Литературный конкурс Литературный конкурс

Серые ангелы. Распред.

 
24.08.2020 Раздел: проза Перейти к комментариям ↓
 

 

Ничего на свете лучше нету, 

Чем попасть в Ленокруг по «распреду», 

Тем, кто служит – не страшны тревоги,

Долбоебам похуй все дороги…

 

Приказ министра внутренних дел Российской Федерации … присвоить специальные звания – «лейтенант милиции» – рядовым милиции Иванову… Петрову… Сидорову… – зачитывал с трибуны заместитель начальника Школы по строевой части. 

Над плацем стоял треск рвущихся ниток.

Курсанты, услышав свою фамилию в приказе,  отрывали курсантские погоны с ещё советских кителей и бросали их себе под ноги, на асфальт. 

– Прекратить! Прекратить нарушать форму одежды! – кричал на них подполковник – начальник курса, но ничего поделать с подчинёнными не мог – курсанты стали офицерами...

****

«Вчера сделал встряску организму – не пил… Десятидневный отпуск перед «практикой» отгремел, с местными девчонками распрощались, водки попили, съёмные квартиры сдали... Выдали денежное содержание за полгода – долги и подъёмные – гуляй, рванина от рубля и выше... 

А сегодня – «распред», распределение выпускников по подразделениям ГУВД. Специализация – оперативно-розыскная деятельность, противодействие незаконному обороту наркотиков. Лучший сыщик с дипломом… Красным! Имею право на выбор места службы, да и вообще,  чего бояться – с моим то дедом, дед подсуетился, рапорт на должность следователя в Октябрьский ОВД, руководством следственного Отдела подписан. Осталось дождаться приказа о назначении. 

–Пусть мои друзья-выпускники волнуются, – думал Вадим, – а я трудоустроен. Хотя дед и говорит, что я дурак – в тюрьму идти работать не согласился, – мол, в тюрьме выслуга год за полтора идёт, тепло и макароны дают. Молодой мол ещё, глупый, счастья своего не понимаешь, романтики ищешь… Правда, не понимаю, за что меня в тюрьму? Не хочу в тюрьму. На зону тоже не хочу…»

 

«На самоподготовке в «Ленполите» повестями Кивинова зачитывались, глядя на ставший родным проспект Стачек. Вот, людям помогать, чистить наше новое общество от воров, убийц и прочих негодяев – это же почётно – нужная профессия», – думал Вадим, топча начищенными форменными туфлями старую мостовую, торопясь в отдел кадров ГУВД. Он даже и не подозревал, что милицейскую форму надел последний раз в своей жизни.

Выпускников школ МВД у отдела кадров столпилось немало. Престиж службы в «органах» неумолимо падал, и государство старалось недостаток качества задавить количеством. Уже вовсю работали «двухгодички», штампуя девятнадцатилетних лейтенантов в невиданных доселе количествах.

 

Вадим подошёл к «своим» выпускникам – окончившим полный очный курс обучения с высшим юридическим образованием. Да, ряды выпускников по сравнению с количеством абитуриентов, значительно поредели. Его Краснознаменный курс стоял на личном контроле у министра из-за регулярных залетов на всю страну.

Глядя на сокурсников, Вадим вспомнил, как его, тогда заместителя командира первого взвода, и ещё трёх «армейцев», начальник курса, ничего не говоря, снял с лекции по истории государства и права, лично отвёл в оружейную комнату, где вручил каждому из них по автомату Калашникова и два полных магазина в армейских подсумках. 

– Поступаете к ним в распоряжение, – махнул он рукой на стоящих у окна хмурых молодых людей, – это – РУБОП, – добавил он. 

Аббревиатура РУБОП, резкая и страшная, прозвучала, как гром среди ясного неба. Четверо прошедших армию молодых парней растерялись и молча уставились на оперов. 

