Литературный конкурс Литературный конкурс

Супружеский долг

 
17.06.2020 Раздел: проза
 

На завтра у супругов Петровых предстояла напряжённая трудовая суббота, планировался полномасштабный выезд на дачу: с высадкой рассады, с ночёвкой и подготовкой к летнему сезону. Анна Фёдоровна, крупная, упитанная женщина, с добротным, ладным кузовком, и Семён Петрович, длинный худощавый, с отвислым пивным животом, готовились ко сну.

          — Я же сегодня собиралась лечь пораньше – вздохнула Анна Фёдоровна.

          — А я же ещё собирался отдать тебе супружеский долг – иронично отозвался супруг.

          — В кои-то годы! – воскликнула она.

          — Ну, уж прямо таки годы! – возразил Семён Петрович – А на прошлой неделе – не помнишь?

          — Не помню – задумалась супруга – А может ты свой долг завтра отдашь? На даче, на природе, на свежем воздухе!

          — Знаю я твой свежий воздух. Ты на грядках так напашешься, что у тебя потом и под пулемётом не выпросишь! – Семён Петрович вспомнил прежние вечера, проведённые на даче, когда жена, на первом этаже с планшетом в руках «висела» в Интернете, а он, на втором этаже, с азартом смотрел футбольные матчи по «телику», и добавил решительно – Нет уж, дорогая, отдам долги, чтоб на дачу – с чистой совестью. Как говорит народная мудрость: сделал дело, гуляй смело!

          —  Ладно, – согласилась супруга – отдавай свой долг, коли есть чем, а то нам эти долги скоро придётся взыскивать через судебных приставов. Брюхо-то вон отрастил, как у мамонта.

          — Однако же не больше твоего – парировал муж – К тому же это не живот, а пучок нервов.

          — Хороший пучок! Пить надо меньше!

          — Нет, Анюта, тут ты не права! Медики советуют пить в день три литра жидкости.

          — Так то ж жидкости, а не пива.

          — А пиво, по твоему уже не жидкость? Нет, Аня, не от пива живот пухнет, это побочное явление от зимней спячки. Вот вылезем из берлоги на дачу, и всё войдёт в норму, всё устаканится.

          Анна Фёдоровна, молча стала стелить постель, тяжело отдуваясь при наклонах, а Семён Петрович раздеваться. Закончив все приготовления, она надела ночную рубашку поверх голого тела и, охнув, закатилась под одеяло, он, кряхтя полез на кровать.

          — Вот видишь, Сёма, – откликнулась жена в темноте – нам с тобой ещё нет и пятидесяти, а мы уже пыхтим, как паровозы, что же будет когда стукнет по семьдесят?

          — Ты что же всерьёз думаешь, что в семьдесят лет я останусь должником.

          — А почему бы и нет? Доктор Мясников в передаче «Здоровье» говорит, что интимные отношения естественны и в семьдесят и в восемьдесят.

          — Что же это получается, – задумался Семён Петрович – средняя продолжительность жизни – шестьдесят восемь лет, а оргазм возможен в восемьдесят. В гробу что ли?

          —  При чём тут – «в гробу»! Люди до ста лет живут – возразила жена.

          — Это где же люди по стольку живут, уж не в Киргизии ли?

          — В Японии, например.

          Семён Петрович под одеялом начал снимать сои семейные трусы, пробормотал, запутавшись в широких штанинах:

          — Япона мать! Совсем обнаглели эти узкоглазые. Тут не знаешь как до пенсии додыбать…

         Он переметнулся на подушку супруги, не зная с чего начать, клюнул её в сухие холодные губы и, сопя, стал взбираться по крутому склону тёплого холма. Добравшись до верхней точки, занял рабочую позицию и разложил партитуру, намереваясь исполнить собственное произведение.

          — Сёма, - окликнула его Анна Фёдоровна снизу – меня не жди. Сам давай, сам и побыстрее!

          — Как это – «побыстрее»? – возмутился Семён – Самолёт может быстрее, паровоз может быстрее, а я не могу! Я ж не на велосипеде!

          — Ну, ладно, как знаешь, только не тяни время, утром рано вставать.

