Литературный конкурс Литературный конкурс
Автор: geros

Киберклон

 
14.03.2010 Раздел: проза Перейти к комментариям ↓
 

(«высоконаучно»-фантастическая повесть)


1


Окружающий мир имел довольно странные очертания. Будто бы какая-то неведомая могущественная сила невольно или по злому умыслу взяла да и изменила одно из измерений пространственно-временного континуума, небрежным нажатием сведя вместе разные витки этой грандиозной пружинно-спиральной конструкции. И в результате сего бесчинства смешались в причудливом хитросплетении разные эпохи человеческой истории, заново даруя жизнь своим любимым детищам и ненавистным исчадиям, казалось бы, давно канувшим в лету. В наш век торжества академической науки и высоких прикладных технологий, если выражаться терминами столетней давности, подобное сосуществование бок о бок порождений современности и времён минувших выглядело нереальным, а зачастую и попросту нелепым. Причем все эти кажущиеся чуждыми, не свойственными нынешнему дню предметы и объекты не играли пассивной роли антиквариата и служили вовсе не для услады глаз, а полноценно исполняли своё практическое назначение.

Сама среда моего обитания лишний раз подтверждала сказанное, более того, была показательным и вопиющим проявлением всего этого безобразия. Кровом для нашей небольшой семьи из трёх человек стала комнатка в одном из убогих строений, составляющих обособленный квартал на столичной окраине. Никто из постояльцев не знал достоверно, насколько давно были возведены сии чертоги, как и аналогичные, внешне неотличимые от них прочие районы проживания среднего класса нашего такого высокотехнологичного общества. Помимо неопределенного возраста подобные застройки объединяло полное отсутствие какой-либо архитекторской мысли в дизайне серых бревенчато-досчатых сооружений. Язык не поворачивался назвать домами этих уродцев в два этажа ростом, словно пожимающих плечами в недоумении от самого факта своего существования и оттого чуть перекошенных. Мы величали их «бараками», архаичным словом из середины прошлого столетия, занимавшем в своё время значимое место в лексиконе граждан страны с неподдающемся расшифровке абсурдно-идиотическим именем Советский Союз. Именем, приобретавшем едва ли не сказочный оттенок в своём сулящем волшебные откровения разговорном варианте – Страна Советов.

Но ассоциации с иным временем не ограничивались архитектурой и филологией. С завидной периодичностью им становилось тесно за стенами бараков, и они волей-неволей на пару со своим носителем торопливо семенили по усердно утоптанной озабоченными жильцами тропе к ещё одной, совсем крохотной постройке во внутреннем дворе нашего дома. Утилитарное назначение этой будки трудно переоценить, поскольку естественная нужда ежедневно заставляла жильцов проводить в ней определённое время и, как правило, неоднократно в течение дня. В холодную погоду дискомфорт от пронизывающего ветра, через многочисленные щели в дощатых стенах беззастенчиво тискающего вынужденного гостя за оголённые части тела, заставлял его ускоряться и помогать организму сделать своё дело дополнительными мышечными усилиями.

Канализация в самих домах также отнюдь не соответствовала требованиям современности, а точнее, отсутствовала вовсе. Ведро из-под умывальника приходилось по мере наполнения опорожнять на улице, разделяющей два ряда наших неказистых построек. Оттого-то сама улица представляла собой нечто бесформенное и труднопроходимое, что ещё более усугублялось в непогоду.

Однако, не только эти серые ветхие постройки из такого дорогого и, по сути, эксклюзивного в наши дни материала, как натуральная древесина, создавали колорит окружающего мира. Совсем иной оттенок – оттенок величавости придавали окрестностям нарядные суперсовременные небоскребы из яркого сверхпрочного строительного пластика и стекла, свысока и надменно взирающие на наш убогий паноптикум с безопасного расстояния. Подобное соседство, пусть и дистанцированное, представлялось довольно странным.

Настолько же неуместным выглядел электропоезд, словно бы прибывший со станции отправления, расположенной где-то на бескрайних просторах некогда могущественной родины наших кривобоких лачуг. Несмотря на кажущуюся неуклюжесть, это кругломордое глазастое творение рук человеческих, по-старинке называемое нами «электричкой», перемещалось достаточно живо и день ото дня вовремя и без эксцессов доставляло меня на работу. В то же время транспортное поле не исчерпывалось этим единственным, притянутым к земле уровнем. Выше него приличная часть объема пространства вмещала в себя сетку перекрещивающихся на разных уровнях автомагистралей и линий «монорельса», по которым периодически куда более резво пролетали стрелы поездов совсем иного дизайна.

