Меню
Войти

ПУБЛИКАЦИИ
Scazatel 
03.12.2018 11:29:36

Города (конкурс)

Ночью лил дождь, но к утру грозовые тучи отползли за горизонт, явив жителям города Сонный лазурного неба гладь. И было необычайно солнечно, хоть при этом ветрено и свежо. И было радостно. Весна пришла истинная, долгожданная. Словно за одну ночь одержимая февралем кикимора, излечившись, обернулась зеленоглазой красавицей.

Виктор Петрович Кожевников, в прошлом учитель географии и безуспешный предприниматель, а нынче охранник в местном супермаркете, чувствовал присутствие весны всем своим естеством.

Невзирая на назойливую простуду, обострившийся локтевой артрит и легкое покалывание в правом подреберье, он пребывал в прекрасном расположении духа. Отчего-то вздумалось Кожевникову с самого утра, что его невзрачная вялотекущая жизнь в скором будущем непременно заиграет новыми яркими красками.

Оснований так полагать у него не имелось, если только не считать основанием неожиданную утреннюю эрекцию, весьма сильную, как в годы молодости, от которой он, собственно говоря, сегодня проснулся за минуту до сигнала будильника. Приятно удивившись уж позабытому ощущению, Виктор Петрович неуклюже бочком под одеялом придвинулся к почивавшей рядом супруге и легонько ткнул ее несколько раз подряд в прикрытые ночной сорочкой тощие ягодицы. Но супруга его, Клавдия Никитична, ничего не поняла. Пробурчав что-то неразборчиво во сне, она перевернулась на спину и отвратительно звонким храпом стала кромсать тишину, после чего почти сразу же в дальнем углу спальной комнаты истерично запела электронная кукушка. Кожевников незамедлительно ретировался, о чем, впрочем, ничуть не пожалел.

Сам не зная почему, Виктор Петрович решил сегодня утром, что в отношении его благополучия у Высших Сил есть специально разработанная программа, которая непременно начнет выполняться, стоит ему соблюсти определенный порядок действий. Возможно, следовало купить и заполнить лотерейный билет. Или вприпрыжку перебежать дорогу прямо перед мчащейся фурой. Или совершить ритуальное убийство черной кошки в новолуние.

Что конкретно нужно было сделать, Кожевников не представлял, но полагался на интуицию.

Жизнеутверждающе шмыгая носом, он шел не спеша на работу. Маршрут привычно был проложен вдоль проезжей части. После дождя пешеходная дорожка покрылась множеством мелких луж. Виктор Петрович шел зигзагами, опасаясь намочить ботинки, которые запросто могли вобрать в себя в воду.

Он как раз размышлял над тем, что движение навстречу своему благополучию стоит начать, пожалуй, с покупки лотерейного билета, когда услышал тихий вкрадчивый голос:

- На «Эссссс», - будто ветер тихо запел-засвистел в голове.

В следующую секунду с Виктором Петровичем поравнялся мальчик с виду не старше двенадцати лет. Обычный спешащий на учебу школьник, очень похожий на него самого в юности. В легкой куртке цвета хаки. Сам худощавый, с веснушками на бледном лице, в очках. Синим, громоздким горбом на спине юнца висел рюкзак, напичканный доверху, должно быть, учебниками и тетрадями.

- Сонный на «Й», - писклявым голоском возвестил Кожевникова мальчик, после чего, выдержав, размышляя, короткую паузу, добавил: - Йошкар-Ола на «А»…

Виктор Петрович импульсивно ускорил шаг.

- Арциз на «З», Златоуст на «Т», - нахально затараторил юнец, стараясь не отставать от Кожевникова и совсем не обращая внимания на то, что идет по лужам. – Тлумач на «Ч», Челябинск на «К», Конотоп на «П», Пыталово на «О», - он вопрошающе кивнул Виктору Петровичу, предлагая сыграть с ним в известную всем игру.

- Отъебись, мальчик, - тихо процедил Кожевников. Его замечательное настроение вдруг пожухло. Боль в правом подреберье и локтевом суставе стала ощущаться острей.

- Одесса на «А», Архангельск на «К», - юнец упрямо продолжал выстраивать в цепочку названия городов, больших и малых, в которых, за исключением родного Сонного, его невольный собеседник никогда не бывал.

Виктор Петрович остановился перед лужей. Мальчик тоже остановился, пройдя вперед еще пару шагов.