         Семён Петрович несмело тронул смычком струну. «Жик-пик, жик-пик», - заскрипела кровать.

          — Кровать скрипит – тут же отозвалась супруга.

          — Слышу, – буркнул Семён – рассохлась, болты перетягивать надо.

          — Вот я и говорю, что болты надо подкрутить, но у меня же любовника нет, а больше некому.

          — Да лазил я как-то под неё – попытался оправдаться супруг – Принёс ключи  четырнадцать на семнадцать, а там у болта головка не стандартная.

          — Это у тебя головка не стандартная – хмыкнула она.

          — А ты откуда знаешь если у тебя любовника нет? – встрепенулся Семён.

          — Да так, – засмущалась жена, – Болтаем с бабами всякое… А ты чего остановился? Шевелись, шевелись…

         Семён Петрович зашевелился. Жик-пик, жик-пик отозвалась кровать.  И по мере того, как он углублялся в свою сюиту, Анна Фёдоровна углублялась в свои мысли. «Завтра будем закупать рассаду, помидоры и перец. Сколько же надо приготовить денег? Какую цену выставят торгаши в это выходной?»

          — Сёма, – обратилась она наверх – а ты не знаешь почём нынче рассада?

          — Я рассадой не торгую! – огрызнулся тот.

          — Да, я к тому говорю, что ты на работу каждый день ездишь через рынок, может интересовался.

          — Нет! – отрезал Семён, а сам подумал – Не та уже нынче Анюта, не та! Ах как она любила прежде лихую езду, какая была резвая лошадка, как она ржала, как брыкалась в упряжке, а теперь вот лежит, как на столе у патологоанатома.

         Жик-пик, жик-пик – жалобно застонала кровать. Хыр-тыр донеслось в ответ с потолка у соседей. Жик-пик хыр-тыр, жик-пик  хыр-тыр! Вначале Семён Петрович терпел, но это хыр-тыр не вписывалось в размер жик-пик и портило всю партитуру. Тогда он прошипел в темноту, не обращаясь ни к кому:

          — Да что они там, в самом деле, делают, дрова пилят что ли?

          — Ну почему же дрова? – отозвалась Анна – Зачем так думать о людях. Может это Иван Максимович тоже отдаёт супружеский долг Маргарите Львовне!

          — Да не смеши, Анюта! Это они старый холодильник или кондиционер в спальню припёрли, а Иван Максимович, мне кажется, все долги раздал ещё во времена перестройки. Не даром же у него вся грудь в орденах.

          — Так то же за трудовую доблесть.

          — А секс разве не доблесть?

          — Доблесть, Сёма, доблесть. Зарабатывай медали.

         Жик-пик хыр-тыр, жик-пик хыр-тыр! «Зю-ю-ю!» – добавился новый звук у самого уха. «Комар! – догадался Семён Петрович – Очнулся после зимы, чтоб ты здох с годухи, вампир проклятый!» Он отмахнулся в темноту, но настырный кровопийца, сделав крутой вираж под потолком, пошёл в пике: «Зю-ю-ю!». Семён отмахнулся снова.

          — Чего ты дёргаешься? – окликнула его жена.

          — Представляешь, комар! – сказал он, не вынимая плуг из борозды – Замучил!

          — А я говорила тебе ещё неделю назад: вставь в окна москитные сетки. Так ты же хоккей смотрел. Сказал: «Рано, ещё морозы будут!» Какие же к чертям морозы, если завтра рассаду высаживаем?

          — Ну, так что же, мне прямо сейчас встать и заняться окнами?

          — Да занимайся у же чем-нибудь одним, а то получится, как всегда, ни тут, ни там!

          — Вот я и занимаюсь «чем-нибудь одним» – парировал супруг.

         Они снова распределились по ролям: он пытался, хотя бы частично, погасить долги, а она пустилась в размышления о даче. « Сколько же корней следует купить завтра? Конечно, в первую очередь надо сажать на солнечной стороне, в углу возле туалета. Размер грядки там известен – семь лунок в ширину и восемь в длину. Семью восемь?» – послала Анна Фёдоровна запрос в мозговой центр, но ответ не получила. «Семью восемь?» – повторила она. Безрезультатно! Тогда супруга, не мудрствуя лукаво, переадресовала вопрос наверх:

          — Сёма, а ты не помнишь, сколько будет семью восемь?

