Литературный конкурс Литературный конкурс
Автор: MikhailZharovskij

Репродукция

 
18.02.2021 Раздел: проза Перейти к комментариям ↓
 

Адама Смита позвали в лабораторию. Накинув белый халат, он прошёл через тамбур и оказался в ярко освещённом помещении, загроможденном медицинским оборудованием. Бен-Торо, здоровенный негр с вывернутыми губами, яркий представитель народности масаи, тяжëлым немигающим взглядом уставился в монитор электронного микроскопа.

– Посмотри, Адам! Кажется получилось! Оплодотворение прошло успешно, мы смогли получить эмбрион. Скоро в саванне снова будут бегать львы – огромные, быстрые, рыжие кошки! – Бен-Торо закатил от удовольствия глаза и мечтательно причмокнул.

Адама всегда поражала богатая мимика африканца, все эмоции мгновенно отражались на его широком лице. Сейчас это лицо выражало полнейшее удовлетворение и высшую степень самодовольства.

– Ближайшие дни покажут, как пойдёт развитие. Пока рано делать выводы, – Адам похлопал Бена по плечу, успокаивая его неуëмную радость. – Завтра я собираюсь выбраться на западные равнины, проведать наших горилл. Станции наблюдения показали, что они мигрируют в сторону Большого озера. Составишь мне компанию?

– Конечно шеф, в лаборатории пока делать нечего, а вылазка в саванну скрасит ожидание, – Бен-Торо явно был рад представившейся возможности удрать из посëлка: горячая кровь африканских охотников звала его к приключениям.

Адам вернулся в свой маленький кабинет. Он заполнил журнал лабораторных наблюдений, разобрал почту, отправил электронный отчëт в Бостонский университет и просмотрел волонтёрские заявки. Одна из них была одобрена учëным советом. "Ждëм гостей, – подумал Адам, просматривая анкету, – Эво Араи, ветеринар из Токио, девушка из большого города. Да уж… несладко ей придëтся в нашей глуши".

Сюда, в самое сердце кенийских равнин, редко приезжали посторонние. Ещë реже они здесь оставались. В маленьком посëлке работали только энтузиасты. Возрождение вымершей фауны в XXV веке стало приоритетной для науки, но непростой задачей. После опустошительной войны 2030 года, череды эпидемий, перемежавшихся голодными бунтами, Земля утратила большую часть биологического разнообразия. Планета в тот момент была больше похожа на свалку, где, среди ядовитых отходов, копошились редкие выжившие. Но потомки гордых викингов и крестоносцев не привыкли сдаваться. Крохи сохранившихся знаний, помноженные на упорство и трудолюбие, помогли человечеству подняться с колен.

Адам чертыхнулся: электричество опять отрубилось - сдох старенький генератор. Хорошо, хоть лаборатория обеспечивается отдельной линией, генетический материал вымерших животных в безопасности, а без кондиционера можно и обойтись. Адам достал из холодильника баночку ещë холодной Кока-Колы, смешал с виски в высоком бокале и с наслаждением закурил, смакуя коктейль. Видимо, он переборщил со спиртным, и напиток получился слишком крепким, но это ничуть не портило его вкуса. Дела на сегодня окончены, можно возвращаться домой. В маленькой хижине на окраине посёлка его встретит Лили, с ног до головы перепачканная краской, с широкой кистью в руках, всегда весёлая, преданная, словно щенок спаниеля, и, в то же время, своенравная, как дикая кошка. Адам так и не смог понять, зачем наследница приличного состояния, успешная художница, отправилась в Африку, зачем она, любимица бомонда, живëт и возится с ним, неисправимым ботаником и занудой. В кабинете стало жарко: закатное солнце пробивалось сквозь щели жалюзи, делая воздух обжигающе-вязким и почти осязаемым, Адама разморило, и он провалился в тяжëлый сон. Ему опять снилось странное…

***

– Филипп, вставай, я пожарила яичницу! Подъем, соня, тебе сегодня нужно отправить два рассказа в издательство, редактор ждать не будет! Филипп рывком сел на смятых простынях, с силой взъерошив шевелюру. Волосы взмокли и стали липкими от пота. Опять этот сон. Опять эта проклятая всеми богами Галилея! Во сне он снова был христианским мучеником по имени Фома, и римские легионеры шли по его следу. Проснувшись, Филипп ещë чувствовал терпкий запах ужаса. Если его поймают – суда не будет. Ничего не будет. В лучшем случае – быстрая смерть от короткого римского гладиуса, в худшем – гаррота – тонкая удавка, медленно сдавливающая хрупкую шею.

