Меню
Войти

ПУБЛИКАЦИИ
писарчук vip
24.01.2018 14:52:56

Месть волчонка

 

Серёжа Панкратов был слегка угловатым и молчаливым мальчишкой. Он слишком выделялся на фоне новоиспеченных шестиклассников и казался всем маленьким волчонком в своре собак. Даже свой пионерский галстук он носил с некоторой небрежностью, словно бы аристократ свой шейный платок.

Сорокадевятилетняя учительница истории Вера Михайловна Лизогубова же торопилась проведать свою престарелую мать. Она обычно делала это по субботам, отпрашиваясь пораньше с работы. Последний урок истории был в шестом классе «Б». Она поставила детям пластинку с записью  «Сказания о Роланде» и просто радовалась тому, что красно-чёрный проигрыватель заменяет её рассказ.

Мысли Веры Михайловны сейчас были далеки и от класса, и от детей. Она только старательно смотрела на новенькую ученицу – Викторию Кочеткову. Эта миленькая девочка ужасно походила на ангела, как его обычно рисовали на старых рождественских открытках. Волнистые и в меру короткие каштановые волосы и... тщательно отглаженное форменное платье с белоснежными манжетами и таким же свежим парадным фартуком.

Кочеткова появилась в этом классе в первых числах сентября. Она сразу выделилась среди остальных учеников. Другие девочки на её фоне разом поблёкли. Как-то раз в голову Вере Михайловне пришла затейливая мысль, что ей не надо было становиться учительницей истории, а просто продавать в Детском мире кукол. Она бы с большим удовольствием рассаживала их по полкам и даже как-то бы принаряжала, стараясь поскорее сбыть с рук.

На Панкратова, сидевшего почти на «камчатке» она  почти не обращала внимания. Тот и впрямь походил на маленького хищника – молчаливый и сосредоточенный не по годам. Родители Панкратова часто приходили на собрания, но вели себя так, словно бы были не живыми людьми, а каменными истуканами, вроде тех, что были на далёком острове Пасхи.

Мать Веры Михайловны очень любила смотреть передачу «Клуб кинопутешественников»: она торжественно усаживалась перед экраном телевизора, даже сервировала журнальный столик для чаепития. Старушка старалась разнообразить свою одинокую старость. Отец Веры Михайловны умер, когда той не исполнилось и двадцати пяти лет. Она была поражена столь быстрым его уходом и всё никак не решалась связать свою судьбу с бывшим своем однокурсником Виталием Селезнёвым. Хотя отец сам часто напоминал ей о необходимости скорого и, главное, обязательного замужества.

 Дети молчали. Звучали только голоса артистов. Пластинка почти отыграла одну сторону.

 Завтра ведь сразу два праздника – День Конституции и День Учителя.

Вика Кочеткова между тем шариковой ручкой  рисовала  рыцаря. Она старалась сделать его похожим на Серёжку Панкратова. Этот мальчишка понравился ей больше всех других– он не пытался толкать её на переменах, ведь Вика плохо видела и потому всегда сидела на первой партой прямо перед учительским столом.

Кочеткова и в прежней школе была на хорошем счету. Её одаряли Почётными грамотами, её слегка кокетливое фото висело на Доске Почёта. А здесь, здесь она собиралась стать Председателем  пионерской дружины. Эта мечта была столь яркой, что она даже краснела от волнения.

  Родители Вики были в разводе. Муж не оправдал надежд Викиной матери. И сразу после развода та решила поехать обратно в этот небольшой город – променяв шумную столицу на тихий и спокойный городок.

Вика была рада тому, что взрослые перестали спорить и ссориться. Отец остался в Москве, а они с матерью приехали сюда, в довольно небольшой город на левом берегу Волги.

Теперь она боялась показаться всем смазливой полусиротой. Такой сиротой, каких показывают в разнообразных киносказках. Она потому и осталась с матерью, что ужасно боялась, что станет в глазах возможной мачехи Золушкой. Мать часто описывала ей увлечения отца разнообразных молоденьких девушек, которые годились Вике скорее в старшие сестры, чем в мачехи.

Вика был девочкой романтичной. Она втайне от всех писала стихи – теперь она мысленно сочиняла свою собственную балладу о смелом франкском рыцаре.

 

Звонок раздался совершенно неожиданно. Пластинка почти была дослушана. Кое-кто нетерпеливо заёрзал на своих стульях.

