? Серийные убийцы, они ведь не просто так убивают. Что-то движет ими. А что нами всеми  движет? Поиск наслаждения. Радости, покоя. А радость у всех своя. Хотя у большинства радость конечно одинаковая. Теплая уютная квартира. Жена, дети. Вкусный ужин. Секс. Кино. И все? И все? Что еще? Может убийцы, кто вышел за всю эту муру, может они что-то другое познали? Почему все эти табу? Зачем? Чтобы вот так спрашивать, “ну как ты”? А войны? А вдруг там  и есть замок? Код срываешь, сбиваешь навесной, амбарный. И поперло счастье. Да ну, бред. Мне к врачу надо по хорошему. Таблетки пить. Ведь у Гены наверняка таких мыслей нет. О чем вообще у него мысли? О чем они все думают? Эх, заглянуть бы в закрома их. А может притворяются, играют? Дескать все хорошо. А на самом деле там расчлененка, оргии в фантазиях? Уфф. Уфф. Хорош. Вышел погулять. Стоп мыслям. Просто идти. Считать шаги. Смотреть по сторонам. Один, два, три, четыре, пять, смотреть только под ноги, ну и не наткнуться ни на кого еще, не попасть под машину. А может и надо попасть, прекратить это унылое, эту унылую, полную ничего жизнь. Надо идти, просто идти, затылок стянуло, привычно, как будто кто-то положил руку, сжал, стянул. Двадцать шесть, двадцать семь………

 

Прогулка вымотала меня окончательно. Пришел домой вечером. Где-то на нескольких десятков тысяч меня отключило. Где я был, где меня носило, как дошел домой. Не помню. Снял только ботинки, куртку. Завалился на кровать и заснул. Ночью разбудил меня сон. Или не сон. У меня есть идея, подозрение, что есть вот сны, что видим ночью, ну всякая мура, типа как диджей сводит, из разных видеоклипов, что за день записываются, у нас там где-то. И в основном диджей авангардист. Такую ахинею понамиксует. Антилогика и угар. А бывают прямо не знаю как и назвать их. Но точно не сон. Так ярко, четко, такой прямо смысл, пока все это происходит значит, и ты сам, такой настоящий, все так красиво до безумства, или ужасно, до предела. Нет унылой середины. Я вообще думаю, что и наша вот, ну по крайней мере моя жизнь вся - сон, унылый микс из никчемных событий. В общем проснулся от ужаса. Глаза открыл, комната моя с улицы освещается, занавески не закрыл, такой матовый серый ночной свет, и как в кино, напротив окна внизу неоновая реклама, какие-то иероглифы, и они гудят и такое мерцание, что можно представить что не в Москве этой, а Нью Йорке там, Гонконге. Все, даже если и не имеет смысла, но такое напряженное, динамичное, пар из-под земли, уличные торговцы орут, змеи жареные, небоскребы. Само пространство другое, оно прямо как наркотик, вставляет, уже заставляет тебя делать что-то, не важно что, но это наполняет тебя чем-то, да не важно даже чем, главное, что не унылостью. Как здесь.  Московской, российской унылостью. Так вот что случилось пока я спал.

 

Черно-белая комната. В в окне все цветное, такое живое, объемное. Я стараюсь подойти к окну, а с трудом могу сделать шаг. Кто-то держит меня, внутри, тело вся тяжелое от этого. И как только все -таки делаю шаг, звук появляется, неприятный, жуткий такой. Я останавливаюсь, и замечаю, что на диване в комнате сидит девушка. Красивая очень. И вдруг в тот же момент она ужасная, потом снова красивая, но уже по другому, и потом страшная, но опять же, другая. И какой-то ритм, как бы барабана, с улицы, и под этот ритм она меняет свой лик. И мне от этого одновременно и страшно, просто ужас, и в тот же момент безумно хорошо. И ритм нарастает, и вдруг все в комнате меняется, то это необъяснимая жуть, какие-то страшные стены, геометрия безысходности, то красота, радость. И девушка встает, подходит ко мне, берет за руку, ведет к окну, с ней я могу легко идти. И когда выглядываю, ритм останавливается на том моменте, когда и комната, и девушка - ужасны, и вдруг я вижу играющего, и когда он смотрит на меня, я испытываю просто невыразимый ужас и боль. Просто разрываюсь на куски, и тело и душа и сердце, и даже не могу заорать от боли, крик идет внутрь. И не выдерживаю, теряю сознание. И просыпаюсь. Сердце колотится. Весь потный. Очень неприятно. Смотрю на часы. Три ночи.

