Литературный конкурс
Автор: Docskif11

Падал снег под фонарями

 
14.07.2020 Раздел: проза Перейти к комментариям ↓
 

 

Просто судьбе было угодно посадить их рядом на одной скамье в аудитории. А потом, такие непохожие, они стали тянуться друг к другу и подружились. Уже к концу первого курса эту троицу всегда видели вместе. Виктору перед экзаменами нравилось дразнить Олега:

– Вот зачем тебе пятерка, и трояка хватит. Папа денег дает сколько попросишь, а то и сам в тумбочке возьмешь.

Больше всех стипендия была нужна Роману. Живя в общаге, чтобы сносно питаться, он работал грузчиком, а деньги собирался отсылать матери в далекий городок.

Олег, высокий, худой и еще угловатый юноша, с блеклым взглядом, редкими русыми волосами и большим носом на прыщавом лице сокурсницам не нравился. У него была своя квартира, отец жил отдельно, а мать умерла, когда ему было семь. Друзья часто собирались у него. Замкнутость Олега из-за невзрачной внешности мешала завести отношения даже на втором курсе. Одна девушка согласилась на свидание у него дома, и то, скорее, из-за высокого положения отца. До постели не дошло, он был стеснителен до обморока, на этом все и закончилось. У Олега по материнской линии был дед, знаменитый хирург. С первого курса Олег, мечтая стать хирургом, учился шить разными хирургическими швами и вязать узлы одной рукой, дежурил санитаром в больнице и на скорой. Вообще, он вырос весь в деда, отцовская прагматичность бизнесмена была ему не свойственна.

Роман, будучи старше друзей на два года, успел послужить до института в армии. Широкие скулы, прямой сильный взгляд и обаяние зрелости обеспечили ему целый выводок влюбленных сокурсниц и лаборанток за плечами. Однако Роман не спешил рассказывать всем о победах, как другие на курсе. Он жалел неудачливого друга, иногда пытаясь сосватать ему свою очередную знакомую. Обоим сразу понравился веселый и живой Виктор, ловко рассказывающий анекдоты или истории из своей жизни. Невысокий, плотный и круглолицый, со смешливыми глазами, Виктор на каждый случай имел какой-нибудь анекдот или прибаутку. Потом, все втроем любили немного выпить вина, поёрничать, покуролесить в общаге и Led Zeppelin.

В институтском морге им было весело друг с другом от собственных кощунственных шуток, когда требовалось доставить труп из ванны в классы для препарирования. Так друзья скрывали внутреннюю оторопь от вида синюшных негнущихся тел и мысли о бренности всего живого. Сокурсницы, особенно из тех, которых поначалу тошнило от видов анатомки, подвергались их подколкам и розыгрышам. Самым невинным было поставить, подперев, чем-нибудь, мужской половой орган в вертикальное положение, прикрыв его простынкой, и подсунуть такой препарат отвечающей доценту перепуганной студентке. Преподаватели снисходительно и вяло журили друзей, видимо, вспоминая свои студенческие годы.

Близился экзамен по анатомии. Они с содроганием ждали его. Шестьдесят билетов по три вопроса в каждом. В эту декабрьскую ночь они сидели за большим столом в квартире Олега. Во дворах оранжевые конусы фонарей замедленно и бесконечно опускали крупные хлопья снега, которые, казалось, никогда не лягут на асфальт. До утра было далеко, но они не сделали еще и половины работы. Громко играл рок на виниле, они много курили, попивая недорогое вино, восхищаясь тем, как здорово мистер Плант голосом копирует ходы гитариста. Олег, Виктор и Роман без остановки читали длинные тексты с латынью, перелистывая замусоленные учебники и атласы. Сегодня днем им предстояло сдавать самый главный экзамен этой сессии. Гитарные пассажи мешали расслышать звонки, и когда уже гулко забарабанили в дверь, Олег, приглушив звук, побежал открывать. Неожиданно приехавший отец Олега, в заснеженной дубленке сразу вбежал в комнату из прихожей, смахнул очки, упал в кресло и застонал:

– Олег, я сбил человека! Я наверно убил ее… – сын остался в прихожей у открытой двери, друзья поднялись из-за стола. Опрокинулся стакан, и вино разлилось на учебник. Виктор икнул в тишине, прикрыл, испугавшись, рот и спросил:

– Сергей Иванович, как же так? Когда? – Олег, закрыв дверь, зашел в комнату. Отец схватил минералку, стал пить, захлебываясь и разбрызгивая воду. Сделавшись еще беспокойнее, торопясь, он стал рассказывать:

– Съехал с трассы к тебе на квартал, только разогнался от поворота, а она полуголая… со стороны посадки под колеса… занесло на снегу, я вывернул, но задом ее сбил… Затянул на заднее сиденье , и к вам… Давайте вместе поедем, Олег!