Вика мысленно уже спускалась в гардероб за своим красивым плащом. В городе ещё царило слегка прокладное, но всё же бабье лето.

Но Вера Михайловна остановила её и ещё двух – Марину Круглову и молчаливого Панкратова.

- Сегодня ваше дежурство, не забыли?

- А Панкратов с нами будет дежурить? – вдруг слишком поспешно спросила Вика, пытаясь  скрыть своё волнение.

Марина зло покосилась на Кочеткову.

Марина недолюбливала эту красивую и умную девочку. До её прихода Панкратов помогал ей с математикой и даже пару раз забегал домой на зимних каникулах.

Марина усмехнулась. Она вдруг решила поиграть с этой красавицей, как кошка с мышкой. Хорошо было бы  предложить ей что-то очень пряное и опасное – вот бы было хорошо, если бы она...

От одной этой мысли лицо Марины засветилось странным торжеством. Сама она давно привыкла быть голой на людях. Мать водила её с собой в баню. И там среди других голых женщин Марина переставала считать себя одинокой.

- Ладно... Серёжа будешь помогать девочкам?...

Сергей был невозмутим. Он посмотрел  сначала на Кочеткову, затем на Круглову. В школьном журнале фамилии девочек стояли одна за другой. Но это одно только их и сближало.

Марина была конопатой и рыжеволосой, как клоунесса. Она совсем не умела учиться, радуясь каждой четвёрке, словно бы всемирному чуду.

Вика положила ключ от кабинета в кармашек на своём праздничном переднике. Она оделась так по случаю учительского праздника.  И теперь старательно торопилась показаться всем себя вполне взрослой и самостоятельной.

 Стоило Вере Михайловне выйти в коридор, как конопатая Круглова сразу стала командовать.

- Панкратов, возьми ведро и принеси воды.

Сергей, молча, взял ведро и пошёл к двери. Он чувствовал какой-то подвох в тоне своей старой подружки, но невольно подыгрывал ей.

Марина заговорщески посмотрела на смущенную Вику и стала снимать с себя белый фартук.

- Ты что? – не сразу поняла Вика.

- Ты тоже сними. А то замараешься ещё.

Вика потупила взор. Ей вдруг стало немного страшно...

- А как же Сергей?

- Ты что в него втюрилась?..

- Немного, - потоптавшись на месте, нехотя призналась Вика.

Краска  стыда тотчас  же ударила ей в лицо. Ведь Панкратов совсем не был отличником, как она сама. А влюбляться в такого замкнутого и нелюдимого парня, писать о нём стихи – что может быть глупее...

- А хочешь ему сюрприз сделать?

- Какой ещё сюрприз?

Вика смотрела на Марину с непониманием.

- Такой... Знаешь, что мальчишкам больше всего в женщинах нравится?

-  Нет...

- Им нравится, когда она перед ними совсем голая стоит, - тоном знатока произнесла Круглова.

Она, правда, немного смущалась своей не по возрасту щуплой фигуры. Но посмотреть на голую Кочеткову ей очень хотелось – Вика была освобождена от уроков физкультуры и просиживала это время в школьной библиотеке...

- Ну, что, а то может слабо...

- Нет... А ты тоже... да?

- Конечно... Что я подругу одну в беде оставлю?

Кровь застучала у Вики в висках. Она обреченно сняла с себя  сначала передник, затем ярко-красный пионерский галстук. И замерла, боясь продолжить то, что делала более смелая и наглая Круглова.

Марина уже оставалась в одних трусах. Те как-то нелепо выглядели на её загорелом теле.

Вика вдруг вспомнила, как будучи октябренком, читала замысловатую книгу о брате и сестре, что  стали крошечными и путешествовали среди трав, словно бы в джунглях. У самой Вики не было ни старшего, ни младшего брата. Она была для родителей скорее красивой и дорогой куклой, чем живым человеком.

И она стала делать всё то, что уже успела сделать более смелая и наглая Марина.

 

Серёжа  не решился набирать воду в школьном туалете. Мужской туалет был закрыт, а в девчачий он просто постеснялся идти, и потому побрёл за водой к водоразборной колонке.

Обратно, он возвращался довольно быстро, стараясь не останавливаться на отдых. Ведро не казалось ему слишком тяжёлым. Он только думал, куда потом девать грязную воду, не выливать же её в окно.

Сердце Серёжи громко стучало. Оно напоминало ему голос пионерского барабана – кто-то невидимый стучал кленовыми палочками по коже, выстукивая ритм марша.

