Автор: capron1951

Остановка ледокола быль

 
10.12.2019 Раздел: проза Перейти к комментариям ↓
 

Было такое время, когда между Саратовом и Покровской Слободой не существовало автомобильного моста. Стояли себе два города на противоположных берегах, а между ними свободно катилась Волга. Летом сообщение с одного берега на другой осуществляли, так называемые, речные трамвайчики — маломерные пассажирские суда, да моторные лодки, а для грузового транспорта работал паром. Когда же наступала зима, и реку сковывал лёд, сотни дорожек и тропинок разлиновывали реку  в разных направлениях по кротчайшему маршруту из разных точек одного города до другого. Для гужевого транспорта и машин накатывалась дорога особо, в надёжном, проверенном месте. Пользовались услугами матушки Зимы до марта месяца, затем выходил приказ, запрещавший выход на лёд. Однако, не смотря на штрафы, народ продолжал пользоваться "партизанскими тропами" до самого ледохода. У нас ведь как пока гром не грянет, мужик не перекреститься! Позже стали пускать ледокол. Он выходил из порта в Затоне и вскрывал середину Волги вдоль всего Саратова, до самого железнодорожного моста, тем самым прекращал всякие "шастанья" по льду. Опять же, говорят, был случай один год. Трое рыбаков утром ушли на Сазанку за лещом, а аккурат, в обед пустили ледокол по фарватеру. Рыбаки назад вечером возвращались в сумерках, позёмка потянула… Они ж не знали, что ледокол прошёл, ну и ушли все под лёд…

А этой весной что-то долго эту посудину не выпускали из порта, толи белила для него не хватило, толи с движками ремонт затянулся, только уже и приказ о запрете выхода на лёд в газетах пропечатали, и грачи уже прилетели, а никто его ещё не видал. Наконец мартовским субботним днём он выполз из Затона, весь офигенно белый от ватерлинии до самой маковки мачты, на которой трепетал флаг.

Тем же "макаром" от саратовского берега в сторону Покровской Слободы вышла весёлая компания, человек девять, как оказалось — свадьба. Точнее сказать, это была не та свадьба, которая с уханьем и гиканьем катится по улице, а лишь её небольшой осколок. Сама свадьба, как и роспись, прошла утром, а это жених уводил свою невесту к себе домой в Покровскую Слободу. С ним шли родственники из числа тех, кто хотел попасть домой пораньше, а не добираться окольным путём по "железке". Первым шёл гармонист в матросском бушлате и сапогах. Непрестанно распахивая малиновые меха саратовской гармошки, он перебирал мелодию за мелодией. За ним шла сваха, рыжая тётка, в цветастом полушалке, такой же яркий сарафан был надет на неё поверх душегрейки. На согнутой руке она несла лукошко покрытое полотенцем, из-под которого выглядывала початая бутылка водки, зелёное стекло какого-то вина и золочёное горлышко шампанского. Рядом с ней вышагивал посажённый отец жениха в кожаной куртке, таком же картузе с приколотым к нему цветком, в хромовых сапогах. За ними двигались молодожёны: жених в зимних ботинках и в полушубке с белым букетом в петлице, на невесту поверх бежевого пальто была накинута фата. Далее, в разнобой, плелась остальная братия. Когда под ноги попадала поляна чистого льда, в белых прожилках трещин, сваха начинала пританцовывать, помахивая в такт рукой. При этом она запевала какую-нибудь прибаутку:

Эх! Расколись моя краса напополам,

Ни какому я татарину не дам!

Её напарник тут же вставлял свою частушку, подбоченясь и притопнув ногой:

Она не лопнула,

Да и не треснула,

Токо шире раздалась —

Была тесная!

 

Затем, свистнув, пускался вприсядку, подкатываясь свахе под самый сарафан:

Ох! Ох! Ох! Ох!

Что ж я маленьким не сдох!

          Так они и двигались помаленьку в точку пересечения своих курсов, ледокол сам по себе, свадьба — сама по себе.

          Первым ледокол увидел мужчина в валенках с галошами, идущий позади всех. Он вскрикнул и дёрнул за рукав соседа:

          — Эх, мама моя дорогая! Гляди, кум, а ведь это ледокол!

 

Снег на солнце горел белым огнём, и ледокол на его фоне был почти не заметен. Сощурившись, кум подтвердил:

          — Верно, он самый, будь он не ладен! Да как ходко идёт, видать лёд уже слабый. А ведь он нас отрежет от берега! Как пить дать отрежет!

В компании произошла суматоха. В самом деле, если визуально прикинуть скорость ледокола и скорость пешеходов, то получалось, что они встретятся как раз на середине Волги. Послышались предложения, возгласы:

          — Кабы нам поднажать, а лучше бы пробежаться!

          — Кабы мне лет тридцать сбросить, я бы впереди паровоза побежал, а сейчас куды мне. — Возразил человек в валенках с галошами. — Вон баба Дуня тоже без ног идёт — святым духом, весь энтузиазм из неё вышел, одна вонь осталась. Вот сам бы он остановился, да подождал минутку!