– Па, да ты шутишь! Выпил, что ли? – Олег раздраженно швырнул залитый вином учебник подальше от лужицы на столе.

Кто так шутит, сын! А если видели мою машину? Хотя, там никого не было… Не пьяный я. Парни, вы что молчите? Давайте вместе поедем, вы как бы со мной в машине были… Подтвердите, что это она сама бросилась под колеса, что я не мог успеть, а? – он стал заглядывать каждому в глаза, а потом сник в кресле. Тишину нарушил смешной звук. Виктор снова икнул, злясь на себя, запил вином и посмотрел на Романа, пытаясь подавить спазмы. Роман старше, он способен быстро и трезво рассуждать:

– Если бы вас видели, то могли сразу объявиться… или потом.. Хотя, это уже не факт… Или, еще… Она точно мертвая, Сергей Иванович? Сколько времени прошло? Вообще, зря вы ее трогали. Машину осмотрели, вмятины есть? Олег, да очнись ты нахрен! Это же отец твой! Ты понимаешь, что это будет значить для него, болван?! – но Олег уже решил:

– Побежали смотреть. Где ты машину поставил? Вдруг она еще живая…

Через минуту они вчетвером у заснеженной машины. Поднявшийся ветер снимает поземку с оранжевых сугробов, играется маленькими торнадо за углом молчаливого дома. Ключ долго не попадает в скважину замка. Наконец, Сергей Иванович просто дергает за ручку и открывает дверцу. Она оказывается не запертой. На заднем сиденье никого нет. После паузы Роман поворачивается к Сергею Ивановичу.

– Вы что, машину не закрыли? – он обходит авто сзади и нащупывает неглубокую вмятину на правом крыле.

– Получается, так, – Сергей Иванович разводит руками, – к вам спешил…

Олег лезет в темноту еще не остывшего автомобиля, даже шарит по полу, потом кричит, повернувшись к оторопевшему отцу:

– Где она, труп в смысле?! Здесь кровь на сиденье, пятно большое, – Сергей Иванович, захлебнувшись студеным ветром, топчется в сугробе, и выговорить ничего не может, губы не слушаются его. Он как бы собирается с мыслями, потом вдруг начинает нервно смеяться. Друзья придвигаются ближе к Сергею Ивановичу, вглядываются в заиндевевшие очки. Он быстро успокаивается и говорит, поглядывая на Виктора.

– Ничего не понимаю! Я же все проверял, мертвая была. Ну я, впрочем, не врач…

Виктор покашливает и изрекает:

– Абсит омэн! Чур меня…

Ветром сметает слой недавно насыпанного снега с дорожки, ведущей к соседнему подъезду, и Роман, что-то заметив на ней, машет рукой, зовет всех за собой:

– Смотрите, пятна… И следы, как будто!

Они бегут за Романом по дорожке, на которой, то исчезая, то вновь возникая из-под поземки, идет к дальнему подъезду вереница бурых пятен. Сергей Иванович первый вбегает в подъезд, за ним все остальные. Там, прислонившись спиной к батарее отопления, в одном белье сидит на полу и стучит зубами в ознобе девушка лет семнадцати. Под ногами у нее лужица растаявшего снега. Живот изуродован старым длинным шрамом, какие остаются после перитонита. Красивое и очень бледное юное лицо, широко распахнутые в страхе глаза с немой просьбой: «Не трогайте меня!» Олегу кажется, что он уже где-то видел эти глаза. Левое бедро у нее сильно опухшее, синего цвета, на нем рваная рана с запекшейся кровью. Как только Олег и Сергей Иванович подходят ближе, девушка роняет голову и теряет сознание.