Новенькая девочка тоже казалась ему красивой. Таких он видел в витрине детского магазина и ещё на старой открытке с поздравлением ко Дню Знаний. То, что её зовут слишком громко и почти по-иностранному, ему тоже пришлось по душе. Victory – это по-английски значит «победа». От одного этого слова он тотчас вспомнил соседа по улице.  У него тоже была «Победа» - но так называлась машина, похожая на большую толстую свинью. Так по крайней Серёже казалось в детстве. И сосед тоже был противным и толстым.

В школу он проник с чёрного хода.

«Вот девчонки будут ругаться, что я так долго гулял!», - думал Сергей, идя довольно скоро, и почти не чувствуя тяжести своей ноши.

 

Вика и Марина стояли бок-о-бок и ждали. Свою одежду  они бросили на парту .

«Вот зуб даю, он подумает, что мы с тобой уменьшились, как Карик с Валей!» - горячо прошептала Вика, прижимаясь к горячему боку своей одноклассницы.

Её сердце было готово выскочить из груди. Оно билось там, словно бы язык колокола о его стенки. Перед глазами впечатлительной девочки разворачивалась битва в Ронсельванском ущелье.

Она уже видела Сергея в латах. Он налетал на очередного мавра и отрубал ему сначала правую, а затем и левую руку, и наконец сносил одним ударом глупую смуглокожую голову с вьющимися чёрными волосами.

Между тем скрипнула дверь кабинета.

 

Панкратов не верил своим глазам. На одной из парт лежали девичьи платья и всё остальное, что ещё совсем нелавно было на девчонках.

«Неужели они и врямь уменьшились... – подумал он, вспоминая про пресловутых путешественников в микромире. – Не могли же они уйти отсюда голыми.

Он попытался представить одноклассниц совсем без одежды. От этого воображаемый барабан его сердца застучал громче и сильнее, словно бы пытаясь поднять военную тревогу.

Девочки затаили дыхание. Более избалованная Вика уже была готова предательски чихнуть, но более смелая Марина прекратила её позывы к чиханию.

Сергей стал вглядываться в поверхность парты. Ему на миг показалось, что он видит нечто розовое, но вдруг оно пропало.

- Ку-ку, - кто-то сказал голосом противной и навязчивой Маринки.

Он поднял голову. Перед ним стояла совершенно голая Маринка. И она совсем не стыдилась этого...

Сергей тотчас же уставился на свои потрепанные сандалеты.  Он вдруг почувствовал, что там, чуть ниже живота, начинает разыгрываться настоящая буря. Он даже боялся поверить, что и Вика, красивая умная Вика теперь точно такая же, как эта назойливая дура Круглова.

Вике было не слишком ловко и прятаться за шкафом, и выйти пред лицо своего рыцаря. Она уже жалела, что пошла на поводу у этой дерзкой троечницы. Тело покрывалось мелкими противными мурашками, а сердце билось с той частотой, с какой швейная машинка издаёт свои цикадьи звуки.

 

Вера Михайловна вдруг осознала, что не может отпереть двери материнской квартиры. На звонок никто не отвечал, и она вдруг занервничала.

«А что если у мамы сердечный приступ и ей надо вызвать «Скорую помощь» - она тотчас же представила себе белоснежный «РАФик» с красным крестом и заволновалась ещё сильнее.

Мать никогда ни на что не жаловалась. Она вела себя как аристократка, тихая и спокойная, словно бы рано постаревшая кошка. Она лишь волновалась по поводу надгробья на могиле мужа, и того, что после смерти, вряд ли разделить с ним общую могилу...

Всё остальное мать волновало мало. Она даже не слушала и не смотрела новостные программы, предпочитая читать книги, напрягая и так слишком уставшие от жизни глаза.

Вера Михайловна уже сожалела и о своём замужестве и о романе с аспирантом Лизогубовым – он активно делал карьеру и постоянно юлил и приспособлялся.

Она совсем позабыла об одинокой и больной матери. Привыкла жить интересами мужа, составляя для него особый график отдыха и меню питания. Игнату Ивановичу не нравилось, что жена до сих пор прозябает в школе. Что в её годы другие выбиваются в завучу или вообще становятся инспекторами ГорОНО.

Он стыдился заезжать за ней на своей сверкающей лаком «Волге» пытался отказываться ходить вместе на детские утренние спектакли. Он уже жалел, что когда-то очаровался милой живой выпускницей истфака.

