Меню
Войти

ПУБЛИКАЦИИ
Сергей Степанов 
04.06.2019 06:39:14

ФАНТАЗИИ НА ТЕМУ АВТОБИОГРАФИИ. ДЕВЯТАЯ ФАНТАЗИЯ.Не боги горшки обжигают.

ДЕВЯТАЯ ФАНТАЗИЯ. Не боги горшки обжигают.

Разрыв отношений с Тоней случился одновременно с крахом моей служебной карьеры. Я вновь попал под колесо истории, безжалостно давившему людей. Может быть, я был в очередной раз наказан за нарушение божественных заповедей, возжелав Тоню, чужую жену. Мне было непонятно только одно: почему это произошло в тот момент, когда я исправил свою ошибку и оставил Тоню. Надо думать, грех не имеет срока давности и отпущение грехов происходит после наказания.

Как бы там ни было, но в результате борьбы за кресло мэра мой покровитель потерпел поражение на очередных выборах. Новая метла торопливо выметала членов команды предыдущего мэра, к которым по всем признакам принадлежал и я.

На самом деле, я никогда не входил в круг доверенных лиц ни одного начальника, по причине гордого характера оставаясь вдали от общей кормушки. Я не признавал права первой ночи ни за одним сеньором.

Меня до сих пор удивляет, как я вообще попадал в ближайшее окружение больших начальников, а потом с таким же успехом вылетал из него. В городскую мэрию я попал, вынужденный обстоятельствами и по причине опять же своей гордыни освободить место директора института. Я отказался растаскивать государственное имущество в компании с академическим начальством, уловившим раньше меня ветер перемен, надувавший приватизацию и воровство. Я был безнадёжно испорчен Моральным кодексом коммунизма и врождённой порядочностью.

Никогда не думал, что попасть в чиновники, да ещё на высокую должность так просто. Я знал, что занять должность государственного служащего можно исключительно через конкурс (так требует федеральный закон), но не ведал, что закон – фикция. Решающее значение здесь имеет желание начальства видеть или не видеть тебя возле своих ног.

Протекцию мне составил новый знакомый, случайно оказавшийся рядом за праздничным столом по поводу награждения выдающихся людей за их беззаветный труд на благо отечества. В список награждаемых, слава богу, я попал не случайно, хотя вряд ли заслуженно, как и большинство в него внесённых. Мой давнишний приятель, полковник в отставке, решил сделать бизнес на тщеславии «новых русских», сдуру разбогатевших в период перестройки. Он раскрутил проект награждения «денежных мешков» от имени общественности самодельными медалями и именным оружием за их же деньги. На пышные церемонии вручения наград полковник приглашал народных артистов, крупных бизнесменов и чиновников высокого ранга. За присутствие и фотографирование со знаменитостями тщеславные людишки награждались знаками отличия от имени простых смертных, не удосужившихся заработать шальные деньги или волею судьбы попасть во власть.

Мой новый знакомый по банкетному застолью после нескольких рюмок пахучего армянского коньяка признался в своей должности начальника аппарата мэра. Задушевный разговор, оформленный обильными возлияниями, бутербродами с красной икрой и разной дичью, закончился еле тёпленьким расставанием и обещанием посодействовать в поисках достойной должности в сплочённых рядах служивого люда. На следующее хмурое утро я уже забыл про аппаратчика. У меня в жизни было большое число встреч и обещаний, осуществление которых относилось к маловероятным событиям. Совершенно неожиданно через неделю после банкета в моём директорском кабинете раздался звонок. На другом конце провода болтался начальник аппарата мэра с приглашением представиться главе города на предмет соискательства вновь введённой должности советника по финансовым вопросам. Конечно, на должности директора Института комплексных исследований я нахватался кое-чего из области финансовых отношений, но одно дело – финансы предприятия, и совсем другое – финансы мегаполиса.