- Канев, на «В», Вязники на «И», Изюм на «М», - подстрекал он к игре писклявым раздражительным голоском.

Неожиданно Кожевников поймал себя на мысли, которой тут же устыдился. Захотелось ему взять что-нибудь увесистое, к примеру, булыжник, и ударить назойливого школьника по голове. Захотелось бить до тех пор, пока не раскроит ему череп. И бить по лицу. И превратить нос в кровавую лепешку. Но он, разумеется, поступил иначе.

- Сегодня вечером, я непременно зайду в гости к твоим родителям и расскажу им все о том, как недопустимо ты ведешь себя с прохожими, - сказал он строгим учительским тоном, стараясь не выказывать растущей внутри него ярости.

Кожевников блефовал. Он знать не знал ни самого мальчика, ни его родителей, и уж тем более ему не был известен адрес, по которому они проживали.

- Зачем же ждать вечера, дядя, если можно позвонить им прямо сейчас? - парировал мальчик. Он скинул со спины рюкзак, поставил его в лужу, расстегнул молнию-застежку, забрался вовнутрь цепкой пятерней и вытащил округлую штуковину, мелькнувшую солнечным зайчиком. - Вот, возьми смартфон. Номера предков в контактах записаны как  «Мама» и «Папа». Кому первому позвонишь?

Ослепленный бликом, Виктор Петрович действительно поначалу принял предмет в руке мальчика за устройство мобильной связи, но затем понял, что ошибается. Юнец нагло протягивал ему пепельницу. Красивую хрустальную пепельницу, точно такую же или, во всяком случае, очень похожую на ту, что стояла у него дома в серванте, как трофей, напоминающий о давней победе твердой воли над пагубной привычкой.

Кожевников бросил курить тридцать лет назад по настоятельному требованию супруги, когда та была беременна, вынашивала Кирюшу. Не смея ей отказывать, он убедил себя в том, что завязывает не окончательно, а лишь на год, ну, максимум, на два года и даже припрятал в своем столе дежурную пачку «Родопи» с последней сигаретой, которую так и не выкурил, чем впоследствии даже гордился.

- Вздумал надо мной смеяться, гаденыш? - Кожевников вспылил теперь уже не на шутку.

Глядя на пепельницу в руке наглого мальчишки, он вдруг снова ощутил потребность в курении. К тому же, Виктор Петрович почувствовал, что его носки сильно промокли, словно не юнец, а он сам стоял сейчас в луже.

Он приблизился к мальчику, норовя образумить, встряхнуть его хорошенько, но вдруг застыл, уставившись ему в глаза, спрятанные за толстыми линзами очков. Только теперь он заметил, что правый глаз мальчика уродовало бельмо, расползшееся мутной дымкой по всей роговице. А левый глаз...

Кожевников отшатнулся, отказываясь поверить тому, что увидел. Скорчив гримасу отвращения, он стал обходить мальчика стороной, сначала по луже, а затем по вязкой, цепляющейся к ботинкам, грязи газона, разделяющего пешеходную дорожку и проезжую часть. Лишившись на некоторое время самообладания, он совсем не обратил внимания на быстро приближающийся оранжевый мусоровоз, который слишком близко держался обочины. В результате, проезжая мимо, мусоровоз окатил его жижей из-под колес.

- Черт! Черт! Черт! Проклятье! -  завопил Кожевников. - Чтоб ты, падло, перевернулся!

Вдогонку он продемонстрировал неприличный жест, ударив себя ребром ладони по предплечью. Чудесный весенний день теперь, казалось, был окончательно испорчен.

Юнец, которому тоже досталось жижи из-под колес мусоровоза, озорно засмеялся, поворачиваясь к Кожевникову, подобно стрелке компаса, направляя в его сторону пепельницу на вытянутой руке.

- Не ходи за мной, иначе пожалеешь, -  пригрозил ему Виктор Петрович и быстро пошел, нет, скорее, побежал прочь, не оглядываясь и не обращая внимания на лужи.

***

Он все же оглянулся один раз у входа в супермаркет, выискивая пристальным взглядом худощавого юнца в куртке цвета хаки. Но тщетно. Его не было среди прохожих. Скорее всего, он свернул в квартале от супермаркета. Свернул, как подобало, в школу, где когда-то давным-давно преподавал Кожевников.

«Только кто этого выродка пустит в школу? – подумал Виктор Петрович. - Он же там всех сверстников распугает!»