Оказалось, ее зовут Софья, или Соня, она путалась в имени. Это было единственное, что она успела сказать, не понимая, что с ней и где она очутилась. Олег обратился к отцу:

– Па, нужно отнести ее в квартиру и обработать рану, в больницу пока не поедем. У тебя большие проблемы могут быть, подумай… И нам ехать никуда нельзя, до утра еще много билетов дочитывать надо. Проснется, узнаем, в чем дело, а потом решим.

Как только друзья подняли ее на руки, Соня стала отбиваться руками и одной ногой, обматерила и сильно укусила Олега за шею, а потом снова обмякла. Олег снял куртку и завернул в нее дрожащую девушку. Вчетвером они отнесли Соню в квартиру и уложили на кровать Олега. Она была уже в ступоре, но ослабела и почти не сопротивлялась, ее сильно знобило. Рану обработали, она оказалась неглубокой. Пока девушка спала, Олег обезболил и зашил кожу по всем правилам. Хорошо, все инструменты, шовный и перевязочный материал были в доме, инструменты нужно было только простерилизовать. Сергей Иванович привез лекарства и друзья, наладили Соне капельницу, ввели антибиотик. Потом нужно было дочитать тексты по билетам, хоть это уже удавалось с трудом. Мистер Плант на виниле пока замолчал. Утром девушка еще спала и они, оставив с ней Сергея Ивановича, поехали на экзамен, сговорившись, что после него вместе обсудят, как быть с этой ситуацией дальше. Роман получил четверку, и теперь на ближайшие полгода смог посылать матери деньги. Виктор радовался пятерке, а Олегу была безразлична тройка, он вообще забыл об экзамене сразу, думая только о том, где он мог видеть Соню раньше. Друзья взяли такси и уже в двенадцать были у Олега.

Соня как-то не особенно удивилась рассказу Сергея Ивановича о том, как он сбил ее в квартале. Она уже все понимала, вспоминала и была просто немного сонной из-за сотрясения. Ногой двигать Соня могла, похоже перелома не было. Сергей Иванович накормил Соню омлетом с беконом. Они сели у кровати и Олег, мучительно вглядываясь в ее знакомые глаза, стал расспрашивать девушку. Соня долго придумывала какие-то небылицы, и видя, что никто не верит, но все доброжелательны к ней, сбиваясь, иногда тихо всхлипывая, всё же рассказала правду:

– Мы живем с матерью одни в поселке, здесь совсем рядом. Она работает на жэ-дэ, проводницей на дальних рейсах. Неделями на работе. А мне хорошо… Кайф, короче… Никто мозги не пилит. Мать хорошая, затурканная только. Зарабатывает, а я… В общем, была у меня в училище подружка… Кристинка. Была… Собирались у меня, ну, пиво сначала. Курили. Костя приходил с пацанами, и Кристинин Сергей. Я в Костю влюбилась, а он оказывается с ней все время был… Сволочь! Я потом узнала от Сергея. Тогда водку попробовала… Поселок наш маленький, работать негде, а как мать я не хотела. Училище бросила, она и не знает. Короче… Оттырила я Кристинку и сбежала… А на станции познакомилась… Ну, типа, женщина такая… Вся в мехах, крутая!

– Мамка, – Роман закурил, прищурился от дыма и гадливости.

– Как ты узнал? – Соня искренне удивилась, распахивая с синими кругами зареванные глаза. Роман отвернулся, взмахнул обреченно рукой.

– Роза накормила. Уютно было у нее, тепло… И жалела она меня, все понимала, не как мать. Ну, в смысле, как мать… Короче, стала я у нее работать. Потом было такое… Я умерла однажды, представляете! – она спохватилась, поджала ноги, укрылась с головой, и уже из-под одеяла закричала, срываясь на фальцет:

– Только я вам никогда об этом не расскажу! Больше ничего… Слышите, вы! Никогда и никому!

– Хорошо, успокойся, Соня, не хочешь, не надо! Все наперебой успокаивали истерику, и скоро девушка затихла, вылезла из-под одеяла.

– Так зачем ты голая ночью через дорогу помчалась, а? – спросил Сергей Иванович. Соня попросила закурить, Олег дал сигарету.