«Не боги горшки обжигают!» - подстегнул я свою оробевшую было душу и отправился на приём.

Стояло не привычно знойное лето. У бюстов К.Маркса и Ф.Энгельса, установленных напротив парадного подъезда мэрии, перегрелись головы. На лицах основоположников, поросших бородами, застыло недоумение происходящим.

Рядом пролетариат копошился в каменных чашах фонтанов, безуспешно пытаясь добыть воду. Ядовитая ржавчина переходного периода от социализма к капитализму разъела водоподводящие трубы.

Двадцать лет назад мощные струи победившего социализма били высоко в небо, охлаждая горячие головы основателей коммунистической теории. Рано утром толпа малорослых партийных функционеров в одинаковых тёмных костюмах при галстуках спешила мимо к парадному подъезду Смольного. Они все, как клоны, походили на их начальника, члена Политбюро, восседающего в старинном здании Института благородных девиц.

Время смело очередной исторический мусор с площади Пролетарской диктатуры, оставив в назидание потомкам только название.

Сегодня здесь налаживалась новая жизнь, пытающаяся запустить старые фонтаны, а место коммунистического члена занял бывший коммунист, назвавшийся мэром.

С деловым видом, твёрдо ставя ногу на асфальт, я проскользнул во двор мэрии мимо постовых милиционеров, равнодушно взирающих на проходящих. Внутри здания возле турникета меня с головы до ног ощупали пытливыми взглядами мордатые охранники. Парни долго и тупо искали в списках приглашённых мою фамилию и, наконец, нашли, а то я уже начал волноваться – звонил ли начальник аппарата или это просто приснилось.

Поднявшись на третий, верхний этаж, я нашёл приёмную губернатора, а в ней и моего знакомого. Строго, по-деловому, словно он не целовался со мной по пьянке, пожал мне руку и важно произнёс:

- Ждите! Вас пригласят!

Ждал я довольно долго, а встреча с мэром прошла стремительно. Когда я вошёл в его кабинет, минуя дежурного чиновника и охранника на входе, мэр вышел из-за стола и пожал мне руку.

- Посмотрел вашу объективку. Что же вы раньше не приходили? Нам нужны такие специалисты! – широко улыбаясь, заявил он.

В недавнем прошлом мэр возглавлял управление жилищно-коммунальным хозяйством города и привык приукрашивать действительность. Истинные мотивы приближения к себе неизвестной личности до сих пор остались мне не совсем понятны. Могу преположить, что он устал от льстивых проворовавшихся морд профессиональных чиновников и захотел глотка свежего воздуха. Позже я понял, что у него рыльце тоже в пушку, но это прозрение было позже.

- Оформляйтесь, - закончил мэр нашу встречу и углубился в бумаги, лежавшие перед ним на столе.

Первое задание, полученное от мэра, было вполне логично.

- Тебе надо познакомиться с руководителями финансового блока мэрии, - словно размышляя, с задумчивым видом произнёс он.

У меня начало складываться впечатление, что он не знал, куда пристроить незнакомого человека в своей системе управления. Без серьёзной проверки, он не мог поручить ему ответственного дела и вряд ли этого хотел. Я стал подозревать, что он взял меня на службу, чтобы сбить с толку прокуратуру, терзающую его окружение. Уже вице-мэр, отвечающий за строительство, и несколько председателей комитетов давали показания по уголовным делам, относящимся к нецелевому использованию бюджетных средств. Было очевидно, что прокуратура проводит компанию по дескредитации мэра. Скорее всего, процесс запустил некто всесильный, желающий поставить своего человека во главе города.

Взяв меня в свою разработку, правоохранительные органы долго бы мучились вопросом: «А был ли мальчик?», тратили бы время и отвлекали специалистов в погонах от главных действующих лиц мэрии, стоящих у кормушки городской власти.

Мне кажется, мэр достиг своей цели, но эффект был кратковременный, потому что вскоре он перевёл меня во вновь созданный Контрольный комитет.