Кожевников зашел в служебное помещение супермаркета. Перекинулся с полусонными коллегами блеклыми приветствиями. Переоделся в униформу охранника. Благо у него имелась в шкафчике сменная обувь и даже пара шерстяных носков, о чем, кстати, похлопотала супруга. Кто как ни Клавдия Никитична могла заставить его взять запасные носки на работу, на случай, если он промочит ноги? Это оказалось весьма разумно с ее стороны, но дело было вовсе не в трепетной заботе. Расчет прост, как полагал Кожевников. Ей ведь придется лечить его, если он простудится, а лекарства нынче непозволительно дорого стоят.

До начала смены Виктор Петрович успел согреться вкусным капучино из кофейного автомата, но настроение его все также оставалось скверным. Из головы все не шли мысли о гадком мальчишке, мысли о том, что же все-таки он увидел за толстыми линзами его очков? Четкого определения у Кожевникова не имелось. Что-то торчало в левом глазу юнца, едва касаясь линзы. Был ли это клюв? Или может быть коготь? Складывалось впечатление, что живущий в нем монстр пытался выбраться наружу.

Виктор Петрович брезгливо поморщился, представив, как некое монструозное существо разрывает мальца изнутри, разметывая по сторонам его полные фекалий кишки, и как тот пискляво визжит от боли, захлебываясь в собственной крови. Представил и сразу устыдил себя в чрезмерно буйной фантазии.

Конечно же, монстров не существует. Очевидно, дело было в линзах очков, которые, по всему видимо, являлись еще и чем-то вроде маленьких дисплеев с выведенными на них графическими изображениями глаз или чего-то там еще. Такой вот продукт инновационных технологий. Цифровой розыгрыш. Только и всего.

Убедив себя в том, что наглый юнец просто, хоть и весьма успешно над ним подшутил, Виктор Петрович успокоился, и настроение его немного улучшилось.

Он полностью воспрянул духом и даже злокозненно заулыбался спустя час, когда случайно подслушал разговор двух престарелых сплетниц у кассы.

Выкладывая на конвейерную ленту всевозможные сладости одна из них, шепелявя, говорила другой о том, что на выезде из Сонного около часа назад произошло нелепое до жути ДТП. Мол, груженая кондитерскими изделиями фура, не разминулась с ехавшим на загородную свалку мусоровозом, и, стало быть, в городе теперь какое-то время не будет шоколадных конфет. И еще о том, что водитель фуры лишь обгадился от испуга, а вот водителя мусоровоза госпитализировали в бессознательном состоянии. У него множественные переломы, но якобы угрозы для жизни нет.

Ее собеседница, рассчитываясь за перепелиные яйца, хурму и охотничьи колбаски,  возмущенно заявляла в ответ, что всему виной разбитые дороги и, конечно же, мудак мэр.

В полдень Кожевников приобрел лотерейный билет. Регистрировать не стал. Решил, что заполнит его сегодня вечером, сразу после ужина, но уже сейчас прокручивал в голове различные комбинации чисел.

«Почему бы не выстроить комбинацию по принципу игры в города? - размышлял он. - Или же зачеркнуть только памятные даты, будь-то национальные праздники, дни рождения и может быть даже дни смерти родственников...»

Ход мыслей Виктора Петровича прервала девушка весьма привлекательной внешности. Она возникла словно ниоткуда. Как легкое дуновение теплого весеннего ветерка прошмыгнула мимо него к витрине с экзотическими фруктами, оставляя за собой дурманящий шлейф дорогих духов.

Незнакомка была хороша. Точеная фигурка, миловидное личико, длинные ниспадающие на плечи иссиня-черные кудри, точь-в-точь такие же, как у его супруги в годы далекой молодости. (Нынче Клавдия Никитична предпочитала собирать поседевшие волосы в пучок).

Кожевников предположил, что девушке едва исполнилось двадцать лет. Оделась она явно не по сезону. На ней была коротенькая юбочка в черно-красную клетку, бежевые колготки и серая, обтягивающая роскошную грудь футболка с каким-то поистине идиотским рисунком.

Выбрав, очевидно, самый большой банан и пару волосатых киви, незнакомка сложила их вместе в прозрачный пакетик и заняла очередь у кассы.

Пока она ждала в очереди, Виктор Петрович в нескольких шагах, как завороженный, пялился на ее грудь и невольно на идиотский рисунок.