         От неожиданности Семён Петрович подавился собственной слюной, конь заспотыкался, телега остановилась.

          — Что ты меня всю дорогу с панталыку сбиваешь! – обиженно крикнул он – Что ты мне экзамены устраиваешь? Я, кстати, высшую математику не учил. Это ты у нас два института окончила, вот и работаешь теперь сразу на двух должностях – и завхоз, и уборщица!

          — Ну зачем же, Сёмочка, ты сразу обижаешься? Я же не так просто спросила, я количество рассады хотела высчитать.

          — Конечно! Ты у нас такая деловая, хозяйственная, а я занялся какой-то ерундой! Между прочим, один для нас двоих стараюсь! Анюта, родненькая, не о рассаде сейчас надо думать. Мы что, грядку распахиваем или любовью занимаемся? О другом нужно думать, о другом!

          — Прости, милый, прости меня дуру. Её Богу, не специально! А ты не обращай на меня внимания, делай своё дело. – Она ласково погладила его влажную спину.

         Семён Петрович откашлялся и тронул поводья, хотел продолжить сюиту, но забыл на какой странице остановился, плюнул и начал всё с первой ноты. Жик-пик хыр-дыр, жик-пик хыр-дыр. «Зю-ю-ю!» – кружился комар. «Мя-а-ау» – донеслось из-за двери. «Котёнок! – определил Семён. – Зараза, нашёл время! Ну, теперь жди конца представления».  Но котёнок не хотел ждать, он повысил голос: «Мя-а-ау!». «Вот сейчас встать, - раздражённо подумал Петрович – взять за задние ноги и мандануть об стенку, будет знать, как приходить в спальню! Да что же это за ночь такая, все будто сговорились! И то Анюты никакой моральной поддержки, лежит холодная, как бочка с солидолом! Это же не секс, а какая-то утончённая пытка! Знал бы, что будет такое и не затевал бы это грязное дело. Да если бы не супружеский долг, нахера оно нужно надрываться в одиночку. Вот бросить сейчас всё и лечь спать!»

          Однако, он не бросил «грязное дело», а продолжил, обиженно сопя. Но и котик не сдавался, видя что дверь не открывается, стал яростно царапать её – «Мя-а-а!» Первым не выдержал супруг.

          — Что ему надо? Чего он орёт?

          — Маленький ещё, отопление вырубили, а ему холодно, в тепло просится.

          — Ну да! Это ты его приучила в постели спать. С котом обнимаешься, как будто в кровати обнять больше некого.

          — Ладно, погоди секунду. – Успокоила его супруга – Надо котёнка впустить, всё равно он теперь никому не даст покоя.

         Она, выскользнула из-под тюленьей туши мужа, нырнула в темноту босяком, с поднятой до шеи ночнушкой, толкнула закрытую дверь и снова вернулась на боевую позицию. Не видимый во мраке котёнок шмыгнул в спальню, одним прыжком взлетел на кровать и, довольный заурчал, забулькал, как закипающий чайник.

          — Ты считаешь, что втроём дело пойдёт веселее? – пошутил супруг, но ему никто не ответил.

          — Это же получается, прямо, какая-то групповуха – добавил он.

          — Да будет уже языком молоть-то, завтра вставать рано, а этому «шоу» конца не видно! –  одёрнула его Анна.

         Петрович шмыгнул носом и молча полез на айсберг, не чувствуя ни радости, ни вдохновения, достигнув вершины и, убедившись, что не соскальзывает, добродушно проворчал:

          — Вы мне всё время палки в колёса вставляете, и я же получаюсь у вас виноватым.

          — Что? – не поняла супруга – Какие колёса? А, это ты в смысле того, что едем на велосипеде? Ну, так крути веселее свои колёса!