- Ты извини, - широко улыбнулся мэр. – Не могу назначить тебя председателем комитета. Таковы обстоятельства. Будешь заместителем.

Место председателя занял родственник из семейства банкиров, серых кардиналов, по сути дела управляющих городом. Мне досталась роль трудовой лошадки, добывающей компромат. Практическое использование компрометирующих материалов меня не касалось.

Перестройка принесла с собой советскому народу не только право называться гражданским обществом, но и возможность избавиться от перхоти с помощью шампуня «HeadandShoulders». Россияне забыли о дефиците зубной пасты. Наконец-то каждое утро можно было без ограничений чистить зубы импортной пастой, шуруя во рту мягкой зарубежной зубной щёткой, заменивших отечественный зубной порошок и собственный палец. Женщины перестали мучиться в критические дни, получив гигиенические прокладки.

Не говорю уже о дефицитном спирте, бурным потоком, хлынувшим из-за рубежа. Заметно повеселевшая компания мужчин толпой отправилась на городские и сельские кладбища, чтобы присоединиться к местному контингенту покойников.

Но всё же, главным итогом перестройки можно считать негласное разрешение воровать и грабить. Коридоры власти, улицы, экраны телевизоров заполнили скороспелые олигархи, бандиты, взяточники, менты в законе и прочая нечисть. В бесклассовом обществе, созданном коммунистической партией с помощью политических репрессий, появился класс «новых русских», разъезжающих на шикарных иномарках, от которых еле-еле увёртывались гаишники. Они успешно реализовывали вторую часть одной из социальных реклам рухнувшего коммунистического режима: «Всё вокруг - народное, всё вокруг – моё!», объясняя грабёж и разбой среди бела дня революционной целесообразностью. Им было у кого учиться. Большевики оставили богатое идеологическое наследство.

Сегодня большевистский вождь В.И.Ленин, перекрасившись в демократа, мог бы програссировать: «А что вы, батенька, думали!? Новое общество не постхоишь без жехтв! Ради светлого и спхаведливого будущего для меньшинства пхиходиться жехтвовать большинством!»

Работу в Контрольном комитете я начал с проверки деятельности руководителей Центрального стадиона, который помнил ещё со студенческих пор, когда тренировался в легкоатлетической университетской команде. Тогда стадион отличался многолюдностью в дневное время. На нём переодевались, разминались, бегали, играли, метали, прыгали, поднимали, выжимали, скакали, мылись в душе и т.п. и т.д. физкультурники и спортсмены школьного, студенческого, трудоспособного и даже пенсионного возраста. Шум, гам, суета наполняли раздевалки, душевые, тренировочные площадки и игровые поля.

Сегодня здесь стояла идиллическая тишина, разрываемая воплями подвыпивших болельщиков только в редкие дни футбольных матчей знаменитой городской команды, вечно претендующей на титул чемпиона страны. Одинокие фигуры в спортивных костюмах медленно трусили по беговым дорожкам. Жизнь забралась под трибуны стадиона в маленькие кафешки, фитнес клубы, тренажёрные залы и сауны, где вечерами поправляли здоровье и расслаблялись, снимая стресс, новые русские.

Директор стадиона, грузный армянин, прочитав мой отчёт о проверке деятельности городского стадиона, отражающий нарушения законодательства о государственных предприятиях, произнёс сакраментальную фразу:

- Я человек не бедный и в этой жизни не пропаду! Понимаю, что меня заставляют уйти, чтобы я не мешал акционированию стадиона.

Реклама на трибунах стадиона и коммерческие предприятия, расплодившиеся под трибунами, приносили ему не малый доход. Манипуляции с продажей билетов на футбольные матчи любимой команды обогащали его не в меньшей мере. Теперь от этого сладкого пирога намеривались отрезать лакомные куски другие дельцы, созревшие в недрах городской администрации и газонефтяной корпорации – спонсора футбольной команды.