          — Как ты его остановишь? Чай не на лошадях едут! — Взвизгнула сваха. — Эх, твою мать, не уж-то возвращаться будем!

 

Тут жених, не говоря ни слова, вдруг выхватил из лукошка у неё бутылку шампанского, сунул его за пазуху, и бешеным галопом бросился бежать навстречу ледоколу, высоко по лосиному взмётывая ноги. На ходу он сдёрнул с шеи оранжевы шарф и стал размахивать им над головой. Когда до ледокола осталось метров сто он выбрал чистый участок льда на линии движения судна, поставил на него бутылку шампанского и встал за ней сам, широко расставив ноги, тяжело дыша и продолжая махать шарфом. Его, конечно, сразу же заметили, на палубу высыпали люди, почти вся команда. Капитан в форменной фуражке забухтел в мегафон:

          — Уходи, коль жизнь дорога, не шути, паря, подсудное дело!

 

С палубы гремел мат, сыпались угрозы, махали кулаки, ледокол приближался, но парень не шелохнулся, всё так же размахивая шарфом над головой. Наконец, метрах в сорока, судно замедлило ход, и махина встала, упёршись носом в рафинад снежного наноса. С борта сбросили верёвочную лестницу, и по ней спустился старпом, крепенький дядька, с намерением, сначала дать в рожу, а потом провести разъяснительную работу. На нём была мятая шапка с кокардой, под замызганным  распахнутым ватником виднелась тельняшка, чёрные, бесформенные валенки были перепачканы толи углём, толи мазутом, от чего за ним оставались тёмные следы. Ещё издалека он начал нагнетать обстановку:

          — Ты чё, умнее всех или жить надоело? Чего ты под ледокол лезешь?

          — Просто я хотел, чтобы вы людей пропустили.

          — Людей! А вы приказ о запрете хождения по льду читали? Или это не для вас написано?

          — Да погоди ты со своим приказом! Старики там…

 

Помощник капитана уже вплотную приблизился к парню, а тот всё стоял на одном месте, не меняя позы, и было видно, что парнишка не слабак и, если даст сдачи, то мало не покажется. Но начальник продолжал кипятиться:

          — Да кто ты такой, чтоб пароходы останавливать?

          — Жених я! Жену веду себе домой в Слободу. Что ж мне, по вашему, до самой навигации брачную ночь ждать, что ли?

          Мужчина неожиданно смягчился, крутнул головой:

          — Жених говоришь? Вот ведь случай для анекдота! А насчёт брачной ночи ты прав — это дело откладывать никак нельзя! — покосился на бутылку шампанского, крякнул — раз такое дело, совет вам, да любовь. Что ж, выпьем за молодых!

          Он как клешнёй подцепил бутылку пятёрней, подбросил, поймал на лету и сунул под ватник. Затем, хитро сощурившись сказал:

          — И чтоб брачная ночь была по всем правилам, как говориться: чтоб лёд ломать, а не грязь топтать!

 

Не говоря больше ни слова, он зашагал к кораблю, печатая грязные следы на мокром снегу и было видно, что человек он кривоногий. Тем временем ватага пешеходов пересекла курс ледокола и остановилась поджидать жениха. Сваха быстренько сунула всем в зубы по пирожку, достала из лукошка три стограммовых стаканчика, в бутылке чмокнула пробка. Она плеснула по половинке, приговаривая:

          — А ну, мужики, помогайте, а то мне тяжело нести. За благополучный исход дела!

 

Когда бутылочка закончилась, они снова выстроились в походную колонну, а она опять затянула песню голосом высоким до поросячьего визга:

Однажды морем я плыла

На пароходе том

Погода чудная была

И вдруг поднялся шторм!

 

И вслед за ней вся свадьба охрипшими, но дружными голосами подхватила припев:

Ай, ай, в глазах туман,

Кружиться голова,

Едва стою я на ногах,

Но я ведь не пьяна!

А ледокол рявкнул в ответ осипшим, прокуренным басом, сдал назад, а потом навалился всей грудью на белую гладь и пошёл, пошёл, оставляя позади себя полосу чёрной воды, в которой плескалось крошево зелёного льда! Издали казалось, что он распахивает шубу на теле Волги. Ледокол уходил строго на юг, навстречу солнцу, тёплому ветру, и снег уже не казался таким белым, а землистым, как лицо покойника, и небо не жгло колючей синью, а наполнилось мягкой лазурью, и было видно по всему, что пришла настоящая весна.

                                                                    Песчанка 09.07.2019г.

 

 
 


Комментарии (2)     Рецензии (0)

1
 


#3449123 11.12.2019 03:41 ХЛМ

"лосиному взмётывая ноги" - хотелось бы такое увидеть

#3449124 11.12.2019 14:30 писарчук

Автор хорошо пишет о прошлом, но почти не умеет писать о настоящем времени. Все его рассказы дела давно минувших дней

1


Чтобы оставлять комментарии вы должны авторизироваться
 

 

 

 
 
 
 
 
 
Опубликовать произведение       Сделать запись в блоге