– Можете мочить – сказал крепко сбитый парень в кожаной куртке и, вытянув руку, опустил большой палец вниз, показав, мол, стреляйте, не бойтесь… 

– Кого? – попытался спросить старшина курса старший сержант милиции Соловьёв, привычно сжимая АК-74 в руках. Славка, бывший морской пехотинец, чудом выжил при новогоднем штурме Грозного в 1995 и, в отличие от других, не нюхавших пороха «армейцев», был относительно спокоен. 

– Сейчас увидишь, сержант, – спокойно ответил РУБОПовец, – стреляйте, если дёрнутся. В разговоры с задержанными не вступать… 

Конвой и опера поднялись обратно, на лекционный этаж учебного корпуса. Начальник курса, маленький суетливый подполковник, зашёл в лекционный зал и вывел в коридор четверых – трех курсантов и командира.

Отделения третьего взвода, младшего сержанта. На глазах ничего не понимающего конвоя, сотрудники РУБОП застегнули им наручники за спиной. 

Задержанные курсанты молчали. Ромка, Руслан, Серёга, Дима… за что? 

– В машину их – скомандовал старший группы захвата РУБОП.

– В разговоры не вступать, конвою применять оружие без предупреждения, – ещё раз проинструктировал опер. 

Задержанных вели по вымершим коридорам альма-матер. курсы были на занятиях. Впереди суетливо бежал седой начальник курса – казалось, он поседел окончательно… 

– Дайте переодеться в «гражданку», – прошептал задержанный младший сержант. 

– В морге тебя переоденут – зашипел опер РУБОП и отвесил сержанту милиции пинка – пошёл, скотина… 

«Что же они натворили? – думал Вадим, сжимая автомат. – Если они дёрнутся – за что в них стрелять?» В том, что он выстрелит в бывших теперь уже сослуживцев, он не сомневался. Приказ. Его не обсуждают – его выполняют – так учили его совсем недавно в высшем военном командном училище. Вернее, не учили – вбивали на уровне подсознания. 

«Приказ должен быть выполнен. Любой ценой. Недаром в конвой выбрали армейцев, – подумал он, – да, любой из нас выстрелит и я, и Вовка… ну а старшине человека убить, что муху – хлебнул наш старшина на "срочной"…»

Путь на дежурной «буханке» был недолгим – оперативная группа РУБОП, конвой и задержанные доехали до ближайшего РОВД. Там их уже ждали… В вестибюле отдела собралась толпа сотрудников – в форме и без, мужики и бабы, человек двадцать… На их лицах читалась животная, искренняя ненависть. Казалось, этой ненавистью был отравлен воздух, да так, что в фойе стало трудно дышать. Вадим, привычным движением закинул автомат за спину и снял галстук, расстегнув ворот форменной рубашки. Оружие было больше не нужно, а дышать действительно стало тяжело.

 

Толпа выхватила задержанных у конвоя и принялась их убивать прямо у него на глазах. 

«Менты ментов убивают – подумал Вадим – я обязан пресечь нападение силой оружия. По уставу» – думал он, глядя как с задержанных слетели погоны, полетели клочки формы, волос. Конвой, впал в ступор от увиденного и бездействовал.  Вадим вцепился в ремень автомата, ему казалось, что обезумевшие люди сейчас бросятся на него.

Менты убивали ментов. Нет, их не били – их убивали. Маленькая, красивая девочка в форме старшего лейтенанта милиции, скинув туфли, прыгнула ногами на грудь задержанного сержанта Ромки. «Сдохни, тварь, сдохни!» – кричала она и старалась попасть пяткой в шею. Кто-то крепкий, одетый в джинсы и свитер, схватил её за талию и попытался снять с задержанного. «Таня, прекрати!» – закричал парень. 

– Я любила его, – а он, он убил! – рыдала она.

Парень в свитере отпустил её, она села у стены, нелепо раскинув ноги в стороны, словно сломанная кукла.

 – Витя, Витя… – кого-то звала она и истошно выла. 