– А, это, – она затянулась и прикрыла глаза тонкой рукой, – короче, там все вначале как обычно было. Дома у одного крутого. Сауна, бассейн. А когда приехали еще двое… Из них негр один… Тот крутой избил меня, сука. Перчатки, гад, боксерские надел. Чтоб следов не было… Нажрался, и давай! Только с негром я не смогла! Из окна сауны выпрыгнула и через посадку на квартала побежала. А потом вы… Подъезд…

– Все! Понятно мне теперь, – Сергей Иванович засобирался, – только, когда мать приедет, Софья? Она же искать тебя станет, или нет?

– А, фиг его знает? Она и раньше не обращала внимания. Я подолгу не бывала. Жрать наготовит, отоспится и в рейс. Так и жили… Я уже, и забыла, какая она, – Соня вдруг заскулила по-собачьи, потом затихла, раскачиваясь и обхватив голову. Обвела всех просящим взглядом.

– Не хочу к мамке… Можно, я у вас немного побуду? Я в больницу боюсь, – и вновь распахнулись навстречу доверчивые глаза. Сергей Иванович и друзья удивленно молчали. У Олега больно заныло в животе, он сел рядом и обнял ее за плечи.

– Да, Соня, оставайся пока, я живу один, отец будет приходить и Роман вот, с Витей. Вылечим тебя, это уж будь уверена. Каникулы теперь, праздники скоро. Мы врачи, почти… А потом видно будет, – стоя в нерешительности, все сразу не стали с ним спорить, а Виктор, одеваясь в прихожей, сказал на ухо Олегу:

– Папаша тебя подставил, но дальше-то не будь ослом. Ладно, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Когда все ушли, Олег достал свои старые, еще школьные джинсы и рубашку, Соня оделась и стала похожа на мальчишку. Дважды ее стошнило в туалете. Она долго не выходила, стесняясь Олега. Отмыла пол. Он нагрел молока, положил ложку меда и принес ей. Соня пила, а он рассказывал ей про институт, анатомию и про сегодняшний экзамен. Она слушала, смеялась, удивлялась, потом стала клевать носом, после рассказов, истерики и теплого молока заснула с кружкой в руке.

И потянулись дни и ночи приятного для обоих домашнего лазарета. За Соней никогда так не ухаживал мужчина, да и вообще никто не ухаживал. Поначалу, после капельниц и уколов она, с заполняющим все ее существо трепетом, принимала из рук Олега приготовленные им супы и котлеты. Потом, когда он разрешил ей ходить, стала сама готовить, и оказалось, что делает это хорошо. Еда была простая, без изысков, но все получалось таким вкусным, что Олег вспомнил давно ушедшую мать и ее еду, как в детстве. Каждое утро он проводил осмотр и перевязку раны Сониного бедра, которая поначалу нагноилась, и было волнительно. Соню лихорадило. Но мощные антибиотики сделали свое дело, и постепенно все стало нормально заживать.

Сергей Иванович наведывался часто, привозил деликатесы и одежду для Сони. Пока она спала, отец запирался с Олегом в кухне и пытался убедить его, как можно быстрее выпроводить Соню, настаивал, что эта ситуация опасна по многим причинам. Но Олег, все понимая, не хотел этого, пока окончательно не заживет рана. Все же, отец, напоминая про укус на шее, настоял, чтобы Олег взял у Сони анализы хотя-бы на ВИЧ и сифилис. Он взял кровь, когда ставил капельницу, и слава Богу, результаты были отрицательными. Сергей Иванович с интересом и тревогой наблюдал за сыном, который сильно изменился, излучая изнутри какое-то уверенное и радостное тепло. Не нравилось все это поначалу и друзьям. Роман предупреждал Олега:

– Ты дождешься, что сутенеры заявятся когда-нибудь и голову тебе отобьют. Если матери все равно, они-то ее будут искать, – Олег отмахивался и продолжал лечение.

Студенческие попойки под Led Zeppelin стали реже, а потом и вовсе закончились без объяснений. Правда, друзья их и не требовали. Замечая, как меняется, некрасивое до этого, лицо Олега, они смирились. Они же помогли втянуть на пятый этаж новый диван для него. Соня еще много чего про себя порассказала, и Олег удивлялся, как она вообще осталась жива до сих пор. Новый Год встречали все вместе, и больше друзья их не тревожили. Уходя после новогоднего застолья, Виктор, показал Роману след от Сониного укуса на шее Олега, и не удержался:

– Что это, коллега? Посмотри, Ромчик! Похоже, у нашей Кабирии страстные ночи! Завидую белой…

– Пошел ты! – Олег улыбнулся, выталкивая хмельных друзей за дверь. Соня ничего не поняла. Она поправлялась, нога и голова уже почти не болели. Соня привязывалась к своему неожиданному врачу, но чувствовала, что скоро предстоит откровенный разговор.