          Семён Петрович налёг на педали. Уже не надеясь на чью-либо поддержку и сочувствие, он пошёл к финишу в гордом одиночестве, с твёрдым намерением побить все мировые рекорды по скорости исполнения задуманного. Его больше не отвлекали посторонние звуки: и мурлыкание котёнка, и писк комара, и шум от соседей – всё слилось в одну мелодию, круто замешанную на темноте ночи, где ритм задавал скрип кровати. Наконец он тихонько хрюкнул, как недорезанный поросёнок, и, уронив голову на высокую грудь Анны Фёдоровны, замер, часто дыша.

          — Ну как? – выждав паузу, осторожно спросила она – Всё что ли?

          — Да… кажется… всё… – по слогам пролепетал Семён.

          — Тогда вылетай! Чего торчишь? – легонько хлопнула его жена по голым ягодицам.

         Семён Петрович послушно выпал за борт накренившейся лодки, откатился к стенке на свою подушку и облегчённо вздохнул: «Фу-у! Пустяк, а приятно… Как бы там ни было, но супружеский долг отдал своими силами и по своей инициативе! Какие претензии?»

         Анна Фёдоровна выдернула из под себя пелёнку, бросила её на пол и поудобнее повернулась на бок, прижимая к груди тёплый комочек котёнка. «Теперь главное успеть заснуть первой, пока Семён не начал храпеть. – Подумала она. – Завтра будет тяжёлый день. Воду на даче ещё не дали, мотыги не точены, газ в баллоне, наверняка, кончился… Но, главное надо с утра взять карандаш и просчитать всё на бумаге…»

         Семён Петрович повернулся к стенке и уткнулся носом в шикарный ковёр, на обратной стороне которого было написано китайскими иероглифами: «Палас напольный». «А ведь верно говорит Анюта, что нам по сорок семь, а в нас никакого огня, одно тление. Может, купить «Виагру»? Её вон шесть раз на день рекламируют по телевизору – «Виагра», «Виагра»! – размышлял Семён – Интересно, сколько там таблеток? Стоит, небось, как чугунный мост! С нашей зарплатой только и покупать «Виагру»! Раньше был оклад, а теперь МРОТ, наверное, от слова «мрут». Да и будет ли толк с той «Виагры», сдаётся мне, что это кот в мешке. Уж лучше купить на эти деньги пару пузырей пива. «Верно мыслишь, товарищ!»- вкрадчиво прошептал внутренний голос. Вот социологи говорят: «Потребительская корзина», а заложены ли туда деньги на «Виагру»?»

         Семён Петрович вздохнул и представил себя на даче, лежащим на диване перед телевизором с банкой пива и пакетиком солёных орешков. Он заулыбался, зачмокал пышными губами, и, проваливаясь в сладкую тину дремоты, вяло подумал: «А всё-таки, любопытно, сколько же, в самом деле, будет семью восемь?»

 

 

 

 

 

09.03.2020г.

    

 

 
 


Комментарии ( 6 )     Рецензии ( 1 )

 


#937 18.06.2020 12:08 писарчук
Автор рассказа «Супружеский долг» застрял в промежутке между юмором и сатирой. Непонятно, он хотел рассказать, как советские люди проводят ночь, а судя по всему эти люди исключительно советской формации. Они и любят друг друга как бы по разнарядке, стараясь не сделать что-либо не так как надо. Рассказ показывает всё убожество этого ритуала. Секс – как символ взрослости, Нормальный человек не может ежедневно пить вино и еженощно заниматься сексом. Зачем? Играть в лотерею, забеременеешь или нет. Станешь отцом или на этот раз пронесёт. Главное, чтобы не в постель и не на шёлковые простыни.
Недостаток автора, что он пытается написать правильно и смешно. И получается, довольно часто получается не рассказ, а наскоро облагороженный анекдот. Такие вот анекдоты можно рассказывать сотнями. Жизнь на них, к счастью, богата.
Хочется верить, что автор сумеет вырваться из болота бытописательства, сумеет посмотреть на свой мир иначе, и тогда, возможно, его рассказы станут вполне читаемы


Чтобы оставлять рецензии вы должны авторизироваться
 

 

 

 
 
 
 
 
 
Опубликовать произведение       Сделать запись в блоге