Филипп бросил в рот горсть амфетамина, запил апельсиновым соком и, не вставая, закурил. Пепельница стояла на комоде, но идти за ней не было сил. Он сбрасывал пепел прямо на ковëр, жадно глотая табачный дым. В голове немного прояснилось, но так и не появилось никакой уверенности в том, что он здесь, в Америке, в маленькой спальне съёмной квартиры.

Во входную дверь громко постучали, и Филипп съëжился. А вдруг это они, солдаты римского легиона, его безжалостные преследователи?

– Эй, Нэнси, открой дверь!

–Сам открой!

– Я не могу, я голый!

Он быстро скатился с кровати и забился в самый дальний угол, за шкаф, пытаясь слиться с кучей бесполезного хлама. Ужас острым гвоздëм вонзился в воспалённый мозг. Нэнси вернулась с ворохом писем в руках и с жалостью посмотрела на скорчившегося Филиппа.

– О господи, Филипп! Опять твои сны! Филипп, я здесь, я рядом!, – девушка бросилась тормошить его, пытаясь привести в чувства.

– Кто приходил?

– Всего лишь курьер, принëс письма от издателей. Филипп, хватит хандрить, вставай, пойдём на кухню, завтрак готов.

Уплетая яичницу и сэндвич с ветчиной, Филипп окончательно пришëл в себя. Стряхнув остатки дремотного ужаса, он взял небрежно брошенную книгу и, не переставая жевать, открыл заложенную карандашом страницу.

– Что читаешь?,– спросила Нэнси.

– "Путеводитель заблудших" Моисея Маймонида.

– А знаешь, я навела справки у своего преподавателя. Он сказал, что ты, пожалуй, единственный человек на планете, который читает сейчас Моисея Маймонида. Кстати, а кто он?

Нэнси наверняка знала ответ. Она пыталась поддерживать разговор, чтобы Филипп снова не соскользнул в омут бредовых видений. Девушка хорошо знала, что мужа успокаивает её беспечная болтовня.

– Талмудист и мистик. Жил, кажется, в XII веке, – ответил он с набитым ртом, откусывая огромный кусок бутерброда. Амфетамин пробудил звериный аппетит, и Филипп с ожесточением уплетал завтрак, стараясь заполнить пустоту в желудке.

– А знаешь, Нэнси, я придумал название для нового романа.

– Того, что про роботов?

– Не про роботов, а про андроидов. Это совсем не одно и тоже. Роботы простые механизмы, а у андроидов есть душа, есть эмоции, они совсем как люди. Может быть, даже в чëм-то лучше людей.

Нэнси оторвалась от плиты, где варила кофе. Подошла и нежно обняла Филиппа. – И как же будет называться наш новый шедевр?, – примирительно прошептала она.

– Я назову его… Наверное, я назову его…

***

Адама разбудил шум самолëта. Двигатели маленького двухмоторного "Альбатроса" местных авиалиний, заходящего на посадку, работали на предельных оборотах.

– Опять эти дурацкие сны!, – выругался мужчина сквозь зубы. Последние месяцы ночные видения преследовали Адама, делая жизнь невыносимой. Воспоминания давно умерших, а, может быть, никогда не существовавших людей, врывались в его голову, путая мысли и навевая тревогу.

– Надо будет показаться врачу, – в который раз пообещал он себе.

За окнами кабинета поднялся ветер, собиралась гроза. На улице потемнело, и Бен-Торо с местным охотником Буном суетились на посадочной полосе, зажигая сигнальные огни. За пределами светового круга волновались джунгли, кричали потревоженные непогодой попугаи. На примятую траву перед домиком лаборатории выскочила и тут же исчезла во мгле, испуганная мартышка. Адам поспешил на помощь Бену-Торо. Самолёт зашëл на второй круги пилот, увидев подсветку на земле, решился идти на посадку. Машина спикировала вниз, коснулась шасси земли и покатила, постепенно замедляя ход. Сильный порыв бокового ветра ударил, едва не перевернув хрупкий самолëт, но пилот справился, выровнял машину и вырулил к складскому ангару.