Однажды вечером, когда за окном натужно выло, Олег присел на кровать рядом со спящей Соней, и стал вспоминать события той ночи перед экзаменом. Что-то не давало ему покоя. Ее лицо. Он видел его раньше, это точно. Но, где? Как они, с такими разными, как день и ночь жизнями могли встретиться когда-нибудь на этом свете? И что-то еще… Что же?.. Вот! Этот шрам на животе! Как он раньше не понял! Это же была она! Теперь понятно, из-за чего та истерика… Вот о чем она, изуродованная такой короткой, но уже почти загубленной жизнью никогда и никому не расскажет. Глупая. А историю про себя на панели расскажет первому встречному. Вот ведь что! Выжила она тогда, получается! Он пошел в кухню, налил вина, но не выпил, а стал смотреть в окно на снег под фонарями. Воспоминания годичной давности нашли и сразу расставили все пазлы его сновидений на свои места.

Олег дежурил тогда санитаром на скорой не из-за денег, ему крайне нужен был драйв. Это не так круто, как ассистировать на операциях, но все же. На тот ночной вызов они поехали на машине санавиации из областной больницы в поселковую. Доктор, молодой реаниматолог, ехал с большой неохотой , явно боялся этого вызова, и это было видно Олегу. Гинекология, акушерство и кровотечения с ними связанные, — все это так сложно, опасно и непредсказуемо, сулило такую мороку, ответственность, врачебные ошибки и горы отчетов, разборов потом, так что и более опытные врачи иногда поднимали глаза к небу и вопрошали: «Господи, ну почему в мою смену!» Ехала с ними и гинеколог.

Они примчались тогда в поселок, который был рядом с его кварталами. Олег увидел распластанное на реанимационной койке худое девичье тельце с трубками во рту, носу и животе. Иногда, приходя в сознание, девушка обводила палату взглядом, и он тогда навсегда запомнил детскость ее глаз, страх расширенных зрачков, и невысказанную мольбу. Да, тогда местная гинеколог докладывала реаниматологу, что девушка живет одна с матерью, которая из-за работы бывала дома редко и даже не знала, что ее дочь беременна. А та, по совету подруг, пошла к поселковой бабке и сделала аборт. Потом, с высокой температурой лежала три дня дома, а когда уже стала терять сознание, испугавшиеся подруги вызвали скорую. Теперь у нее перитонит. Местный гинеколог побоялась удалять матку и вызвала на себя санавиацию из области. Когда они привезли ее в областную реанимацию уже в состоянии септического шока, с очень низким давлением, Олег услышал разговор профессора-гинеколога с заведующим реанимацией. Софье грозила операция по удалению матки, и шансы выжить с запущенным перитонитом, были минимальные.

Утром, впервые после вьюжного морока последних недель, выглянуло солнце. Дети на площадке бросались снежками, разбрызгивая невыносимо яркие, блестящие до боли в глазах искры. Комната наполнилась светом, все предметы обрели очертания и краски. Казалось, запахи, и звуки нового дня вплывают в дом и радуют собою все вокруг. Софья пробудилась от того, что луч из окна остановился на ее закрытых веках и задрожал, дразня. Она потянулась и даже пискнула от удовольствия первых секунд пробуждения и ласки света. Олег спал рядом одетым. Софья погладила следы своего давнего, ночного укуса на его шее, и он проснулся. – Олежка… Она обняла его, и Олег задохнулся от нежности первого поцелуя любимой. Сегодня начинался Рождественский сочельник.

 
 


Комментарии (2)     Рецензии (0)

1
 


#3452021 19.07.2020 21:41 писарчук

Интересный текст. И иллюстрация хорошая

#3452030 20.07.2020 14:12 Docskif11

ответ на комментарий пользователя писарчук : #3452021

Спасибо!

 

1


Чтобы оставлять комментарии вы должны авторизироваться
 

 

 

 
 
 
 
 
 
Опубликовать произведение       Сделать запись в блоге