На футболке был изображен какой-то карикатурный уродец. Скорее гуманоид, нежели человек. С огромной головой и непропорционально узкими плечами. Его открытый рот - продолговатая черная дыра с редкими вкраплениями разнящихся по высоте зубов. Его взгляд - сама безысходность. Его нос - лишь пара больших овальных ноздрей на белом полотне лица. Из ноздрей непристойно торчат длинные волоски-антенны. Они будто колышутся в такт дыхания незнакомки.

Сидя на табурете, в скрещенных на груди руках уродец держал бутылку и стакан. Под ногами у него как приговор, нацарапанный дрожащей рукой алкоголика, простиралась надпись: «Еду в Магадан».

Кожевников подумал, что с такой очаровательной попутчицей он и сам готов был сорваться куда угодно, пусть даже в Магадан. Да только куда ему было дергаться, имея нищенскую зарплату охранника? Он ведь пока еще не выиграл в лотерею...

Подняв взгляд, Виктор Петрович с удивлением обнаружил, что незнакомка разглядывает его так же пристально. Да что там говорить, она буквально вылизывала его взглядом от паха и выше. В ее зеленых глазах плясали дьявольские огоньки похоти. И она улыбалась ему дерзко, но при этом игриво.

Второй раз за сегодняшний день Кожевников ощутил эрекцию. (Да, черт подери!) Пусть не такую напористую, как утром, после сна, но все ж достаточно сильную, чтобы быть замеченной со стороны. И незнакомка ее явно заметила.

В довесок к экзотическим фруктам она купила пачку дамских сигарет, а затем грациозно направилась к выходу. Проходя мимо Кожевникова, она изобразила пухленькими губками невинный поцелуй, который произвел на него эффект взорвавшейся бомбы.

Виктор Петрович решил действовать. Он вздумал догнать незнакомку и пригласить ее... Собственно на этом его план действий заканчивался.

«Чем нынче живет молодежь? Как проводит досуг. Ходят ли очаровательные двадцатилетние девушки в кинотеатры? В оперу? Ведут ли беседы о высоком искусстве, о разных странах, о городах? - Кожевников не знал наверняка. - Может быть, просто предложить ей потрахаться в подсобке супермаркета?»

Он остановился, как только вышел на улицу. Замер, словно попал в другую реальность, где его ноги стали неподъемными чугунными протезами, которые вообще непонятно зачем были нужны.

Девушка стояла в десяти шагах поодаль. Она как раз подкуривала сигарету. Выпустила, затянувшись, сизый дым, который тут же подхватил налетевший ветерок и понес навстречу Кожевникову.

Поначалу Виктор Петрович решил, что видит шрам – выпуклую полоску грубо сросшейся кожи на левой ноге девушки. Отвратительный рубец тянулся от щиколотки и, похоже, до самой ягодицы, прячась за коротенькой юбчонкой.

Спустя мгновение, кожевников сообразил, что ошибается. Это был вовсе не шрам, а самый обычный (он так и подумал: самый обычный) хвост. Если внимательно присмотреться, на кончике хвоста можно было разглядеть клок спутанных черных волос.

От былой эрекции не осталось и следа. Стремление предаться любовным утехам с незнакомкой исчезло. Вместо него появилось желание покурить. Никотиновый дым коварно заползал в ноздри и в приоткрытый от удивления рот, заползал в сознание.

Девушка сделала еще несколько затяжек, прежде чем выбросить окурок капризным щелчком тонких пальцев. Она подошла к своему авто. Это был черный внедорожник Lexus с оранжевым воздушным шариком, привязанным к левому зеркалу дальнего вида.

Кожевников заворожено смотрел на хвост девушки, пока она не скрылась за дверцей автомобиля. Затем все так же заворожено провожал взглядом покидающий место парковки внедорожник, пока не услышал за спиной строгий голос администратора супермаркета. Голос вещал о том, что Кожевникову нужно безотлагательно тащить свою задницу на рабочее место, если он все еще хочет доработать здесь до пенсии.

***     

Вечером ветер усилился. Ненадежно закрепленный жестяной отлив  за окном кухни дребезжал при каждой его попытке пробиться сквозь стекло, чтоб покромсать уют. В кухне за столом сидели Виктор Петрович и Клавдия Никитична. Поужинав лапшой с грибной подливой, они попивали чай вприкуску с пряниками. Клавдия Никитична при этом привычно разгадывала кроссворд. Большую часть ответов она не знала и обращалась за подсказками к супругу. Виктор Петрович всегда охотно ей помогал, но сегодня ему было не до кроссвордов. После ужина он намеревался заполнить лотерейный билет, но все еще не придумал удачную комбинацию чисел. Такой халатностью, как он полагал, можно было легко отвернуть от себя внимание Высших Сил с их специально разработанной для него программой. И тогда прощай благополучие, прощай новая играющая яркими красками жизнь.

