Меню
Войти

ПУБЛИКАЦИИ
Tokyo Red 
18.03.2019 08:43:19

УНИТАЗ

Уже зайдя домой, Николай понял, что давно хочет помочиться и терпит: оставив пакет с продуктами, он, обутый и в пальто, зашел в туалет и начал мочиться, глядя сперва на свой пенис, а затем подняв взгляд на потрескавшийся стык стены с потолком: высохшие остатки паутины напомнили ему мумию чьих-то размышлений, возможно, его собственных. Пыльные нити сходились к нескольким узловым точкам, из чего можно было решить, что размышление было философским или, по меньшей мере, не обыденным. Что Николая не удивило, даже обнадежило: он любил свои мысли, в хорошие моменты представляя их упруго-золотыми дельфинами.

 

Николай мочился с ясным ощущением встроенности в весенние процессы: заодно с капелью и часами капало из носа. Когда спал первый напор, Николай непроизвольно передернул телом от щекочущего удовольствия и вновь посмотрел вниз: сморщенный и сонный член его сейчас не интересовал, однако сам унитаз, в несколько больничном свете галогенной лампы претерпел неожиданную перемену: его окаменелая фарфоровая слизь вдруг выступила на поверхность и унитаз, в который ходили Николай и его жена, начал пахнуть, как все чужие унитазы, то есть, несколько отталкивающе. Негромкое журчание бачка стало недружелюбным: сложилось такое ощущение, что Николай с женой годами глядели мимо дикого животного, невидимо обитавшего совсем близко, одомашненного, но сильного и непредсказуемого. 


«Странная идея — жить в одном помещении с унитазом — решил Николай. — словно в пристройке к туалету». Он стряхнул последние капли в унитаз, теперь зияющий, как могила, заправился и поспешил снять пальто и обувь. Звериная метафора унитаза вернулась к нему, когда он конспектировал работу систолы и диастолы.


В следующий раз ощущение кладбищенской чуждости унитаза пришло к Николаю, когда он сидел на нем ночью, размышляя о работе: неожиданно ему стало неуютно, будто в его открытый зад кто-то пристально смотрит. Ощущение было настолько нелогичным, насколько и отчетливым, так что Николай сперва вскочил со спущенными штанами, а уже потом осознал причину. Вернее, сперва ему стало смешно, а уж потом он понял, что испытал серьезный испуг. Позже Николай удивится: в тот момент эмоции явственно пришли издалека, подобные грому. Чтобы доказать себе независимость от состояния ума, Николай вернулся на исходную позицию, однако его зад держал рот на замке с видимостью большого терпения, как подследственный на допросе. Где-то за стенкой проснулась птичка и зачирикала на языке унитаза: «вереница мхов, ты верни, ты вернешься ледяной, плачет, плачет, голосовые пряди на лицо намотаны, на лицо…» — такие слова подбирал на слух ум Николая, а бачок унитаза приговаривал: «на лицо, на лицо налито, штаны на лицо налипли…» — с интонацией ловкого на язык адвоката, способного и в такие слова вложить абсолютную убедительность. Конечно, в самом факте того, что во всяком ручье есть речь, во всякой трели сообщение, дожидающееся именно нас, в этом не было никакой новости.

 

Набоков пишет об этом в «Аде», желая впечатлить читателя утонченностью своего чувства. Важно было то, что в ту ночь Николай услышал эти сообщения исполненными неясной, но отчетливой угрозы: тем более серьезной, что исходила она от объекта настолько опасного, до смехотворности. 


Осознав унитаз, как собственный кишечник, вынесенный наружу, Николай с ужасом понял его неотчуждаемость от себя: ходил ли он теперь в туалет на работе, либо в гостях, он вынужден был ощущать себя подсоединяющимся к гигантскому протезу выделительной системы. Постепенно в этом процессе ему стало видеться нечто неуловимо-политическое и вместе с тем, технологическое, вплоть до того, что его ум в шуме смываемой воды выделял писк и скрежет интернет-соединения по телефонной линии, который с ранней юности был ему приятен: звук открывающегося портала, за которым открывается из пассажирского места вид на кипящий океан информации.