Она только сейчас поняла, что отдала девочкам совсем другой ключ. Они и впрямь были похожи, только на школьном ключе присутствовал мазок зелёной масляной краски. Это она сделала специально, боясь однажды их перепутать. И вот теперь.

«Надо бежать назад... Надо скорее бежать назад...»

Мысль о том, что это всё случилось, не просто так пришла в её голову с молниеносной быстротой. Вера Михайловна поспешила спуститься по гулкой деревянной лестнице и пойти прочь, стараясь идти не так быстро, как ей хотелось.

Ей уже не хотелось смотреть на берёзы с их желтеющими кронами, не хотелось дышать свежим октябрьским воздухом. Мысль о том, что её мать, наверное, уже давно мертва, приходила в голову всё чаще.

Она боялась окончательно и бесповоротно осиротеть. Боялась и всё отталкивала это мгновение, как спящий человек отталкивает мешающее ему спать одеяло. Вся жизнь теперь вставала у неё перед глазами, вставала и пугала своей безжалостной отчётливостью.

Подходя к школе, она от неожиданности зажмурилась. Её глаза никогда не обманывали её. Но сейчас – сейчас она видела нечто странное – на ветках берёзы, что вытянулась, словно бы не слишком умная акселератка, болтались школьные платья, колготки и белые фартуки.

В душе Веры Михайловны зашевелились липкие змеи страха. Она вдруг удивилась тому, как легко и почти по-девичьи взбежала по ступеням крыльца и дальше, почти не разбирая дороги, бросилась к парадной лестнице.

 

Вика была готова разрыдаться. Она вдруг впервые по-настоящему почувствовала свою неодетость. В детстве она часто раздевала кукол и откровенно любовалась их целлулоидными телами, но теперь злой взгляд Панкратова тревожил её порядком озябшее тело.

Она поспешила вдохнуть воздух и неожиданно для себя глуповато чихнула.

«Ну, ты и козёл, Серый... – вдруг как-то совсем не по-детски произнесла Круглова.

- Это не я... Это Вы – козы драные, - нервно, почти по-бабьи выкрикнул Панкратов.

Он вдруг почувствовал, как некто вроде его странного почти нелепого отца поселяется в его теле. Отец любил слегка поблажить перед матерью, повыпендрываться, старательно разжигая в себе маленький костёр истерики.

- Серёжа, а как же мы теперь домой пойдём? – плаксиво и почти шепотом пролепетала Вика.

Её кукольно лицо покраснело и разом стало некрасивым и жалким. А Панкратов усмехнулся и вдруг зло, почти дьявольски радостно выпалил: «А как Белочка с Тамарочкой – голенькими до зелёненькой дачки!».

 

Вера Михайловна боялась, что девчонки заперлись на ключ.

«Если они там голые – то ни за что не отопрутся...»

Двусмысленность этой фразы больно ударила по мозгам.

Она вдруг пожалела, но этих проказниц – а саму себя. Что если теперь её жизнь покатится под откос?!

Но на её счастье – девочки даже не вставили в дверную ручку стул – дверь открылась почти бесшумно и она увидела – голых Марину и Вику и красного и злого Сергея Панкратова. Тот к счастью был полностью одет...

- И что же мы тут делаем? А?

 

Игнат Иванович даже не мог представить в какую авантюру вляпался.

Его белоснежная, почти стерильная «Волга» и несчастные нелепые девочки в своих ярких плащах надетых прямо на голое тело!

Платья и и прочую одежду с трудом сняли с веток. Это проделал трудовик,  он, чертыхаясь и проклиная всех на свете,  забирался на лестницу и старательно стягивал чужие платья, колготки и прочее.

- Надо бы веток берёзовых наломать, распарить в рассольчике – да по задницам – чтоб неповадно было! – пробормотал он. – А с этим Панкратовым – я всегда говорил – ещё хлебнём горя – колония для малолетних по нему давно плачет!»

Панкратов чувствовал себя обиженным. Ему даже показалось, что его школьные брюки слегка потяжелели в районе его наглой и слешка прыщеватой попы.

Он уныло побрёл, стараясь не слишком волноваться от мелькавших в мозгу картинок. Перед его взглядом словно бы календарик-переливашку покачивали – на одном рисунке обе девочки были в форменных платьях, а на другом – абсолютно голыми.

