ПУБЛИКАЦИИ
Tokyo Red 
11.02.2018 05:11:11

Черная магия

Черная магия

В мире, в котором возможен бог, я стал бы священником. Когда еще на отломанных хлестких прутиках не засохли ярко-желтые внутренности капустниц, я говорю пацанам со двора: бог и дьявол -- это одно и то же. Серьезный разговор происходит внутри сиреневого куста: снаружи белопенные гроздья еще покачиваются после наших ударов. Пацаны передают по кругу газировку. Здесь, в сиреневой тени с золотыми прожилками, на особенно сырой земле, ближе к ночи соберутся ребята постарше: это их пустые бутылки и бычки. Запах их мочи. Если внимательно втянуть воздух, можно учуять эхо их животной непристойности. В этом воздухе слова о боге и дьяволе имеют какой-то смысл. Маленький и конопатый Стасик, прежде, чем спросить, испускает апельсиновую отрыжку, смешанную с дурным запахом рта. В смысле, спрашивает он. Вот ты -- хороший? -- интересуюсь я. Недавно я поборол его в репьях. Как бы и в шутку, но мы все всё поняли. В смысле -- хороший, напрягается он. Оглядывается, ища поддержки. Просительно передает полупустую бутылку на второй круг. Хороший, наконец, решает он. А кто сову подстрелил? А когда мы налетели на того мужика, кто убежал? -- раздается с разных сторон. Но, вместе с тем, Стасик -- совсем не плохой парень. Хоть и пахнет изо рта, к этому можно быть снисходительным. Мы с ним вместе записываем на магнитофон свои крики и крутим их с разной скоростью. Считается, что мы -- друзья. И вот я ставлю его под удар. Хороший я, или плохой? Возможно ли разделить? -- думаю я.

Вскоре мы покидаем наше убежище: золотые прожилки тени краснеют. Я прихожу домой. Родители, видимо, ждали меня, чтобы уйти. Прозрачно-красное освещение комнат вместе с их уходом напрямую связаны с разговором внутри сирени. Возможно, сработало то, что перед каждым убийством бабочки -- взметнулось одинокое крылышко -- я мысленно говорю: во славу Сатаны. Тишина пустых комнат настойчиво требует ритуала. Кассеты с порнографией -- на шкафу, под самым потолком. Две книги по черной магии -- под шкафом, в лохматой пыли. Ставлю кассету, я уже много раз видел их все. Первое время сердце подкатывало к горлу. Но вскоре волнение улеглось: осталась фоновая тревога, что вернутся родители и застанут меня. Сменяющие друг друга сцены совокуплений напоминают передачи о жизни в океане: половые органы, с их слепой и ритмичной настойчивостью, состоят в глубоком родстве с моллюсками, кальмарами, со всем мягким, гладким и пульсирующим.

Тем временем мое дыхание становится глубже и чаще, рот приоткрыт. Я возбужден, хотя эрекции нет. Достаю, взбудоражив пыль, книгу: "Черная магия". Самая книга внушительная и, разумеется, черная, блестящая. Мне она кажется исполненной мрачной красоты. Словно тонированный лимузин среди пестрых и бесполезных детских книжек. Начинаю листать, стараясь уловить подходящую страницу. Здесь всё серьезно: достаньте ритуальный кинжал (у меня он есть, я купил в ларьке с мелочевкой чудесный вороненый ножик -- и старательно точил его понемногу каждый вечер, перед сном), начертите круг (с этим было сложнее, однако, я получил интуитивное знание о том, что, если начертить его под ковром -- он будет иметь необходимую силу). Поэтому я всегда находился перед телевизором внутри магического круга защиты. Я продолжал листать, мой взгляд попал на слово "гекатомбы" и начал его мысленно повторять, уставившись в очередное совокупление. Там худощавую темноволосую женщину сношали в зад. "Гекатомбы, -- мысленно говорил я, -- я обещаю тебе величественные гекатомбы, помоги мне и я преподнесу тебе гекатомбы", -- повторял я, незаметно начав к кому-то обращаться, скорее всего, к сатане. Интересно было узнать в последствие, что я оказался точен, используя это слово: это действительно жертвоприношения, а именно, торжественные приношения богам сотни быков. И обещание сработало: мой собственный глубоководный обитатель принял боевое положение. Уже два года я знал, как поступать дальше.