На других спортивных объектах города происходило то же самое, что и на Центральном с небольшими вариациями. Где-то на стадионе открыли зал игорных автоматов, где-то конноспортивный клуб для «новых русских», где-то основным спортивным залом стал круглосуточно работающий ресторан, предоставляющий возможность подвыпившим посетителям затевать бои без правил с фехтованием и стрельбой, где-то коммерческий банк открыл своё отделение. На особо вопиющие противоправные действия дирекций стадионов имелись персональные разрешения высокопоставленных лиц из городской администрации, опечатанные на гербовой бумаге.

Везде поступления в кассу спортивных сооружений от коммерческих предприятий были мизерные, а деятельность – убыточной. Последним обосновывалась необходимость приватизации стадионов и других оздоровительных объектов.

Дальше пошли проверки распродаж городской собственности. Здесь ситуация проявилась почище спортивной сферы. За бесценок, по бартеру, передавались в частные руки, крупнейшие недостроенные объекты. Оправданием служила сакраментальная фраза: «Кому они нужны? У города нет средств для их завершения». На аукционах продавались за бесценок под офисы банков, бизнес-центров, частные гостиницы и магазины шедевры архитектуры в историческом центре города. Объекты государственной собственности шли разменной монетой по запутанным схемам договоров мены, по которым не шило менялось на мыло, а хижины на дворцы. Для снижения цены приватизируемых объектов их поджигали. Ведь всё равно начинка зданий при реконструкции полностью менялась, а пожар позволял не заботиться о восстановлении старинного вида фасадов.

Передо мной развёртывалась картина беспредельной и не ограниченной законом приватизации государственной собственности. Никто за это не нёс никакой ответственности. Разве что в случае борьбы за власть и при переделе собственности. Опять же всё здесь делалось в интересах частных лиц. Правоохранительные органы, погрязшие в коррупции, обслуживали тех, кто больше мог перевести денег на их личные счета.

Отчёты о проверках, передаваемые мною председателю Комитета, пропадали бесследно без всяких комментарий с его стороны. По-видимому, что-то он отдавал мэру, а остальное использовал в личных целях.

Вообще, работать с ним было легко. Совещаний он не проводил, устранять недостатки не требовал, присутствие на рабочем месте не контролировал. Его больше занимал свой бизнес на рынке строительства жилья, оформленный на жену. Ездил председатель не на служебном автомобиле, а в своём шикарном лимузине с частным шофёром-охранником. К слову говоря, он произвёл ремонт в помещениях комитета и оснастил нас новейшей оргтехникой за счёт бизнесменов, обязанных ему. По распоряжению мэра мы получили доступ к локальной сети городского комитета финансов, что и явилось в последующем одной из основных причин поспешной ликвидации Контрольного комитета.

Председатель страдал маленькой слабостью. Садовод-любитель развёл на даче розарий, где по его хвастливым рассказам росло около четырёхсот кустов роз самых лучших сортов. При этом он никогда никого из сотрудников комитета не приглашал полюбоваться на них. Там проходила граница мирка «новых русских», живущих в современном рае и при всём своём чувстве превосходства над простыми людьми, инстинктивно боящихся услышать от них простой, но неприятный вопрос: «Откуда дровишки?»

Этот ни о чём не говорящий вопрос мучил и меня, ходившего по лезвию ножа, с одной стороны которого находилось благополучие, шикарная жизнь и неограниченные возможности, с другой – нищета, безнадёжность и унижение.

КОММЕНТАРИИ (1)
Бунша 
14.06.2019 19:54:18

Проскроллил. Позевал. Захотелось щец вчерашних как Петру 1.




ОПУБЛИКОВАТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЕ СДЕЛАТЬ ЗАПИСЬ В БЛОГЕ ЗОЛОТОЙ ФОНД
РЕЦЕНЗИИ