 

Сходил на кухню. Выпил воды. Немного успокоился. Вернулся. Лег. Представил, что я в Гонконге. Заснул.

Вдруг сегодня, пока ехал на работу заметил странно отношение вот к этим записям. Начал писать, вроде как чтобы попуститься, наболело, боль такая внутренняя, а  высказаться некому. Вот и излил что называется душу. А оно как-то затянуло, понравилось. Эдакое изливание в никуда. Хотя и когда человеку изливаешь, по сути то, тоже в никуда. Ну выслушает, ну покивает головой, ну прокомментирует, посочувствует , или порадуется. А все одно, все что он запомнит, будет съедено червями, ну, или в редких случаях, сожгут на фиг. Если вот так посудить, то вокруг нас бездна сплошная. Все тщетно, все в никуда. Все какая-то химия из мозга в кровь выплескивается, впрыскивается, и заставляет вот,  меня лично страдать. А когда пишу, как-то вроде в крайнем случае, нейтрально становится. Не так гнусно, не так пожалуй страшно.

 

Да, именно, страх и боль всеми движет. Вернее все стараются бежать от нее. Всякими силами забыться, избавиться, на время, но боль и страх, древние, они древнее всего, они выслеживают человека. Зазевался, хоп, и в капкане. Хотя сейчас понапридумали средства, таблетки. Все пытаются даже смерть перехитрить, оттянуть. А все равно, это только все уловки, жалкие попытки. Но ведь должен же быть выход. Монахи всякие, ордена там. Хотя помню ездили в монастырь. Ну в Одессе есть. Там еще летняя резиденция Патриарха. Так у монаха, с кем общались, одно на уме было. Все к этому сводил. Бабы. Но оно и понятно, молодой совсем. Хотя что запомнилось сильно. Когда вошли, в само здание. Коридор такой, не то чтобы длинный, и в конце стоял старец, прямо самый настоящий, как с картины. Согнутый, с бородой длинной, с клюкой. И на меня он, мне так показалось, посмотрел. И даже не на меня, а в самого меня, в самую мою суть. И так на секунду страшно стало, но как-то по особому, тошнота такая. Как в этих не снах, ну что я выше описывал. Такой как бы нездешний страх. Потусторонний. Постой. А ведь мне после того посещения и начали эти пожалуй, не сны видится. Надо точно подумать. Вспомнить. А может ну на фиг. И так гружусь я, с ума схожу. Шаги считаю. Хотя, помню, у Достоевского читал. Там у него один вообще, с домами разговаривал. В Питере. Может попробовать тоже? Вместо того, чтобы шаги считать, познакомиться с домами.

 

КОММЕНТАРИИ (19)
Александер 
08.10.2017 15:30:05

ответ на комментарий пользователя Strogaya : #3364217

Спасибо, читатель! ))) Неожиданно, а то петли, нерусь, "хуяйня", сплошные ))) 




shilova vip
08.10.2017 18:59:32

ответ на комментарий пользователя Jemu : #3364193

Да, скорее всего потенциально может. Есть интересные  мысли, чувство юмора. 

Но модернизм в чистом виде / это сто лет назад было. 

Если и ставить эксперименты, пренебрегая правилами, так надо что/то новое делать, создавать, писать на новом языке. Иначе копи-паст это. Копипастище.,ИМХО. 