Сотрудник в свитере развернулся, подбежал к задержанному, и с разбегу, словно по футбольному мячу, врезал лежащему сержанту ногой по голове: 

– За Витю тебе, падла!

Истерзанных задержанных, в обрывках милицейской формы, опера РУБОП растащили по кабинетам. 

– Конвой! – позвали курсантов – идите в актовый зал, ждите там. 

Вадим и остальные конвоиры пошли по коридору в отделенческий класс службы, бывшую ленинскую комнату. 

Обувь стала прилипать к старому линолеуму.

«Кровь…» – равнодушно заключил Вадим. 

В углу фойе, у стены, осталась сидеть на корточках кукла-Танечка. Она уже не выла, а беззвучно плакала, глядя в одну точку. 

– Витя, Витя… – шептала она. 

 

В классе, службы конвоиры сидели молча, положив автоматы на стулья. Старшина Соловьёв, плюнув на приличия, курил одну сигарету за другой, стряхивая пепел на пол. 

«За что их?» – мучил всех единственный вопрос, но никто так и не решился задать его вслух. 

Вечером на курсе прошли обыски. Присутствующая на следственных действиях старший лейтенант кукла-Танечка, давясь слезами, опознала среди изъятых у задержанных вещей кожаную куртку и золотую цепочку, которые принадлежали оперуполномоченному капитану милиции Виктору С. 

Его обожжённый труп был обнаружен неделей ранее в лесополосе, рядом с городом. От безденежья Виктор вечерами таксовал, неизвестные пассажиры завезли его в лес, задушили, облили бензином и подожгли. Задушить толком не смогли. Как показали результаты вскрытия, – смерть наступила от множественных ожогов. Навар нападавших составил: – золотая цепочка, триста рублей деньгами, турецкая кожаная куртка, подаренная матерью к 25-летию, всё.

Вместе с вещами Виктора, в кубриках курса, сотрудниками РУБОП найдены вещи ещё с четырёх разбойных нападений, двое из потерпевших в которых не выжили. Милиционеры разбойничали с размахом...

Около года назад, Президент России – Борис Николаевич Ельцин, своим указом приостановил в стране смертную казнь.

Разбойникам в погонах повезло. Хотя... в зоне и в тюрьме им жизни не будет,  тогда убийц сотрудников Система не прощала. 

Не пройдёт и десяти лет, как Система научится прощать. Далеко не бесплатно, и не всех, конечно…

***

Знакомство школяров с РУБОП было продолжено на третьем курсе, когда уважаемое ведомство задержало за сбыт двухсот граммов героина сержанта-дагестанца из третьего взвода; а потом, и  на четвёртом курсе, когда трое курсантов занялись похищениями людей. 

Как потом выяснилось, эту троицу внедрило в ряды МВД Тамбовское ОПС. Система уже тогда начинала сбоить, принимая в свои ряды за небольшую мзду представителей криминалитета, который постепенно захватывал власть в стране.

Не мудрствуя лукаво, реальные «тамбовские» пацаны-курсанты превратили съемную квартиру в бандитский притон, где смешивали пиво с водкой прямо в эмалированном ведре, и трахали девчонок, которых похищали с улиц. Избитых до состояния овощей, несчастных лишали даже имён, давая клички типа «Сосущая голова», «Дающая в жопу», и заставляли работать по дому в перерывах между оргиями.

Но РУБОП не спал, и штурм квартиры с «тамбовскими» прошёл по всем правилам военного искусства, с участием СОБР и подрывом металлической двери. «Тамбовские» отправились в «зону», а начальник курса получил «неполное служебное» за успехи в воспитании личного состава. 

Перед самым выпуском начудил один из курсантов-«армейцев» – напал с ножом на валютчика. Потенциальный потерпевший оказался спецназовцем, прошедшим Афганистан, и спокойно, в несколько приёмов зарезал нападавшего его же ножом. Тело неудачливого бандита в режиме строгой секретности отправили в цинке к любимой маме – на повестке дня в Министерстве стоял вопрос о расформировании трижды Краснознамённого курса, и никто эту историю разглашать не стал. Курсант нечаянно упал на ржавый гвоздь – бывает.Главное – около двухсот человек до выпуска кое-как довели.