Допив чай, Кожевников аккуратно поставил чашку на блюдце. Затем поднялся со стула, собираясь идти в прихожую за лотерейным билетом. В этот миг Клавдия Никитична стала возмущаться, пытаясь заполнить очередные ячейки кроссворда:

- Эти составители просто какие-то маразматики! – заявила она. – Посуди сам, Витя, кто как ни маразматик мог придумать такой вопрос: «Настроение Шахрина», слово из девяти букв? Вот что это значит?  И кто этот Шахрин?

 - Оранжевое настроение, - тихо сказал Кожевников и с каким-то отвращением во взгляде уставился ни то на комнатные тапочки на ногах супруги, ни то на ножку стула, на котором она сидела. Уставился так, словно заметил что-то такое, чего раньше никогда не замечал.

- С тобой все в порядке, Витя?

Кожевников кивнул и вышел в прихожую, чувствуя, что снова чертовски хочет курить.

- «Оранжевое» подходит, - услышал он вслед радостный голосок супруги.

В прихожей из внутреннего кармана пальто Кожевников достал уже слегка помятый, сложенный вдвое лотерейный билет. В кухню возвращаться не хотелось. Супруга со своими вопросами уж точно не даст сосредоточиться, проникнуться кармой Высших Сил и зачеркнуть выигрышную комбинацию чисел. Виктор Петрович решил заполнить билет в гостиной.

Зайдя в гостиную, он подумал, что было бы не плохо наудачу дернуть рюмку водки. Он остановился у серванта, когда услышал голос супруги:

- А вот еще вопросик, Витя. Как раз по твоей части, - послышалось из кухни. – Слово из четырех букв. «Ирландский город встречи королей»?

- Нейс, - произнес Виктор Петрович, почти не задумываясь, так негромко, что супруга его наверняка не услышала. Произнес и будто ветер тихо запел-засвистел в голове: «На Эссссс».

Сонный на «Й», Йошкар-Ола на «А», Арциз на «З», Златоуст на «Т»,

Кожевников открыл дверцу серванта…

Тлумач на «Ч», Челябинск на «К», Конотоп на «П», Пыталово на «О»,

осознавая, что рюмка ему совсем не нужна…

Одесса на «А», Архангельск на «К», Канев на «В», Вязники на «И».

И вдруг все стало на свои места. Словно Высшие Силы только что указали Виктору Петровичу на тот единственный верный шаг, что ведет к благополучию. Шаг, о котором он иногда думал. Пусть не всерьез, но все ж думал, после того, как Кирюши не стало…

Изюм на «М», Магадан на «Н», Нейс на «С», Сонный на «Й».

В связке городов ирландский город был лишним, как лишней стала Клавдия Никитична в жизни Кожевникова.

Он вернулся в кухню, подошел к супруге. Клавдия Никитична, видимо, все еще ждала ответ на свой вопрос. Пристально глядя в глаза, заметно разнервничавшись, Кожевников выпалил, что хочет с ней развестись.

А она вот так неожиданно, словно издеваясь, или же протестуя против его абсурдного заявления, неторопливо сползла со стула и улеглась прямо на полу посреди кухни, выпученными глазами разглядывая потолок.

Кожевников склонился над ней и его понесло. Брызжа слюной, сумбурно жестикулируя, он высказал ей все, пролил всю чернь, что скопилась в нем за годы супружеской жизни. Не забыл упомянуть и о слухах тридцатилетней давности, по которым якобы отцом Кирюши был не он, а их тогдашний сосед по коммуналке Андрюха Плетнев, тот еще курильщик, который не так давно умер от сердечного приступа с сигаретой в зубах. И еще добавил, что сейчас ему так даже лучше считать, что Кирюша не его сын. Потому, что Кирюша пустил свою жизнь в унитаз – стал наркоманом, и, в конечном счете, десять лет назад в День Победы над немецко-фашистскими захватчиками выбросился, сволочь, из окна.

Клавдия Никитична слушала его безропотно, тихо хрипя, краснея, видимо, от стыда, и каким-то причудливым образом меняя форму лица. Ее глаза заплыли, стали совсем узкими щелочками на фоне пунцовых кругов-волдырей, ее нос теперь походил на лепешку, в центре которой рдели пятнышки ноздрей.