Краска ударяла в лицо Сергея. Рассерженный и строгий трудовик едва сдержался, чтобы не наградить затылок ученика отменным лещём.

 

В праздник Конституции Вика Кочеткова простояла весь день в углу. Она стояла лицом к комнате, одетая в самое красивое платье и смотрела на линолеум.

Родители не стали отменять праздник. Они просто объявили дочери бойкот – бабушка и мама старательно пили чай и болтали о пустяках с зашедшими на огонёк знакомыми.

Досталось и рыжей Марине. Отец с матерью тоже не дали ей бездельничать. Голая и зареванная та весь воскресный день хлопотала по хозяйству, стараясь прогнать из памяти и смущенную Вику и такого мерзкого и гадкого Сергея Панкратова.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                

Рецензии: da-vi-da 

КОММЕНТАРИИ (64)

Страница: 1 ... 4 5 6 

Пять батонов 
10.03.2018 10:30:06

RektorDybasov, 10.03.2018 07:23

И ещё Уважаемый Писарчук. Раз Вы решили наызваться груздьем и пребывать в кузовке. То нужно сжечь всю гдость которую Вы писали.

На ту прозу на которую нет Благословения без возвратно сжечь.

христоз головного мозга, терминальная стадия..




drozh_vstrukture 
10.03.2018 10:32:36

ответ на комментарий пользователя Пять батонов : #3419295

Ректор Драмнбасов пытается спасти своего брата. Независимо от того, во что верите лично вы, это достойно большого уважения.




Пять батонов 
10.03.2018 10:57:42

вот так однажды зайдёшь на некогда блиставший наш с Мандалой литературный сает,

а тут лишь какающие девочки под пристальным наблюдением отца Никодима,
да парочка долбоёбов в каментах, требующих уважать чужие традиции.




drozh_vstrukture 
10.03.2018 11:04:16

Я не требую, а информирую о том, что забота о ближнем - хорошая традиция. Если вы так не считаете, мне нечего больше сказать.




sevu 
10.03.2018 11:10:11

ответ на комментарий пользователя drozh_vstrukture : #3419299

кто круче "православный монахрист" пиарчук или "православный риэлтор" лубанец? Когда блохи могли проявить заботу о собаке?

 




drozh_vstrukture 
10.03.2018 11:18:53

ответ на комментарий пользователя sevu : #3419300

Зря я с этим в каменты вышел. Не хочу отвечать.




Пять батонов 
10.03.2018 11:37:48

drozh_vstrukture, 10.03.2018 11:18

ответ на комментарий пользователя sevu : #3419300

Зря я с этим в каменты вышел. 

Раз уж Вы Уважаемый drozh_vstrukture начали потихоньку проникаться Православием, То хочу дать Вам такой совет. Прежде чем с чем-то начинать выходить в каменты, Берите у Бога Благословения. Перекреститесь на образ, поклонитесь и скажите: Благослови Господи. И потом начинайте выходить в каменты. Если же у Вас нету образа то мысленно представьте Себя перед Богом и возьмите Благословения.  И выходите в каменты так, как будто это Вас Бог Благословил на выход с ЭТИМ в каменты.




Пять батонов 
10.03.2018 11:39:37

И ещё Уважаемый drozh_vstrukture. Раз Вы решили наызваться груздьем и пребывать в кузовке. То нужно удалить все каменты которые Вы тут писали. На те каменты на которые нет Благословения - без возвратно удалить.  Я понятно выражаюсь?

 




sevu 
10.03.2018 11:58:58

ответ на комментарий пользователя drozh_vstrukture : #3419301

Это всё равно, что требовать уважения севасте, ежель я Пасильеву скидывал бы ссылы на видюхи гарных отечественных порнодив заместо его привыной суходрочки на открытку статуи Венеры Милосской. Вьерь мьне, уважение требуется лишь выражению различных мнений, но отнюдь не его носителям.

 




Nala vip
10.03.2018 15:12:00

Пять батонов, 10.03.2018 10:57

вот так однажды зайдёшь на некогда блиставший наш с Мандалой литературный сает,

а тут лишь какающие девочки под пристальным наблюдением отца Никодима,
да парочка долбоёбов в каментах, требующих уважать чужие традиции.

++++++++





Страница: 1 ... 4 5 6 
ОПУБЛИКОВАТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЕ СДЕЛАТЬ ЗАПИСЬ В БЛОГЕ ЗОЛОТОЙ ФОНД
РЕЦЕНЗИИ