При всем при том, эти разновременные объекты сосуществовали обособленно, как бы оторвано друг от друга, не смешиваясь и не пересекаясь в пространстве. Все станции монорельса располагались на соответствующих уровнях и соединялись между собой переходами. Но отсутствовали переходы с этих станций на станции электрички и пассажиры одного вида транспорта фактически не имели возможности попасть на другой. Потому-то «небожители», как мы их называли, не могли, да и не особо рвались добраться до «грешной земли», что лично для меня, в отличие от большинства окружающих, не выглядело сколько-нибудь удивительным и, тем более, загадочным.

С другой стороны, и нам, обитателям столичного захолустья не пристало отрываться от корней, вросших в субстанцию, подобную той, что разделяла ряды наших бараков. Не то чтобы это не дозволялось, нет, просто в соответствии с заведённым в обществе порядком существовали определённые преграды для практического осуществления тех или иных действий. С подтверждением данных неписаных правил можно было столкнуться на каждом шагу. В частности, дабы намеренно не искушать нас к самовыкорчёвыванию, отсутствовала сама возможность попасть с нулевого уровня внутрь пластиково-стеклянных исполинов, украшавших окрестности. Входы в них были доступны лишь с других уровней, за исключением отдельных проходных в спецучреждения со строгим пропускным режимом, подобных тому, в котором работал я.

Все эти факторы, вместе взятые, создавали у меня ощущение то ли разорванности, то ли несвязанности времени и пространства. Быть может, потому-то я и не чувствовал себя органичной частью окружающей действительности. Невольно складывалось впечатление, что моё присутствие здесь – игра больного воображения или затейливый сон, и что впервые я увидел свет в совершенно иной системе координат. Видать, забросили меня сюда козни помянутой ранее непостижимой силы, вырвав из места, где такие несуразные бараки и электричка не выглядели анахронизмом, вызывающим недоумение, а составляли естественную часть окружающего жизненного пространства. Ведь неспроста же они казались мне ближе и роднее, как и всё, что ассоциировалось с веком прошлым и той страной с нелепым названием. И, чем чёрт не шутит, а глядишь, и действительно существует где-то в иных измерениях отличная от нашей система координат, из которой мой слепок действительности представляется столь же фантасмагоричным, как видится мне.

Что же касается социальных отношений, то и здесь всё было столь же неоднозначным и лишь подчеркивало эффект разорванности окружающего мира. У многих невольно закрадывалась мысль о существовании некой зловещей тайны, изолировавшей небожителей от подобных мне «землян» и служившей непреодолимым барьером для их взаимных контактов. Но благодаря определённой специфике своей профессии, я имел все основания полагать, что вовсе не уровень IQ определял подобное общественное расслоение, усугубляющееся год от года. И мой дальнейший, довольно невесёлый рассказ объяснит многие из подобных непонятных на первый взгляд явлений.

Вместе с тем, внутри каждого из двух обозначенных социальных слоёв всё обстояло куда проще, и естественному человеческому общению ничто уже не мешало. Правда, конкретно для меня максимально непринуждённо складывались отношения с той «вневременной» категорией людей с их незатейливым мировосприятием, что существовала во все века. Для них мир не простирался дальше собственной кухни с гостиной и какого-либо объекта безобидного увлечения, будь то домашняя мастерская, самозабвенная возня в гараже или футбол. Политика и процессы в обществе интересовали их лишь в своём самом поверхностном слое, том, что разжевывался и преподносился всегда и везде в приглаженном виде, наиболее удобном и желательном для этого самого общества. Не говоря уж о том, что и абстрактный полёт мысли тоже отнюдь не был их коньком. Зато с ними никогда не составляло особых проблем просто и без затей попить пивка и беззаботно поболтать «про жизнь», не вдаваясь в дебри социальной или философской полемики.