Закончив, я с точностью вернул всё на свои места. Помыл руки над грязной посудой и решил разобрать коллекцию перьев. Самое прекрасное было орлиное перо, длинное, из крыла. Рядом с ним я закрепил перо совы, той самой, которую из воздушки подбил Стасик. Неожиданно, кровь ударила мне в голову, в горле будто закрыли дверцу. Ослепительный, размывающий формы предметов, стыд накрыл меня: я ошибся. Книга черной магии требовала перевода: дворовые пацаны постарше называют нож -- пером. Значит, прочесть следует: возьмите перо и откройте свою кровь из запястья. Я вытащил из папки совиное перо и потрогал его кончик: он был тупым. Зазвонил телефон, я взял трубку. Мы немного задерживаемся в гостях, сказала мама. Когда ты долго с кем-то живешь, то очень хорошо слышишь ложь. Я слушал ее, глядя в обои, и продолжал машинально трогать подушечкой пальца кончик пера. Я сказал, что понял и погрею себе котлеты. Положил трубку. Я видел, что мама звонила из темной, ночной комнаты, хотя тогда только начинала темнеть синева сумерек. Телефонный аппарат стоял на казенной постели между ней и отцом, сидящим рядом. Напротив них, на табурете сидел огромный и печальный толстяк в очках и с усиками. Позвоните сыну, просит он. И не говорите, что я умер. Да, конечно, Михаил, кивают они, мы скажем, что мы задерживаемся в гостях. Я видел эту сцену совершенно отчетливо, затачивая перо своим вороненым ножиком. Сейчас он напишет расписку и вы пойдете, говорит он. За стеной комнаты, где они сидят, происходит какой-то праздник. Таинственный толстяк хочет уйти с праздника, но его не пускают мои родители. Он должен их развлекать, но не потому, что они этого хотят, а по какой-то другой причине. Но я могу это исправить: в книге "Черная магия" -- оставлено мне послание. Толстяк написал ее, чтобы спастись оттуда, из маленькой ночной комнаты, и вернуться на праздник, который вот-вот уже закончится.

Поэтому я вырываю из тетрадки клетчатый листок и, уколов себя сильно в запястье острым кончиком пера, начинаю писать своей кровью:

"Я, такой-то, 1987-го года рождения отрекаюсь от своих родителей, от бога, от закона милиции и суда и отдаю себя в руки сатане. Скрепляю договор своей кровью. Требую:

1) Чтобы толстяка вернули на праздник,

2) Чтобы пришли мои родители,

3) Чтобы умер Стасик.

12 июня 199.. года

подпись (неразборчиво)"

Родители вернулись, когда я уже спал. Стасик не умер -- он, насколько мне известно, работает продавцом в салоне сотовой связи. Вернулся ли толстяк на праздник? -- хочется верить, что -- да.

КОММЕНТАРИИ (6)
ХЛМ 
12.02.2018 11:35:02

А мне понравилось




Бунша 
12.02.2018 11:58:32

Горе от ума. Здесь только расстрел сипаев  поможет ну или каторжные работы в Новой Каледонии




писарчук vip
12.02.2018 13:03:41

Откровенно и смело. Страшно, когда Бог и Дьявол вместе в душе Человека




Лев Рыжков 
19.02.2018 15:50:41

Первый абзац - весьма хорош. Есть и ракурсы, и диалог, через косвенную речь, и какой-никакой конфликт.

Второй - тоже куда ни шло.

А дальше - накал повествования слабнет. Хотя, в соответствии с событиями, с вызовом нечистой силы, должен бы возрастать. Но вместо бойкого аллегро, тут, сцуко, идет какое-то адажио кон мольто.




Валерий Пасильев 
19.02.2018 20:20:04

ЗАМЕЧАТЕЛЬНО !  как хорошо когда - хорошо




Tokyo Red 
20.02.2018 05:08:27

ответ на комментарий пользователя Лев Рыжков : #3415090

Не уверен, что амплитуда драматургии обязательно должна здесь выглядеть именно так, но, соглашусь, хотелось выкрутить покруче. Просто вызов нечистой силы произошел и проявились родители в странном, онейрическом плену михаила круга. Пришлось последовать этой линии. Рассказ проиграл в динамике, однако произвел внутри себя другой -- но это так, заметки на полях. Спасибо за отзыв, Лев.




ОПУБЛИКОВАТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЕ СДЕЛАТЬ ЗАПИСЬ В БЛОГЕ ЗОЛОТОЙ ФОНД
РЕЦЕНЗИИ