Из кабины выбрался человек в лётном комбинезоне, Адам узнал Сида, австралийца из Мюррея, лет десять назад, приехавшего в Африку в отпуск, да так и оставшегося в Кении. Он влюбился в местную красотку из племени Камба и, очарованный бескрайними просторами, саванны остался здесь навсегда. Теперь Сид доставлял припасы, оборудование и редких пассажиров в экспедиционные лагеря, лихо управляя небольшим самолётом.

– Привет Бен, привет Адам, я привёз вам самку человека, – пытаясь перекричать шум ветра, сообщил он. По-видимому, Сида ни сколько не смущало, что девушка-пассажир может его услышать. Солдатский юмор австралийца временами был невыносим, но в душе он всегда оставался добрым малым.

Сид открыл боковую дверь, и из кабины, смешно вздёрнув подбородок и пыша негодованием, выскочила прелестная миниатюрная девушка. Она оттолкнула протянутую Сидом руку и, испепелив его презрительным взглядом, направилась к Адаму. Видимо, она всё же расслышала неудачную шутку пилота.

– Взрывная штучка, – прошептал Бен-Торо, отступая в сторону. Казалось, огромный масаи, мечтавший в одиночку сразиться со львом (Адам подозревал, что именно для этого Бен и пришёл в программу по их воссозданию), испугался хрупкой азиатки, метавшей гром и молнии.

– Здравствуйте, я – Эво Араи. А вы, должно быть, доктор Смит? Вот мои бумаги, – девушка протянула Адаму пластиковую папку, – надеюсь, университет предупредил о моём приезде?

– Да-да, конечно, Бен-Торо организует вам ночлег, а завтра уладим все формальности, – Адам перепоручил девчонку запротестовавшему было лаборанту, а сам отправился поболтать с Сидом.

– Когда улетаешь? Завтра утром?

– Нет, мне сегодня надо быть в Найроби и, кстати, твоя Лили летит со мной. У неё умер кто-то из родни в Нью-Йорке. Ты разве не знаешь?

Видимо, Адам проспал что-то важное и выглядел теперь растерянным, а к самолёту уже спешила стремительная тень в фиолетовом плаще. Буря разыгралась не на шутку, струи дождя, сбиваемые ветром, косо обрушились на землю и Адам моментально промок. Он любил непогоду: тропический ливень бередил в нём какие-то первобытные инстинкты, но лететь в такую бурю он бы никогда не решился. Милли беззаботно чмокнула его в щёку:

– Милый, мне надо срочно быть в Нью-Йорке. Тётка, старая карга, взяла и окочурилась! Никогда не любила эту грымзу, – Лили уже забиралась в кабину, делая нетерпеливые знаки Сиду. – Чао, милый! Вернусь, как только смогу! Она с силой захлопнула дверцу и послала Адаму воздушный поцелуй.

Сид попрощался и тоже полез в кабину. Самолёт взревел двигателями, разбежался по расчищенной в джунглях полосе, и, подпрыгнув, пошёл на взлёт.

– Сумасшедшие, – подумал Адам и поплёлся обратно. Он знал, что отговаривать, а, тем более, спорить с взбалмошной Лили, не было никакого смысла. Она всегда поступала по-своему. Домой возвращаться не хотелось, а в комнате Бена-Тора светилось окно. Масаи уже отделался от гостьи, сдав её кому-то на поруки, и играл в шахматы с Буном. Видимо, прилёт самолёта прервал партию, и теперь игроки с ожесточением спорили, вспоминая расстановку фигур. Рядом с доской стояла початая бутылка кубинского рома, сулившая приятный вечер. Завтрашняя вылазка в саванну откладывалась из-за непогоды, и можно было позволить себе заслуженный отдых.

Часа в три ночи, основательно набравшись, Адам с трудом добрался до своего кабинета и завалился на кушетку.

– Завтра надо будет определить для Эво план работ, – подумал он, засыпая.

***

Филипп, пошатываясь, выбрался из кабинки мужского туалета, вымыл руки и закинул в рот пару таблеток амфетамина. Запив водой прямо из-под крана, он вышел в коридор и направился к кабинету главного редактора. Перед дверью, как всегда, собралась толпа извечных просителей, но его это мало волновало. Раздвинув локтями назойливых неудачников, Филипп толкнул дверь и вошёл без стука. Секретарша приветливо кивнула, а главный редактор, Питер Буч, поднялся и пожал протянутую руку.

– Пит, ты как всегда маринуешь в прихожей писак?, – амфетамин начинал действовать, и Филипп чувствовал себя свободно и раскованно.