 

M. SH 

 




shilova vip
08.10.2017 19:05:24

ответ на комментарий пользователя Александер : #3364223

Я тоже читатель, и быть может больше читатель, чем вы думаете, потому что высказываю объективные мысли: т. к я вас не знаю, сужу только текст+я не прозаик, и у меня не может быть априори чего-то там типа ревности или что там бывает у писателей обычно друг к другу.  я  искренне описываю свои ощущения от вашей работы. не очень правильно с вашей стороны сразу идти в контратаку. вас никто не атакует. И не собирается. ;)) 

к тому же, я в жюри, и выполняюсь свой (чуть не написала - супружеский)) долг)

текст меня тронул, иначе был бы один комментарий: "прочла". 

 

Уф. Я похоже уже начала оправдываться. Нехорошо, не мой метод. Успехов)) 

 

M. SH 




Александер 
08.10.2017 19:26:35

ответ на комментарий пользователя shilova : #3364271

Какая контратака? Просто высказал, что и Вами написано так, что требовалось несколько раз прочитать, дабы понять смысл. И далее, я задал вопросы, касательно этнической принадлежности Славика. А Вы прямо оправдываться начали, да контатаки видеть ))) И спасибо огромное, что конечно же прочитали, и написали, разве я с этим спорю, со спасибо? ))) 

 




Грин 
09.10.2017 00:18:29

Первый абзац без связок хороший, а дальше попер стандарт. Настроение держится, персонаж последователен, местами толковые рассуждения, причем четко прописанные в характере. Воды, конечно, многовато, да и зековская тематика сильно на себя внимание оттягивает.. 




Октябрев Юрий 
09.10.2017 00:44:39

А мне понравилось. В списке ниже одного из авторов отметили за авторское своеобразие языка = ну и здесь рубленые предложения с инверсиями можно считать тем же. Это как короткие мысли в цейтноте. Отмечу лайком.




Александер 
09.10.2017 01:55:20

ответ на комментарий пользователя Грин : #3364440

а какие проблемы с "зековской тематикой"? Любая книга, текст - уже призван оттягивать внимание. Можете несколько подробнее прояснить? И что такое "стандарт"? Создается впечатление, что зачастую пишут микрорецензии по какуму-то заранее заготовленному шаблону, чтобы какие-то баллы заработать? 




Дед Фекалы4 vip
09.10.2017 09:25:01

Моё чтиво




Грин 
09.10.2017 09:47:21

Александер, 09.10.2017 01:55

ответ на комментарий пользователя Грин : #3364440

что такое "стандарт"? 

а какие проблемы с "зековской тематикой"?

Создается впечатление, что зачастую пишут микрорецензии по какуму-то заранее заготовленному шаблону, чтобы какие-то баллы заработать? 

 

А почему первый абзац и остальной текст в разной стилистике?

 

Зековщина – узконаправленная специфика, причем довольно унылая.

 

Радует, что наконец-то начали догадываться, что что-то происходит, непонятно – что именно, но что-то, определенно, происходит..




Jemu 
09.10.2017 12:54:17

ответ на комментарий пользователя Strogaya : #3364220

фпадлу, конечно.


ибо ответить стоило бы, кабы вопрос задал автор, во-первых. а во-вторых, если бы вопрос звучал не "а что не хуйня?", а "почему эт вы решили, что хуйня, читатель?"


и развернулась бы ярая дискуссия, гремели бы доводы и контраргументы, рвались бы снаряды ссылок, вздымались длани и задирались брови, веером разлетались примеры и трещали рубахи. а потом бы оппоненты пошли и выпили злого вина на брудершафт и за Беккета с Хармсом. но... не сложилось, чо делать. выпьем порознь




ОПУБЛИКОВАТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЕ СДЕЛАТЬ ЗАПИСЬ В БЛОГЕ ЗОЛОТОЙ ФОНД
РЕЦЕНЗИИ