Младшие курсы тоже не отставали – в первом семестре, прямо перед сессией на первом курсе, был раскрыт заговор гомосексуалистов, курсантов-москвичей. Дежурный по Школе, гроза первокурсников и любимец женщин, отставной гусар капитан Морозов застукал сладкую парочку в бытовке, при грехопадении. Попытка размножиться содомским способом была пресечена силами дежурной смены. На счастье руководства Школы, папы голубых курсантов оказались большими шишками в МВД, и любовников тихо перевели в московскую «вышку» от греха подальше – нехай в Москве с ними ебутся.

 

****

– Пятницкий, – ты же в армии служил? – вырвала Вадима из воспоминаний «королева» курса, изящная блондинка Наташка. 

– И? – встрепенулся Вадим 

– Командиром взвода ППС пойдёшь – засмеялась она», – сказали всех, служивших «срочную» – в ППС, алкашей на улице собирать. 

– Бгг, – засмеялся он в ответ – у меня – красный диплом, девочка, который дает право выбора дальнейшей службы. 

«А вот ты дальше Секретариата не продвинешься, и то, – если насосешь» – добавил он, но уже про себя. 

Наташка закончила «шмоньку» с огромным скрипом, предпочитая занудной учёбе бесконечные амурные похождения. Её можно было понять – вырваться из глухого села в огромный город и попасть на курс к молодым голодным пацанам, сам бог велел. Сама Наташка была девкой стервозной, но весёлой и разухабистой. Так и не найдя перспективного жениха в высшей школе МВД, она твёрдо решила проложить карьеру своей красивой грудью по месту прохождения службы. Вадиму вспомнился забавный случай, который произошёл месяца три назад на лекции. 

Курс судебной медицины («трупологию») в высшей школе милиции, читал старый мудрый профессор Войтенко, очень интересный человек и добрый патологоанатом.

Курс слушал тему про «износ» – изнасилование. Профессор чертил на доске мелом виды разрыва девственных плев, а народ безмолвствовал, спал, и на задних рядах тихо похмелялся (выпускной курс, все слушатели с бодуна, ибо до выпуска совсем чуть-чуть). 

Наташку, весёлую колхозную деваху, из курсантов не драли только «ботаники» и ленивые, а Вадим – так получилось – и «ботаник», и ленивый...

– Ну, вот сейчас есть такая услуга – гименопластика, – прогнусавил профессор, – восстановление девственной плевы, девушки, кому замуж надо, пользуйтесь. 

Курс проснулся, оживился, начал шептаться и хихикать. Но грубым нарушением тишины на лекции возмутилась наша Наташа – заорала на всю аудиторию: 

– Тише, тише, не мешайте, дайте послушать!!!

Лекция тут же была сорвана диким ревом сотни курсантских глоток, доктор медицинских наук не мог успокоить курс даже своим весомым в научных кругах авторитетом.

В ходе развернувшейся дискуссии коллеги и «молочные братья» предлагали Наталье поставить себе туда молнию, зашить её совсем суровыми нитками, совершить самоубийство, чтобы не разводить бардак в подразделении...

Школьные годы чудесные!..

– Я готов служить в любом месте нашей необъятной Родины, – отчеканил Вадим Наташке, обнимая её за талию – где есть хотя бы одна ветка метро! 

– Сегодня Манька соглашается – сегодня жисть моя решается! – внезапно для себя спел Вадим и шутливо сплясал чечетку. Про подписанный рапорт на должность следователя он умолчал.

 

****

– Пятницкий – выкрикнули из-за двери. 

– Я! – коротко, по военному и безбашенно откликнулся Вадим – рапорт в следственный отдел подписан, распределение – простая формальность… 

Вадим вошёл в малый зал и немного растерялся. Во главе комиссии сидел полковник в зелёной форме внутренней службы. 