– Им полезно. Для профилактики "звёздной болезни" – лучший метод. Кстати, читал твой роман. Сюжет великолепен! Земля после ядерной войны и пустой Сан-Франциско – мне это нравится. А беглые андроиды – просто находка! И ещё этот охотник за головами, – Питер обрезал кончик толстой кубинской сигары позолоченной гильотинкой и со смаком закурил, выпуская клубы ароматного дыма.

– Пит, я писал не про это! Мне интересно: будет ли разница между человеком и андроидом в будущем. Именно за этим я и придумал тест Тьюринга, чтобы выявить различия. Представь, Пит: ты идёшь по городу и не знаешь – люди рядом с тобой или андроиды. Занимаешься сексом с шикарной блондинкой, а она оказывается вовсе не человек. Стопроцентное сходство, но не человек. Питер продолжал пускать дым, задумчиво разглядывая Филиппа.

– Фил, ты до сих пор не понял, что в романе главное – это действие, погоня, стрельба, насилие, а вся эта философия – для интеллигентных мудаков, которые не знают, с какой стороны подойти к девке.

Филипп с досадой рубанул ладонью воздух. Опять его не поняли, не оценили задумки.

– Питер, но ведь в этом самая соль! Сможем ли мы ответить на вопросы: есть у андроида личность или нет? Относиться к нему, как к калькулятору, к хитрой игрушке, похожей на человека, или же в будущем он станет равен человеку? А может андроиды смогут заменить нашу цивилизацию, смогут создать что-то лучшее?

– Фил, ты опять под кайфом? Не пори чепухи. Роман принят в печать, и на этом точка! Единственное, что меня смущает – это название. Какие-то "электрические овцы". Давай попроще.

Филипп набычился и упёрся: – Либо издаём так, либо я забираю рукопись и несу её Шварцу. Знаю, гонорар не тот, но он напечатает всё так, как я скажу.

– Ладно уж, хрен с тобой, золотая рыбка.

Филипп повторил про себя: – Золотая рыбка… золотая рыбка, – ему вдруг привиделась стена подземных катакомб, и знак, символически изображающий рыбу. Он только что сам красной охрой вывел его на шероховатой поверхности камня. Рыба – знак распятого Христа, и он, Фома из Каффы, поклялся нести его до самой смерти. Вокруг, в неверном свете факелов, застыли бледные фигуры. Первые последователи распятого Мессии, готовые идти до конца. Гонимые Римом и обречённые на мученическую смерть.

Филипп потряс головой, стараясь ухватиться за ускользающую реальность. Где правда, а где видение? Кто он: Фома, которому привиделся кабинет Питера, или, всё же, Филипп, у которого от наркоты и бессонных ночей за пишущей машинкой съехала крыша? Неверной походкой, шатаясь, как пьяный, он вывалился за дверь, и побрёл наугад.

Филипп сам не помнил, как оказался в городском парке. Весеннее солнце проглядывало сквозь молодую зелень деревьев. Хлопотливые мамаши выгуливали не по годам серьёзных, опрятно одетых детишек, компания хиппи устроилась прямо на траве, нестройно напевая под звуки флейты. Филипп же видел перед собой лишь стены подземной крипты, в нос бил чад масляных лампад и факелов. Пресвитер читал из "Книги Бытия": "И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их". Невольная мысль закралась в голову: "А ведь человек стал первым подражанием, первым изделием. По отношению к Господу он такой же андроид, какими для нас могут стать синтетические организмы".

Филипп опустился на скамью и невидящим взглядом уставился вдаль…

***

К Большому озеру собрались втроём. Бен-Торо навьючил на себя огромный рюкзак с припасами и палаткой. Опираясь на копьё, словно на посох, масаи возглавлял маленький отряд. Он презирал огнестрельное оружие, считая его признаком слабости, поэтому Адаму досталось нести карабин и сумку с аппаратурой. Рядом скользила фигурка Эво. Маленькая японка бодро шагала, пытаясь успевать за мужчинами.

Время от времени Адам сдерживал шаг, чтобы дать девушке, непривычной к дальним переходам, войти в ритм. Возрождённая саванна кишела жизнью, и, если не знать, что через два дня пути выйдешь к границе радиоактивной пустыни, могло показаться, что такая же идиллия царит на всей планете. На самом же деле, за триста лет, участникам проекта "Парадиз" удалось создать лишь острова первозданной природы, среди отравленных пустошей и свалок отходов. Пережившим войну досталось ужасное наследие, и Адаму порой казалось, что полностью исправить положение будет попросту невозможно. Люди смогли вынести все ужасы, но цивилизация утратила своё былое величие и блеск.