Кожевников решил, что у нее инсульт. Отдышавшись, он собрался вызвать «скорую». Он как раз держал в руке смартфон. Попытался набрать, было, номер, но у него ничего не вышло. Пальцы дрожали, а цифры путались. Внезапно он понял, что это вовсе не смартфон, а измазанная в крови хрустальная пепельница.

Ему снова захотелось курить. Он вспомнил о давнишней сигарете «Родопи», припрятанной где-то в канцелярском столе, что стоял в комнате, оборудованной под его личный кабинет. Отыскав в одном из выдвижных ящиков стола мятую пачку, Кожевников вернулся с ней в кухню. Достал сигарету, повертел перед лицом, уловил, как оказалось, все еще терпкий запах табака. Последние тридцать лет жизни пронеслись перед ним будто миг.

Но сейчас, с этого дня, с этой минуты он стоял на пороге новой жизни. И вовсе не стоило начинать ее с пагубной привычки! Виктор Петрович скомкал сигарету, навсегда порывая с прошлым. Скомкал над лицом мертвой супруги, затем разжал кулак, посыпая ее табачной стружкой.

Оседая в расползшейся луже крови, стружка представлялась ему множеством крохотных гондол, мирно дрейфующих в красном море. И в одной из этих гондол он видел себя в компании молодой очаровательной девушки. Чтобы видение осуществилось, ему все еще нужно было заполнить лотерейный билет. Он знал практически все числа.

Зачерпнув блюдцем кровь из лужицы, Виктор Петрович сел за стол. Весьма уместной оказалась оставленная на подоконнике коробочка с зубочистками. Смочив зубочистку в крови убитой супруги, Кожевников зачеркнул в лотерейном билете два числа, соответствующие дню и месяцу ее смерти. Затем, смочив зубочистку еще раз, зачеркнул день и месяц, когда Кирюша выбросился из окна. Оставалось выбрать еще два числа. Они пока что оставались загадкой.

Кожевников складывал в чемодан личные вещи. Он собирался навестить сводную сестру впервые с тех пор, как она, выйдя замуж, перебралась жить в Одессу. Бог знает, как долго на самом деле добираться туда из Сонного. Может день, может месяц. Кожевников чувствовал всем своим естеством, что путешествие ему не будет в тягость. Когда он прилег, чтоб хоть немного отдохнуть перед дорогой, была уже поздняя ночь.

Ночью снова лил дождь. 

КОММЕНТАРИИ (8)
ХЛМ 
03.12.2018 13:33:47

Мне понравилось, динамично так




писарчук vip
03.12.2018 14:24:08

Написано сильно и талантливо. Автор находится в геще событий, но не сливается с ними. Он как бы всем руководит, переходя по ходу действия из одного персонажа в другого. Так поступал со своими героями и Лев Николаевич Толстой, действуя  как бес или ангел, заставляя созданного им голема быть вполне живым и интересным для читателя персонажем




Drunk Pierro 
03.12.2018 14:27:55

Да, легко, драйвово, без ям и провалов - держит до последней строчки. Прочитал на одном дыхании.




Лев Рыжков 
03.12.2018 18:22:11

Особой динамики не обнаружил. Ну, к концовке что-то куда-то понеслось. Но до этого все очень вяло. Банальные, первые попавшиеся герои. И, главное, не понятно - к чему это все? И при чем здесь город? То же самое могло быть и в селе. Да хоть на хуторе в горах.




Валерий Пасильев 
03.12.2018 18:29:09

Талантливо . Приятен даже сам процесс чтения ...Ну а город ?  Город за кадром




drozh_vstrukture 
03.12.2018 19:50:31

ответ на комментарий пользователя писарчук : #3439415

Так вот почему у Безухова такая фамилия! Он безухий голем...




Бунша 
03.12.2018 20:28:48

Если воспринять как отрывок,  то вполне, наверное, а так   концовка  не дает ваще понять  чо почем, мистика это или гг болен вопшем вся муть  на совести автора




Валерий Пасильев 
03.12.2018 22:59:02

Умер АНдрей БИТОВ ! Главный альтерлитчик страны ! 




ОПУБЛИКОВАТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЕ СДЕЛАТЬ ЗАПИСЬ В БЛОГЕ ЗОЛОТОЙ ФОНД
РЕЦЕНЗИИ