Литературный конкурс Литературный конкурс
Автор: Ragnarok

Дет Мароса (на конкурс)

 
22.12.2020 Раздел: Конкурс 2020\2021
 

#новогодний_alterlit #Петербург #конкурс_alterlit

 

Он не торопясь вытаскивал нехитрые подарки из большого мешка: шерстяные носки, варежки, шарфы, сладости.

Солдаты были рады находить в посылках теплые вещи и письма тех, кто остался в далеком родном краю. Война научила бойцов радоваться и малому. Главное, что жив и скоро сможешь встретить новый, 1942-й год!

 «Дед, надень маскхалат на свою красную шубу. А то ты сейчас мишень для снайперов и дичь для разведчиков!» — приказным тоном сказал здоровый детина.

Дед аж поёжился от сходства солдата с древним богом Тором, уложившим своим молотом пару троллей из дальней дедовой родни. Деду тогда посчастливилось уцелеть, и он решил отомстить. Но не силой, куда там... хитростью. Да, нести людям ту маленькую мелочную радость, которая сделает их жадными, корыстными, как он сам и его родня. Всем — детям, женщинам, даже солдатам. Жадность, богатство — это же стихия гномов, от которых и был родом дед.

«Но зачем же гномам прятаться в подземных пещерах и поджидать редкие жертвы, если можно развратить людей там, где они живут, под их ярким солнцем? Например, эти солдаты уже довольно мелочны и жадны, хотя у одного и на шее небольшой железный крест».

Дед не боялся крестов. Он сам полторы тысячи лет прятался под личиной христианского бородатого Николая. И только благодаря оберегу на вечную жизнь, сделанному из молочного зуба Фенрира, смог дожить до дней, когда скоро уже можно будет сбросить маску. Деньги и сюрпризы — от родителей, а вся слава — ему!

Вот солдаты, жадно хватающие подарки, молодцы — уже атеисты, почти язычники! В беседах под пиво вспоминали его родственников-гномов, и ещё что-то донельзя искажённое из дедовой молодости, проведенной среди могучих великанов и северных гор. Бравые воины, бодрые, и смотрят в будущее с оптимизмом! И ведь, несмотря на войну и жестокий мороз, как-то исхитрились наварить вкусного пива! Рыжий ещё и шнапса в пиво подливает!

 В блиндаже было уютно. Жарко грела печка, даря тепло застуженным во время полётов на санях костям и, похоже, теперь ещё и почкам. Летать приходилось над пятиэтажными городами, которые своими крышами норовили задеть копыта испуганных оленей. Подарки приходилось разносить по каким-то малопонятным адресам; телепортироваться через толстые стены; меняя пространство, проникать по узким дымоходам, влезать в форточки; пристраивать свертки под куцые елки. Куда приятнее заехать в заснеженный сельский дом на берегу реки или озера, развесить подарки в красивых носках у камина и видеть алчную радость сытых и опрятных детей.

Дед вышел из блиндажа и прильнул к окулярам оптики, как его научили бойцы. Вот город в закатном солнце — прямо как на фотопанораме в показанной ему солдатами красной книжечке “Vor Leningrad”! Каменные кварталы, невероятные шпили, огромные соборы, высокие трубы заводов, в небе — аэростаты. «Окно в Европу? Так его называют эти азиаты?» — при мысли о страшных азиатах деда передернуло. «А тут Европа взяла и сама пришла, не постучавшись в дверь, не спросясь, и запрыгнет в то самое окно, хе-хе!».

Страх понемногу развеялся. Как рассказали солдаты, здесь скоро будет красивое озеро с милыми сердцу пасторальными заснеженными фольварками на берегах и красивыми аккуратными бараками для работников. Дед, получивший в подарок на совершеннолетие свой пуукко ещё в бронзовом веке, уже тысячи лет был сторонником девственно чистой природы. А сейчас вот желание полной чистоты от поверхностно-прямоходящих впервые оформилось осознанно...

 От космогонических размышлений отвлекло настойчиво прорывавшееся наружу пиво. Он отошёл подальше, к овражку, где стояли его сани, запряжённые тройкой оленей... Последнее, что увидел дед в этот праздничный вечер, было возникшее из снегов искажённое яростью азиатское лицо татаро-монгола в белом маскхалате.

«Точно как солдаты предупреждали!» — промелькнуло в парализованном ужасом сознании деда, к тому же изрядно замутненном алкоголем.

Отпрянув, он оступился, ударился затылком об оглоблю саней и провалился в летаргический обморок.

— Окочурился обозник от страха, — с сожалением прошептал сержант-разведчик.

— Документов и оружия нет, только финка... дрянь, совсем источенная.

— В какое-то красное кафтанье одет, мародер. В санях барахла мешками.

— Фрицы его хватятся, уходим. Другого языка сейчас не взять.

 Разведчик-эвенк со славянским именем Петя задержал взгляд на оленях. Его раскосые глаза аж округлились. Сержант это заметил: «Петя, ну как мы с ними вернёмся, шуму же будет».

«Олешка тиха-тиха итти. Петя тундра жил, Петя знает», — ответил эвенк и стал шептать неслышные слова в ухо каждому оленю.

Стемнело, и, словно в подарок от какого-то Деда Мороза, началась всё укрывающая густым снегом метель. Проход в колючке пришлось расширить, но вернулись благополучно и без потерь. За бородатого пузатого обозника разведчиков простили неохотно, но раз уж Новый год на носу, то ладно... Версию о появлении финского гужевого транспорта у фрицев другие разведгруппы впоследствии не подтвердили...

 Лошадь и сани разведчикам выдали на полковой батарее. Вечером сани с тяжёлой поклажей остановились у промерзшего детского дома Дзержинского района. Измождённая заведующая не верила своим глазам, хотя её предупредили о том, что привезут гостинцы. Разведчики сгрузили три освежеванные туши и вязанки дров, и отнесли это богатство на пустовавшую с октября кухню. «Откуда это, родные?» — спросила заведующая. Один из разведчиков сверкнул раскосым прищуром, и с широкой доброй улыбкой сказал: «Ат Дета Маросы!».

 
 


Комментарии ( 30 )     Рецензии ( 1 )

 


#965 23.12.2020 14:02 писарчук
Рассказ «Ат Деда Мароса» откровенно порадовал. Он ведь скорее патриотический и исторический, чем, собственно новогодний. Автор умело вводит читателя в заблуждение. Оказывается старик с санями и подарками – злобный гном, только маскирующийся под доброго Санта Клауса. И солдаты, что так жадно разбирают подарки гадкие и скверные захватчики.
И такой поворот дел удивлячет. Но рассказ поворачивается иной стороной. Роль Дедак Мороза берёт на себя отважный эвенк Петя. Конечно, будь Петя жителем Чукотки, это выглядело ещё колоритнее.
Такой рассказ наверняка бы напечатали в какой-нибудь фронтовой газете. Слишком уж он связан с сороковыми годами, ушедшего в небытие XX века. Да рассказ не совсем новогодний, слишком уж он серьёзен. Но автор ведь писал его не столько ради конкурса, сколько по велению души. Искренно надеюсь, что это так


Чтобы оставлять рецензии вы должны авторизироваться
 

 

 

 
 
 
 
 
 
Опубликовать произведение       Сделать запись в блоге