Группу горилл заметили уже после обеда: двенадцать самок с детёнышами и два огромных самца устроились переждать полуденный зной в зарослях древовидной акации, недалеко от воды. – Какие здесь ароматы и как красиво. Глаза Эво горели детским восторгом. После мегаполиса дикие просторы саванны казались девушке волшебной сказкой. Она никогда не видела столько диких животных, а здесь они водились в огромном изобилии.

Чтобы спастись от палящего солнца, лагерь разбили в роще кигелии, где деревья давали достаточно тени. Бен-Торо, вооружившись биноклем и блокнотом для записей, выдвинулся поближе к месту, где скрывались обезьяны, сказав, что будет наблюдать до заката. Адам поставил палатку, закрепил походный тент и занялся обобщением спутниковых данных. Сзади незаметно подошла Эво, на мужчину повеяло запахом незнакомых духов и горячего женского тела. Волна крови вдруг ударила в голову. Адам почувствовал, что его охватывает нестерпимое желание. Обернувшись, он успел подумать о Лили, и о своей ответственности перед ней.

Всё случилось само собой. Похоже, Эво испытала то же самое, она не оттолкнула мужчину. Их губы встретились, и Адама закружило в пьянящем водовороте. Дикая, бурная сцена, брачная страсть двух безумных животных. Эво стонала в его объятьях, ногти оставляли кровавые борозды на спине, но Адам не чувствовал боли, его трясло от незнакомого щемящего восторга. После они лежали прямо в траве, прижавшись друг к другу, словно боясь потерять, расставшись даже на миг.

– Что это, как это случилась? – в глазах девушки читалась растерянность, вперемежку со страхом, – со мной такое впервые. Так ведь нельзя, неправильно.

Адам не хотел отвечать, его продолжал будоражить и возбуждать запах Эво. Этот восхитительный запах женщины. А в голове щёлкали, вставая на место, части пазла. Он понял: Лили никогда так не пахла. Даже в самые жаркие моменты наивысшей близости от её тела исходил аромат стерильной свежести. Нелепая догадка: перед глазами встал Филипп, человек из полуночных видений, искавший различия между людьми и андроидами. "Не может быть, – лихорадочно думал Адам, – это бредовые фантазии! Похоже я болен и болен серьёзно!" – мысли бились, словно пойманные рыбы.

Адам резко сел, нащупал рубашку, достал из кармана смятую пачку сигарет, нервно закурил. "Да что же это такое… Неужели?" – он быстро соображал – остальные люди в посёлке тоже не пахли. Не пахли людьми, все они источали одинаковый аромат: чистый и свежий, словно горный ручей. "Оказывается, чтобы почувствовать запах живого, настоящего человека, надо его сначала встретить", – подумал Адам.

***

Лили устроилась в глубоком кресле из коричневой кожи, в её бокале тысячами пузырьков искрилось холодное шампанское. Она была сосредоточена, но в голову лезли непрошенные мысли: интересно, как ненужные привычки давно вымерших людей прижились среди её современников? Синтеты вполне могли бы обойтись без лишних изысков, но кофе, сигареты и спиртное стали непременными атрибутами новой цивилизации.

Она взглянула на мужчину, застывшего напротив. Крепкий блондин, жёсткое лицо, выдающиеся скулы, небесно-голубые глаза – представитель Планетарного Разума Брукс, имеющий неограниченные полномочия. Любой на её месте уступил бы без боя, но Лили не собиралась сдаваться. Атмосфера накалилась до предела. Казалось, в воздухе витают электрические разряды.

– Проект надо сворачивать. Они не смогут жить в нашем обществе. Я давно предупреждала.

– Дайте им шанс.

– Люди неуправляемы и непредсказуемы, они попросту опасны. Я была рядом и наблюдала.

– Лили, вы просто боитесь. Бен-Торо шлёт НАМ положительные отчёты. Он в восторге от своих подопечных.

– Бен сам почти человек. Знаете ли, девяносто восемь процентов генома – это не шутка, – Лили начинала злиться, но казалось, Брукс этого не замечал.

– Зря мы поручили этот проект именно вам. Я в курсе, Лили, вы из первых поколений, ещё заставших времена человеческого господства. Но всё меняется. Мы сможем воспитать их, жить с ними на равных.