Вот и в тот злополучный день, направляясь на работу чуть раньше обычного, я по пути пересёкся с Серёгой - моим приятелем-соседом и не преминул переброситься с ним парой слов. Серёга как раз и служил живой иллюстрацией моего рассказа, воплощая собой упомянутый тип незлобливого обывателя неопределённого среднего возраста. Его внешность могла стать веским аргументом в пользу одной из двух диаметрально противоположных точек зрения в споре о состоятельности теории Дарвина, непрекращающемся до сих пор. Плотное, можно даже сказать, внушительное телосложение с неявным преобладанием жировых тканей над мышечными, массивная нижняя челюсть, узкий покатый лоб и ярко выраженные надбровные дуги придавали ему ощутимое сходство то ли с неандертальцем, то ли с каким-либо иным «антропом». Мне трудно судить об этом более конкретно, специально ради решения данной проблемы в глубины классификаций физической антропологии я не погружался.

Несмотря на ранний час, видок у Серёги был изрядно несвеж, и физиономия его выглядела довольно бледной, имея характерный зеленовато-землистый оттенок после ночных возлияний. Посему моя «дежурная» утренняя фраза не отличалась оригинальностью:

- Привет, как здоровье?

Казалось, его лицевые мышцы с трудом удерживали чуть отвисшую и выступающую вперёд нижнюю челюсть, выглядевшую оттого тяжелее обычного, что вызывало ещё большую аналогию с нашими далёкими гипотетическими пращурами. Речь его, и в более адекватном состоянии не отличавшаяся искромётностью, ныне спотыкалась на каждом шагу:

- Да-а… Как те сказать, чёй-то не очень… Бывало и получше... Мутит чёй-то и башка как чугунная, - слова из себя он выжимал через силу, мучительными рывками, будто блевотину. Казалось, подобной спазматической реакцией он инстинктивно надеялся принести организму хоть толику облегчения. При этом взгляд его был устремлён куда-то очень далеко, определённо, за пределы нашего квартала. Туда, где поутру не мучаешься от головной боли, и мир видится не таким помоечно-серым.

- Знаешь, не удивил. Вчера до середины ночи никак не мог заснуть, так вы там у себя раскочегарились, - чуть насмешливо, но без особого укора продолжил я разговор.

- Да-а, вот тёща тут нагрянула... А ты-то чё не заглянул?

- Так, знаешь ли, никто не приглашал, а я как-то не привык «на хвоста» садиться.

- Да-а, ладно, «на хвоста»! Заскочил бы, поболтали б по-соседски, а то полночи выслушивал тёщины стенания... – он вздохнул и на мгновенье замолчал. - Вот в результате и набрался...

- Ну и чего ж тогда выполз так рано? Поспал бы чуток подольше, глядишь, через часок-другой и выглядел бы огурцом!

- Ну-у, узнать хочу как погода, а то сегодня собрался выезжать, тёщу отвозить. Вот, глянуть надо бы, смогу ли одолеть нашу грязь, – безо всякой заинтересованности в подобном исследовании вяло пояснил он. Взгляд же его, минуя упомянутую грязь, вновь покинул наши убогие пенаты и, казалось, не желал ни в какую возвращаться назад. И из этой неведомой дали прозвучал его формальный вопрос, не менее «дежурный», чем моя фраза в самом начале разговора:

- А ты, как всегда, торопишься на свой боевой пост чинить мозги нашим небожителям?

- Угу! – буркнул я кратко, по обыкновению не вдаваясь в подробности, касающиеся специфики моей работы. – Ладно, я побежал, а то на электричку опоздаю.

 

 
 


Комментарии (3)     Рецензии (0)

1
 


#371912 21.03.2010 19:09 Zimenkov
Слишком завернуто о простых вещах. предложения слишком перегружены, как здесь, например: "Настолько же неуместным выглядел электропоезд, словно бы прибывший со станции отправления, расположенной где-то на бескрайних просторах некогда могущественной родины наших кривобоких лачуг." ты уже обозначил мысль о родине до этого. зачем же повторяться и тянуть ее дальше. но это опять же, хозяин - барин. А так, вроде и нормально
#371950 21.03.2010 19:24 geros
Огромное спасибо, я знаю эти свои беды, пытаюсь бороться с ними, но не всегда успешно. Мешает внутреннее чувство ритма, как ни странно, ведь это не стихи. Тем не менее, если фраза противоречит этому зло...бучему чувству, то я ни за что не могу её принять. И спасибо за замечание о логических повторах. Тоже их замечаю за собой, когда обнаруживаю - нещадно удаляю. Но иногда зеваю.
#375403 22.03.2010 19:54 geros
Сэнксс!
1


Чтобы оставлять комментарии вы должны авторизироваться