 

Политическим же его ощущение туалетов было, скорее всего, в том смысле, что создавало устойчивое и рутинное облегчение выполненного обязательства: в марте Николай, повинуясь неясному любопытству, не сказав жене, отправился на избирательный участок. Тот располагался в школе и был окружен столами, на которых трепыхалась живая рыба или смирно лежали колбасы. Николая немного обыскала при входе хмурая женщина, ее красная помада казалась частью формы, и указала дорогу к залу для голосования. Там, в полуденном весеннем солнце, довольно прозрачном, скучали за партами несколько наблюдателей, делающих заметки. Николай подсмотрел через плечо одному из них, делая вид, что изучает неприлично громадный фикус, пахнущий мочой и грязной тряпкой, и прочел: «кумкулькурскукакулакушерка», повторяющееся почти до конца листа А4.

 

Лругой наблюдатель, средних лет женщина, чье ожерелье блестело от пота, писала: «Меня зовут Грета. Рада видеть вас в моем скромном жилище, Роберт Иванович. Здесь у нас прихожая, здесь живут слуги: Тедди и Фредди. Здесь мы моем мечи. Здесь казним. Здесь мы пиршествуем. Здесь, в таинственной полутьме, мы предаемся сладостным утехам с леопардами и клубникой. А здесь, дорогой гость, я попрошу вас раздеться, Фредди, возьми одежды нашего гостя: нет-нет, не беспокойтесь за неё: слуги выстирают и заштопают ваши вещи, признаться, знавшие лучшие времена. Благородный человек способен видеть благородного человека даже сквозь лохмотья. Да, я знаю, что вы не простой путник, которого увлекла спортивная забава под нашими окнами. Спорт — это та же похоть, не так ли? Итак, а здесь мы ГОЛОСУЕМ!» — Николай одернулся, будто его наблюдение было раскрыто, хотя женщина продолжала неторопливо писать о том, как ее покойный муж включил вентилятор голосования, чтобы запах разложения политической системы был не таким сильным. 


Николай осторожно обогнул ее и кашлянул: женщина взглянула на него серьгами, слишком легкомысленно-болтливыми, чтобы быть рубиновыми, и дала расписаться в увесистой книге, похожей на египетскую книгу мёртвых. 
Кабинки для голосования встали в два ряда в центре зала, отделяясь от него синими занавесками. Люди входили и выходили из них с видом по большей части рутинно-расслабленными. Николай зашел в освободившуюся и его мочевой пузырь машинально дал о себе знать. Без особенного внимания Николая поставил галочку в бюллетени и, складывая листок пополам, решением внутрь, действительно испытал трепет. Бросив листок в урну, Николай передернул плечами. Наблюдатели подняли на него взгляды и вздохнули, как Николаю показалось, с облегчением. 

КОММЕНТАРИИ (6)
Бунша 
18.03.2019 22:39:10

Философско политический  памфлет вроде  как. Сначала зачитался аж, но в конце автор снизил накал повествования выйдя на не вполне  расчетную кажись орбиту своего умствования.  Концовка закольцованна имхо  слишком мягко, без трипперной рези. Но ваще  здоровски ебеныть. 

 




Жени Покрасс 
20.03.2019 13:48:48

ну ребята, тут по трём абзацам видна олдскул. неужели никто не оценил? это КЛАССИКА контркультуры, уж мне то поверьте. интересно, вылаживал на УК? что там сказали. или там тоже застой

кстати, Алия, не сходить ли мне на УК? 

 

а произведение зачотное со всех сторон. особенно с задней ггг контркультура рулит, давно не сталкивалась




Жени Покрасс 
20.03.2019 13:51:19

это наверно ктото из старых, уж очень гладко пишет, аж я так не могу. ну могу, но мне надо стараться, а этот вишь как слова кладёт. типа мангуста ктото. ну может чуть мельче, плюс минус




Tokyo Red 
22.03.2019 04:47:37

Ответ на комментарий #3442767
что такое УК, если не РФ

Прозу же постить негде. 




Terry_D 
28.03.2019 19:48:08

мангуст обидится на такое сравнение. жидко, затянуто и с непонятным ворочанием, как у меня сегодня на унитазе




писарчук vip
24.04.2019 14:47:23

Да, страшно быть пленником уборной. Автор с юмором и хорошим чувством иронии. Прекрасный маленький рассказ




ОПУБЛИКОВАТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЕ СДЕЛАТЬ ЗАПИСЬ В БЛОГЕ ЗОЛОТОЙ ФОНД
РЕЦЕНЗИИ