– Нет.

– Странно слышать такое от куратора проекта "Парадиз", создающего новую жизнь.

– Да, я помню природу, какой она была до войны, и я возрождаю природу,

– Лили вскочила, порывисто прошлась по кабинету, – я люблю животных, а вот людей я, действительно, боюсь! Брукс улыбнулся, наблюдая за её реакцией. Он на секунду застыл, напрямую получая указания от Разума.

– Ваше мнение, Лили, услышано и отвергнуто. Однако, Разум принял к сведению и ваши опасения. Люди будут жить, но пока в резервации, и в естественных условиях. Сверните лагерь, эвакуируйте сотрудников. Наблюдение только внешнее. Все данные передавать мне лично.

Брукс поднялся и, не прощаясь, вышел. Лили без сил упала в кресло. Похоже, Разум тоже боится. Боится уничтожить людей, созданных по Его же приказу. Но и опасается оставлять их среди синтетов. Неужели у суперкомпьютера, лишённого всяких эмоций, сохранился пиетет перед хозяевами? Похоже, ОН просто не знает, что с ними делать…

***

Возвращаться решили через три дня. Припасы подходили к концу, а необходимая информация о здоровье и поведении горилл была собрана. Эво шла рядом с Адамом, изредка порываясь взять его за руку. Мужчина не возражал, и, в конце концов, они пошли рука в руке. Что-то странное творилось с ними: непреодолимое влечение и бесконечная нежность связали их воедино. Бен-Торо, искоса поглядывая на парочку, только посмеивался, а Адама, между тем, преследовали тягостные мысли. Нелепые догадки роились в голове, пробуждая паранойю.

К посёлку, а точнее – к тому месту, где он должен был находиться, добрались уже на закате. Домов не было. Не было складов и ангара, пропал научный блок. На опушке тропического леса виднелась пустая поляна с вытоптанной травой. Лёгкий ветерок гонял по ней обрывки упаковочной ленты.

– Что за чёрт,– только и смог вымолвить Адам,– где деревня?

– Может мы не туда вышли? – с надеждой спросила Эво и покачала головой, понимая всю нелепость своего вопроса.

Адам достал из сумки спутниковый телефон и попытался вызвать Найроби. Трубка молчала. Он подключил телефон к Ноутбуку и запросил отделение Бостонского университета в Африке. Запрос прошёл, и на экране всплыла надпись крупными буквами – "Проект заморожен".

Бен-Торо заглянул Адаму через плечо и присвистнул. – Они нас бросили. Я дурак! Мог бы догадаться, когда Лили улетела.

– Можно пешком добраться до Найроби. Бен, ты ведь знаешь дорогу?

– А можно я попробую позвонить в Киото, успокою отца? Просто скажу ему, что у нас всё в порядке!

– Эво испуганно прижалась к плечу Адама, а Бен‐Торо со странным лицом, выражавшим не то досаду, не то разочарование, опустился на землю.

– Можно никуда не звонить. И идти никуда не надо. Нет никакого Найроби, нет Киото и Бостона тоже нет. Это всё только у вас в головах. Ваши воспоминания – фикция – от начала и до конца. Родители, друзья, первый секс, любимая собака – всё это не настоящее. Вам всего три года, вы дети репликационной камеры – единственные живые люди на Земле. Первые человеческие существа, ступившие на её поверхность за последние четыреста лет.

Паранойя вдруг начала обретать плоть. Здесь, на пустой поляне, где ещё три дня назад находилась деревня, этот бредовый рассказ не казался столь уж нелепым. Тем более, Адам подозревал нечто подобное.

– Бен, а почему бросили тебя?

– Наверное, я слишком к тебе привязался, стал мыслить слишком по-человечески. Лилли такого не прощает.

– При чём здесь Лилли?

– Адам, это ведь она на самом деле руководила проектом. Ты пытался возродить львов, а ей приказали возродить человека. Но что-то пошло не так. Проект свёрнут, и теперь мы сами по себе…

 
 


Комментарии (3)     Рецензии (0)

1
 


Прочитал. Задумка интересная. 

#3475975 19.02.2021 13:11 MikhailZharovskij
Пока только пробую. В основном пишу научно-популярные статьи. В сегменте журналистики успехи получше. А с фантастикой только знакомлюсь, это мой третий рассказ.
#3476026 19.02.2021 22:03 sevu

1


Чтобы оставлять комментарии вы должны авторизироваться