«Кадровик – подумал Вадим – но он не главный. По-моему, главный в костюме с галстуком, сидящий рядом. А как его назвать? Ладно, доложусь кадровику». 

– Товарищ полковник, лейтенант Пятницкий для дальнейшего прохождения службы прибыл!

Полковник смерил его отстраненным взглядом, будто бы ему доложил не молодой офицер, а пустое место. 

– Фамилия? – спросил мужчина в штатском, 

– Пятницкий. 

– Еврей? 

– Никак нет. Похож? – спросил Вадим у неизвестного. «Дал бог фамилию – терпи теперь… не каждый знает про русский народный хор, но зато все знают про евреев…» 

Человек в штатском пропустил его реплику мимо ушей, уткнувшись в какие-то бумаги. 

– Живёшь в каком районе города? 

– Октябрьский, – отчеканил Вадим. 

– Женат? 

– А какое это имеет значение? – ответил лейтенант вопросом на вопрос. 

– Лейтенант, я тебя выебу – спокойно сказал человек в штатском – здесь вопросы задаю я!

«Кто это, бля?…» – успел подумать Вадим. 

– Опером, в уголовный розыск, во Фрунзенский. – спокойно, но достаточно громко, чтобы слышал выпускник, сказал человек в штатском – своих соседей в Октябрьском районе он сажать не будет... 

Полковник в зелёной форме согласно закивал. 

– Но, товарищ полковник, у меня рапорт подписан, следователем в Октябрьский… – попытался возразить Вадим. 

– Где рапорт, с собой? – устало спросил «штатский». 

– Да, вот – протянул рапорт выпускник. 

«Штатский» спокойно прочитал рапорт, смерил глазами резолюции, и не отрывая ручки от бумаги, нарисовал на рапорте большой волосатый половой член.

– Пошёл вон, лейтенант – спокойно сказал он, протянув рапорт назад. Под изображением полового хуя была подпись: Первый заместитель – начальник криминальной милиции ГУВД, полковник В. Н. Савельев.

– Вопросы есть, товарищ лейтенант? 

– Есть. Форма одежды? – обиженно спросил выпускник. 

– Рабочая. Да, «клифт» этот сними, – посоветовал полковник, показав глазами на форму – в следующий раз на тебя в него в морге наденут. Надеюсь, китель будет генеральским – улыбнулся он – свободен, следующий!

Вадим развернулся к выходу и демонстративно щелкнул каблуками. Такого провала он не ожидал…

 

****

– Сейчас, вот там в углу – «зелёный» полковник указал выпускникам на стол, стоявший рядом с кабинетом в отделе кадров – напишите рапорта «с предложенной мне должностью согласен», завтра привезёте мне ксерокопии дипломов… 

«У меня же «красный», – подумал Вадим, – на ксерокопии он будет чёрным…» 

– Копии листов оценок предоставлять, товарищ полковник? – спросил он вслух. 

– Зачем? Диплом есть, и хорошо! 

«На хрен учился, жопу рвал?» – подумал новоиспеченный опер. 

«Дальше Кушки не пошлют, меньше взвода не дадут…» – вспомнил он наставления своего отца, прошедшего «дыру» Забайкальского военного округа – ЗабВО - «забудь вернуться обратно». 

«Но лучше иметь в подчинении железный шкаф, чем отличника боевой и политической подготовки… – мысленно согласился с мудрым отцом Вадим – хорошо, не взводным в ППС!»

Взгляд новоиспеченного оперуполномоченного упал на милицейскую фуражку. На её сером суконном донышке тонким черным фломастером был написан девиз: «Я Закон блюл, бляду – и бля буду!»

 

 
 


Комментарии (0)     Рецензии (0)

Чтобы оставлять комментарии вы должны авторизироваться
 

 

 

 
 
 
 
 
 
Опубликовать произведение       Сделать запись в блоге